mamlas (mamlas) wrote in eto_fake,
mamlas
mamlas
eto_fake

Category:

Заговор против Брежнева / «Комсомольцы» против «коммунистов» (начало)

Ещё о Брежневе здесь и здесь

«Версию о заговоре придумали в ЦК»
При содействии издательства Вагриус «Коммерсантъ Власть» представляет серию исторических материалов в рубрике «Архив» / Статья 2002 года

35 лет назад [20 июня 1967 года] на пленуме ЦК КПСС выступил первый секретарь московского горкома Николай Егорычев. Его речь многие сочли сигналом к внутрипартийному восстанию против Брежнева. ©



___
Борис Ельцин был не первым секретарем московского горкома КПСС, который поднял руку на святое — на генеральную линию партии. За двадцать лет до него это сделал Николай Егорычев / Первый секретарь Московского городского комитета КПСС Николай Егорычев (справа - держит знамя московской партийной организации)

Сегодня мы впервые публикуем текст этого выступления. А о том, было ли оно частью антибрежневского заговора, его автор рассказал обозревателю «Власти» Евгению Жирнову.

"Это была небольшая кучка сравнительно молодых людей"

— Николай Григорьевич, как рассказывали мне участники июньского пленума ЦК 1967 года, после вашей речи их не оставляло ощущение, что в партии поднят мятеж против Брежнева. Почему не удался ваш заговор?

— Ощущение мятежа, вероятно, могло возникнуть, но, уверяю вас, никакого заговора не было. Может, поклясться?

— Наверное, не стоит. Но ведь группировка молодых руководителей, к которым причисляли и вас,— так называемых "комсомольцев",— в советской элите существовала. Вы же не станете отрицать, что многие из ваших соратников стремились к власти...

— Лично я не стремился. Мне власти хватало. Группировка, "комсомольцы" — это опять же домыслы. Была группа людей, прилично образованных, прошедших войну, не запятнанных участием в репрессиях и имевших сходные взгляды на будущее страны. Но никакой организационной структуры не существовало. Это была даже не группа, а небольшая кучка сравнительно молодых людей 45-50 лет, поднявшихся до руководящих высот в партии. Александр Шелепин и Петр Демичев были секретарями ЦК, Владимир Семичастный — председателем КГБ, я возглавлял Московский горком партии, Николай Месяцев — Гостелерадио, Вадим Тикунов — МВД, еще ряд ребят.


"В 1964 году меня пригласил к себе Демичев (слева). Мы доверяли друг друг с тех пор, как я был у него вторым секретарем в Московском горкоме, до его избрания секретарем ЦК. 'Знаешь, Николай Григорьевич,— сказал он.— Хрущев ведет себя неправильно'. И очень разволновался"
— То есть вы возглавляли силовые структуры и важнейшие СМИ. Большая часть того, что нужно для успешного переворота...

— А на кого мы могли бы опереться? Те, кто должны были бы нас поддержать — наши сверстники,— погибли. Из 22 мужчин, родившихся в 1920 году, после Отечественной войны остался в живых один. И везде — в ЦК, министерствах, обкомах — сидели руководители, выросшие при Сталине, которые нас не поддерживали.

"Секретарь обкома убеждал меня, что Хрущев — молоток"

— Но ведь малочисленность и отсутствие опоры не помешали вам и вашим единомышленникам стать движущей силой успешного заговора против Хрущева...

— Только не надо называть это заговором. Хрущева освободили на пленуме ЦК в строгом соответствии с уставом партии. Все прошло удачно только потому, что Никита Сергеевич перессорился абсолютно со всеми — с военными, учеными, крестьянством. И его смещение поддержало абсолютное большинство партийного актива. Хотя не все решились на это сразу.

— А вы?

— У меня не было сомнений в необходимости перемен в руководстве. В 1964 году меня пригласил к себе Демичев. Мы доверяли друг другу с тех пор, как я был у него вторым секретарем в Московском горкоме, до его избрания секретарем ЦК. Он отвел меня к окну и сказал: "Знаешь, Николай Григорьевич, Хрущев ведет себя неправильно". И очень разволновался. Я говорю: "Петр Нилович, да не волнуйтесь вы, я давно вижу, что он ведет себя не так, как надо. И этот вопрос нам как-то надо решать".

— И что вы делали для решения вопроса о власти?

— Я вел беседы с членами ЦК, жившими и работавшими в Москве. Президент Академии наук СССР Мстислав Келдыш, например, ответил, что готов хоть сегодня выйти на пленум и сказать, что не согласен с тем, что делает Хрущев. Потом я ездил в Прибалтику. Интересная история была с первым секретарем в Литве Снечкусом. Мы с ним поехали на рыбалку, а потом он собрал ужин человек на двенадцать. Там я начал с ним разговор, мол, что же происходит у нас в партии? Но он разговора не поддержал. После пленума он говорил, что испугался: а вдруг провокация? Я проводил зондаж и с ленинградцами. Секретарь обкома Василий Толстиков так и не понял, о чем идет речь. Убеждал меня, что Хрущев — молоток. А к моим доводам, что этот молоток расколотил вдребезги отношения со всеми, с кем мог, Толстиков остался глух.


"Мы с Сусловым (на фото) поехали во Францию на похороны Мориса Тореза. Я говорю: 'Михаил Андреевич, что-то я не пойму, что у нас происходит в партии'. Суслов подхватился и говорит: 'Пойдемте, пойдемте'. И замял этот разговор"
Я же вел работу и с Сусловым. Мы с ним поехали во Францию на похороны главы ФКП Мориса Тореза. Прилетели в Париж, пошли посидеть в садике после обеда. Я говорю: "Михаил Андреевич, что-то я никак не пойму, что у нас происходит в партии". Он встрепенулся: "А что такое?". "Вот, например,— отвечаю,— Хрущев выступает на пленуме и говорит, что нам такая Академия наук не нужна. Такая академия была нужна царю. Это что, вы в политбюро приняли такое решение?" Он замахал руками: "Что вы, что вы товарищ Егорычев!" Я продолжил: "А для чего отнимают приусадебные участки у врачей и учителей, работающих в сельской местности? Я только что приехал из Владимирской области. Там по участкам сельской интеллигенции прошли тракторами, поломали заборы, перепахали посадки на огородах..." А тут начал дождик накрапывать. Суслов подхватился и говорит: "Пойдемте, пойдемте". И замял этот разговор. Испугался. А когда окончился октябрьский пленум, он вдруг стал оглядывать присутствующих — видел он плоховато — и звать: "Товарищ Егорычев, товарищ Егорычев!" "Да здесь я,— говорю,— Михаил Андреевич". "Вы помните,— спрашивает,— наш разговор в Париже?!"

"Да вы что, Леонид Ильич! Умойтесь"

— Получается, что вы накопили богатый опыт вовлечения людей в заговор.

— В подготовку пленума. Этот опыт сыграл в моей судьбе отрицательную роль. Тогда произошли два эпизода, которые Брежнев не мог мне простить. Незадолго до пленума он утром позвонил мне на квартиру. По обычному телефону, хотя вертушка у меня была. "Слушай, Коля, ты не мог бы прийти ко мне пораньше в ЦК?" Договорились, что я приеду к половине девятого. Приезжаю. Он меня взял за руку и повел. За большим кабинетом у него был второй, поменьше, для личной работы, потом через комнату отдыха мы прошли туда, где у него были ванна и туалет. "Знаешь, Коля,— говорит,— Хрущеву стало все известно про подготовку пленума. Ему все известно! Он нас расстреляет!" И расквасился. Слезы градом текут. Я говорю: "Да вы что, Леонид Ильич! Умойтесь". Подвел его к раковине, потом дал полотенце и продолжил: "Имейте в виду: никто нас не расстреляет. Что мы делаем против партии? Ничего. Мы готовим пленум ЦК. Если мы не правы, нам там скажут, что мы не правы". Но Брежнев, хотя и перестал рыдать, настаивал на своем: "Ты его плохо знаешь, он нас всех расстреляет". Ну и когда он стал генеральным секретарем, я стал живым напоминанием о той его слабости. Он не мог простить, что я видел его таким.

Потом был еще один момент. Когда в узком кругу обсуждали, кто будет первым секретарем вместо Хрущева, Шелепин и Демичев предложили Брежнева. Я говорю: "Ребята, может, я его плоховато знаю, но у меня такое впечатление, что Брежнев не справится". Мне стали возражать, что он был первым в Молдавии, в Казахстане, был председателем Президиума Верховного совета. Я сказал, что, по-моему, на это место лучше подходит Косыгин. И один из присутствовавших доложил об этом Брежневу.

— Так ли он был слаб, если умудрился править восемнадцать лет?

— По части интриг он был силен. А в других вопросах плавал. Помню, мы с ним были в Румынии на съезде их партии. Отношения с этой страной всегда были особыми. Вдруг мы узнаем, что китайскую делегацию во главе с Дэн Сяопином румыны пригласили в поездку по стране, а нас нет. Потом опомнились. Брежнев говорит: "Давайте поедем". "Как же так,— говорю,— Леонид Ильич, так же нельзя! Это же оскорбление. Надо отказываться". Было видно, что он не знает, что делать, но потом посоветовался с другими членами делегации и, поскольку их мнение совпало с моим, ответил румынам отказом.

— Но ведь подобные эпизоды вряд ли способствовали улучшению ваших отношений с Брежневым...

— Такой уж у меня характер. А в целом, наши расхождения были принципиальными. Брежнев всегда был сталинистом. Восторженно говорил о Сталине, он ведь был избран секретарем ЦК еще в те времена. А я считал, что разоблачение культа личности было абсолютно верным шагом. Помню, вскоре после октябрьского пленума я сопровождал его в поездке по Узбекистану. Собрались за ужином, и я говорю, что нужно закрепить решения партии о разоблачении культа личности, развивать демократию в партии и стране. Брежнев вдруг побледнел и говорит: "Что, может, собрать пленум и кого-то другого первым секретарем поставить?" Тогда я понял, что Брежнев впредь будет относиться ко мне с подозрением.

— Но говорят, что Брежнев частенько приглашал вас к себе, вел доверительные разговоры...

— Бывало и такое. Как-то приглашает он меня и говорит: "Слушай, Коль, как только мы проводим заседания политбюро, на следующий день вся Москва говорит о том, какие вопросы там обсуждались. Может, ты там посмотришь?" Я передал разговор с Брежневым своему начальнику госбезопасности. Через несколько дней он приходит ко мне расстроенный и докладывает: "Мы нашли, откуда идут слухи. Сидит у нас в гостинице 'Южная' коридорная. И информация о разговорах на политбюро идет от нее". Гостиница, мягко скажем, не самая лучшая. Оказывается, эта симпатичная девка знакома с дочерью Брежнева Галиной и бывала у них в семье.

— Рассказывают, что до знакомства с симпатичными девками был охоч сам Леонид Ильич...

— Не без того... Прихожу к Брежневу, докладываю: "Гоните из своей семьи вот такую-то барышню". Он побагровел. "Вы не волнуйтесь,— говорю,— я уже приказал, чтобы все материалы сожгли".

— Брежнев поверил?

— Кто знает? Но еще активнее начал перетягивать меня в свою команду.

"Министр обороны где-то с бабами развлекался"

— А как Брежнев вас перетягивал?

— В 1966 году, перед двадцать третьим съездом КПСС, Брежнев сказал, что мне уже надо быть в руководстве партии. Что от меня требовалось, было очевидно. На этом съезде я был "забойщиком": предлагал президиум съезда, возглавлял счетную комиссию, выступал первым после доклада Брежнева. И я должен был задать тон остальным выступлениям. Воздать должное мудрости Леонида Ильича и тому подобное. Но это же было раздувание нового культа. И я ответил Брежневу, что мне и в Москве работы хватает. В моем выступлении не было славословий Брежневу. И остальные решили, что так решено в ЦК, и выступали в том же ключе. Конечно, Леониду Ильичу это не понравилось. Потом ко мне домой приходили его люди и за обедом говорили, что Леонид Ильич волнуется. Надо его авторитет поднимать, и Москва должна это первой делать. Я ответил: "Я за то, чтобы поднимать авторитет генерального секретаря. Но по делам. А раздувание авторитета на пустом месте может его только подорвать". Ему, конечно, тут же все докладывали. Хотя он и без этого был в курсе моих настроений.


"В узком кругу обсуждали, кто будет первым секретарем вместо Хрущева. Шелепин (слева) предложил Брежнева. Я говорю: 'Может, я его плоховато знаю, но у меня такое впечатление, что Брежнев не справится'"
— Вас прослушивали?

— Определенно. Прихожу, скажем, утром, а секретарша докладывает: приходили телефонисты, всю ночь провозились в кабинете. Зачем? Ведь все работало нормально. Значит, новые жучки поставили. У меня был друг, декан факультета в МВТУ. Сидим с ним в кабинете, разговариваем. Дело было в декабре 1966 года. "Пленум,— говорю,— сегодня начался. Но в общем-то, пошли отсюда". Вышли. Он удивился: "Ты думаешь, тебя слушают?" Я в этом был уверен, а он сомневался. "Давай поставим эксперимент",— говорю. Пошли обратно в кабинет. Я опять начинаю про пленум: "Леонид Ильич сказал сегодня такую речь, дал глубокий анализ международного положения. Просто чудесное выступление". Минут пятнадцать проходит — Брежнев звонит: "Коль, ну как тебе мое выступление?" У моего друга от удивления челюсть отвисла. Повторяю Брежневу то, что сказал для прослушки. Он страшно доволен, предложил и мне выступить на следующий день. "А как ты думаешь,— спрашивает,— Гречко должен выступить?" "Мне кажется,— говорю,— что отрывать внешнюю политику от обороноспособности страны нельзя". Начали искать министра обороны и до утра найти его не могли. Как говорил мне Семичастный, Гречко где-то с бабами развлекался. Представляете? Выступил он экспромтом так, что уши вяли.

Около Брежнева собирались люди, которые были неспособны и недостойны руководить страной. Кириленко тот же. Он в политбюро курировал Москву. Приходишь к нему — а он травит, травит, травит байки. Перейдешь к делам, он сразу: "Да сходи сам с этим вопросом к Леониду Ильичу. Мне он откажет, а тебе нет". И я понимал, что с этой командой мне не по пути.

— Но ведь и Брежнев это понимал...

— Конечно. И пытался найти выход в своем стиле. Снять меня с работы было не за что. Дела в Москве шли успешно. Мы добились годового роста производства в 7,2%. У нас не осталось ни одного предприятия, не выполняющего планов. За два года сняли проблему с детскими садами, настроили парикмахерских-стекляшек по всей Москве, Косыгин помог нам закупить американское оборудование для химчисток. Поэтому меня нужно было переместить туда, где бы я завалил работу. Брежнев как-то позвал меня и говорит: "Коль, есть предложение назначить тебя первым замом к Андрею Андреевичу Громыко". Но первый зам в МИДе — это рабочая лошадка. А у меня опыта дипломатической работы — ноль. Я отказался.

Tags: 00-е, 60-е, биографии и личности, большевики и кпсс, брежнев, версии и прогнозы, внешняя политика и мид, воспоминания, города и сёла, диссида и оппозиция, заговоры и конспирология, идеология и власть, известные люди, интервью и репортаж, история, культ личности, министерства, мифы и мистификации, мнения и аналитика, москва, мэры и губернаторы, народ и элиты, обращения и выступления, опровержения и разоблачения, политика и политики, правители, социализм и коммунизм, ссср, хрущев, чиновники и номенклатура, эпохи
Subscribe
promo eto_fake march 28, 2012 00:37 7
Buy for 10 tokens
Large Visitor Globe Поиск по сообществу по комментариям
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 57 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →