mamlas (mamlas) wrote in eto_fake,
mamlas
mamlas
eto_fake

Categories:

Как и когда «убивали» Сталина #2/4

Начало

Что ж, товарищи, обсудим эти троцкистские бредни. Прежде всего еще раз отметим, что этот человек ведет себя так, как не повел бы ни единый охранник, разве что законченный остолоп, переведенный из ночных сторожей за неполное служебное соответствие. «Минуту-две-три» он совершает бессмысленные поступки — задает глупейшие вопросы, поднимает часы и смотрит время, чтобы сообщить нам, в котором часу «с ним это случилось». Да хоть часы-то можно было поднять потом? Потом бы и сообщил, когда «с ним это случилось». Нет, даже и в голову не пришло. Кстати сказать, охранник бы не стал поднимать часы и вообще бы ни к чему даже пальцем не прикоснулся — школа, товарищи, да и объяснить потом тяжело, зачем это ты хватал своими грязными лапами часы товарища Сталина. Может быть, отпечатки хотел уничтожить, следы? Или, может быть, украсть хотел? Охранник, найдя Сталина в таком положении, сперва оказал бы первую помощь (должен был уметь), потом вызвал бы врачей и сообщил бы о случившемся по инстанции, «ответственному дежурному» или кому положено.

На столе стояла бутылка минеральной воды, а на полу лежала газета с часами — выронил, значит. Стало быть, чтобы попить воды, товарищ Сталин захватил часы с газетой, но позабыл про стакан? Рыбин, впрочем, здесь стакан на столе поминает, он поумнее, но Рыбин-то не свидетель, на месте происшествия не был и ничего не видел. Ладно, положим, забыл Лозгачев помянуть стакан, полагая, что т. Сталин из горла хлебал, но откуда там взялась газета «Правда»? Весь день к Сталину никто не входил, так откуда взялась газета? Сталин что, вчерашние газеты под вечер читал?

Но особенно, товарищи, мне нравится здесь «дз», сиречь «рз». Если вы читали детективные романы или смотрели кино, то должны знать, что убиенный имеет обыкновение доживать до прихода на место преступления отважного следователя или робкого свидетеля и сообщает ему на последнем издыхании важнейшую мелочь, ухватившись за которую следователь выводит убийцу на чистую воду. Неплохо и романтично также получается, когда убиенный пишет на полу собственной кровью… Товарищ Сталин хотел сказать «нарзан», т.е., оказывается, коварный Хрусталев прокрался ночью в малую столовую и отравил сталинский нарзан. Вот оно что, товарищи, вот какую ерунду нам здесь, извините, втюхивают. Да ведь курам на смех. Или, может быть, вы верите в сказанное?

Пришел Старостин, тоже оторопел. Хозяин-то без сознания. Я говорю: «Давай его положим на диванчик, на полу-то неудобно». За Старостиным Туков и Мотя Бутусова пришли. Общими усилиями положили его на диванчик, на полу-то неудобно. Я Старостину говорю: «Иди звонить всем без исключения».

Товарищ, очевидно, позабыл к этому месту, что чуть раньше назвал себя ответственным за почту, а Старостина «начальником охраны»: не следовало отдавать приказания начальнику, это просто не принято, в особенности среди тех, кто носят погоны. Впрочем, какой это начальник? Начальник пошел бы сам, а не послал бы кого попало. Врет ведь напропалую, от начала и до конца.

Для справки сообщу, товарищи, что начальник охраны Сталина был одновременно начальником соответствующего Управления МГБ. Арестованный же незадолго до смерти Сталина начальник его личной охраны Власик звание носил генерал-майор.

— Он пошел звонить. А я не отходил от Хозяина, он лежал неподвижно и только храпел. Старостин стал звонить в КГБ Игнатьеву, но тот испугался и переадресовал его к Берии и Маленкову.

Верный советский чекист, товарищи, не мог перепутать МГБ с КГБ, которое выдумали уже после смерти т. Сталина.

Подумайте, «охранники», а ведут себя как министры: министру ГБ Игнатьеву названивают, Берии, Маленкову… Еще бы Черчиллю телефонировали вместо врача и своего начальства. Впрочем, ранее товарищ Лозгачев уже высказал такую догадку — вызвать врача, но ни с кем, к сожалению, ею не поделился, да и сам, вероятно, забыл о ней в чрезвычайном волнении за жизнь отца и учителя.

— Пока он звонил, мы посовещались и решили перенести его в большую столовую на большой диван… Мы перенесли его потому, что там воздуха было больше.

Судя по прочим сообщениям о дальнейшем течении болезни (в том числе и у Светланы), Сталин действительно испытывал кислородное голодание, а Рыбин и вовсе утверждает, что кислородное голодание Сталин испытывал даже за десять лет до того, еще во время войны. Если это правда, то возможно, Сталин потому и спал в большой столовой на диване — «потому что там воздуха было больше». Хоть что-то наконец увидели логичное среди всего этого бреда — логичное, а не правдивое непременно.

— В это время Старостин дозвонился до Маленкова. Спустя примерно полчаса Маленков позвонил нам и сказал: «Берию я не нашел».

Разумеется, коли приказ получил — отчитаться надо, доложить. Но мог ли Маленков отчитываться перед прислугой?

— Прошло еще полчаса, звонит Берия: «О болезни товарища Сталина никому не говорите».

И этот туда же… Они, может быть, и без Берии не знали, что партия вела непримиримую борьбу с клеветническими слухами? Им, может быть, никогда не говорили, что клеветнические слухи распускать нельзя? Или, может быть, Берия о том не подозревал? С какой вообще стати высокопоставленный член ЦК стал бы отдавать приказания каким-то рабочим с кухни? У них что, начальства не было?

Далее заминка тянется до трех часов ночи:

— В 3 часа слышу — подъехала машина (Прошло почти четыре часа после того, первого звонка, почти четыре часа Сталин лежит без помощи — и только теперь приехала машина— Э.Р.)

Я бы поправил гражданина Радзинского: не четыре часа, а восемь с половиной часов, с половины седьмого вечера, если считать по словам тех же троцкистов. Если же считать с утра, то прошли почти сутки.

— Приехали Берия и Маленков. У Маленкова ботинки скрипели, помню, он снял их, взял под мышку. Они входят: «Что с Хозяином?» А он лежит и чуть похрапывает… Берия на меня матюшком: «Что ж ты панику поднимаешь? Хозяин-то, оказывается, спит преспокойно. Поедем, Маленков!» Я им все объяснил, как он лежал на полу, и как я у него спросил, и как он в ответ «дзыкнул» невнятно. Берия мне: «Не поднимай панику, нас не беспокой. И товарища Сталина не тревожь». Ну, и уехали.

Итак, объявив, что 74-летний старик, пролежавший четыре часа в луже мочи, «преспокойно спит», соратники уехали, оставив Хозяина без помощи.

Явные убийцы, нечего и говорить, просто даже какие-то оголтелые. Да если бы «убийц» захотели скрыть, гражданин Радзинский не имел бы громадного удовольствия разговаривать с товарищем Лозгачевым, уверяю вас. Впрочем, может быть, вы этого не понимаете? Задумайтесь, задумайтесь, товарищи, о диалектике бытия.

И вот весьма любопытное завершение, вот Лозгачев наконец сам признается в роде своей деятельности:

— А что было потом с Хрусталевым?

— Хрусталев заболел и вскоре умер (!!!— Э.Р.). Орлова со Старостиным назначили во Владимир, а я остался на объекте — объект пустой, а я завхоз.

Слава КПСС, наконец-то покинули нас сомнения относительно рода занятий этого странного человека. А вы думали, повар?

По поводу же ликования гражданина Радзинского во трех восклицательных знаках можно заметить, что такое сообщение для здорового человека — не охваченного навязчивыми идеями о преступлении в нощи — было бы лишь поводом проверить, установить факты, когда, как и где умер Хрусталев, а также где жил, где лечился, где похоронен… Судя по тому, что гражданин Радзинский как-то нашел Лозгачева (не говорит ведь как, тайная душа), мог бы в том же самом месте озаботиться и Хрусталевым — вместо того, чтобы безропотно слушать россказни этого сверх меры осведомленного завхоза:

— Говорят, у Хозяина на теле был какой-то кровоподтек, будто его толкнул кто-то?— спросил я его.

— Никакого кровоподтека не было и не могло быть, никто его не толкал. Хрусталев был, когда его бальзамировали, и говорил нам, что в легких, правда, нашли какой-то огарок. Может быть, когда кислород вводили, что-то попало. А так ничего.

Полное, товарищи, отсутствие диалектики и критичности мышления. Почему же не могло быть кровоподтека, когда он мог быть? Подумайте только, старик семидесяти трех лет упал на пол без сознания, причем в опасной близости от стола,— и нет ни малейшего кровоподтека? Да и быть не могло, правда?— Был, был кровоподтек на локте, правда сообщениям этим верить безоглядно тоже нельзя…

А Хрусталев как вам нравится? Какая же скользкая гадина — везде вползла. Жаль, искренне жаль, что гражданин Радзинский невинно не осведомился, с какой целью присутствовал этот поганый троцкистский наймит на вскрытии. Что он там делал? Труп охранял от посягательства убийц в белых халатах? Да и с какой стати охранник с дачи должен присутствовать на вскрытии и «бальзамировании»?

Итак, товарищи, бросив даже беглый взгляд на эту наглую троцкистскую басню, мы как истинные ленинцы преисполняемся праведного негодования: за кого нас тут приняли? Не говоря уж о противоречии данной сказки сказкам Хрущева и Волкогонова, возникает стойкое, товарищи, впечатление, что при жизни Сталина «истинный» свидетель Радзинского на даче в Кунцеве не бывал.

Умер ли Сталин на даче?

Из предложенного рассказа мы можем сделать следующие очевидные выводы:

1. Сталин находился на даче без личной охраны, хотя было войсковое оцепление. Впрочем, о личной охране Сталина завхоз Лозгачев представления имел самые отдаленные: вероятно, некий дежурный был — отмечавший «движение» и отвечавший на звонки, в том числе своему начальству о состоянии дел. Вместе с тем, судя по рассказу, его не было, так как дежурный этот отметил бы падение тела, «есть движение», и принял необходимые меры — во всяком случае разъяснил бы перепуганной прислуге, что в таких случаях делают люди, остающиеся в своем уме.

2. Хрусталев, коварным обманом усыпив бдительность прислуги, подкрался ночью к сталинскому нарзану и отравил его, после чего Сталин, не ев весь день и не пив, сделал к вечеру роковой глоток… Мудро, ничего не скажешь. Мои поздравления г-ну Радзинскому.

3. На работу в Кремль Сталин не ездил, так как Хрусталев мог легко и без обмана подкрасться к сталинскому нарзану в любое удобное время дня, пока Сталина не было дома, а прочая прислуга «запланированные дела» делала. Надо полагать, у буфета часового с ружьем не было.

Я бы поверил здесь во все, кроме Хрусталева: уж больно вездесущий демон — появляется только тогда, когда следует. Очень он похож на выдумку, глупую выдумку.

Откровенно говоря, я очень сильно удивлюсь, если Хрусталев существовал на белом свете. Хотя от этого дела так и прет портянками, водкой и луком, да еще и солдафонской прямотой Рыбина, все же тут должен был приложить руку умный человек, некий «друг», как выражалась Светлана Аллилуева, а он бы не допустил обвинения в убийстве действительному человеку. И дело, конечно же, не в человеколюбии. Представьте, что у действительного Хрусталева нашлась бы пылкая вдовушка или тетушка. Пришла бы она к Рыбину или кому да стала бы его обвинять, таская за шиворот: «Собака серая! Это не он убил дорогого и любимого товарища Сталина, а ты! Бандит и сука! Ты мне ответишь!» А дальше? Если бы она добралась до так называемых диссидентов, распространявших клеветнические слухи даже за границу? Так куда ее, позвольте невинно осведомиться? Расстрелять? А если их там выводок целый? Всех? Это, конечно, можно, но не проще ли было Хрусталева просто выдумать? Зачем грех-то на душу брать без особой нужды? Кто проверять-то пойдет? Например, того же Волкогонова вполне устроила глупая болтовня Рыбина, причем о Хрусталеве Волкогонов не сказал ни слова: вероятно, версия у Рыбина тогда была еще немного иная, но тоже с упором на Берию. Волкогонов ссылался только на Рыбина, хотя не мог не понимать, что никакой он не свидетель, а шестерка пристяжная. Ну, это советская история и историки — отдельная мрачная тема. Любопытно, что сочинение Радзинского противоречит сочинению Волкогонова: у Волкогонова и, следовательно, у Рыбина упавшего Сталина обнаружил Старостин, а не Лозгачев, а у Хрущева вообще Матрена Бутусова. Также у Хрущева Сталина находят в большой столовой, а не в малой, как выше у Лозгачева. Конечно, здесь лишь дешевое вранье, которое не выдерживает никакой критики.

Некоторое подтверждение выводу о заточении Сталина находим у того же Радзинского:

Сталин уехал на дачу и до своей смерти оттуда уже не выезжал. В Журнале регистрации посетителей после 17 февраля записей нет. Хозяин более не возвращался в Кремль. И кто-то провел на полях Журнала красную черту, как бы подводя итог…

Впрочем, 2 марта в его кабинет вновь войдут посетители.

Но уже без него.

Значит, мы можем сделать вывод, что либо Сталин тяжело болел с 17 февраля и не мог передвигаться, либо свобода его была ограничена и бывать в Кремле он уже не мог, либо он был мертв.

Очень сильно я сомневаюсь, что Сталин умер на даче. Дело в том, что с этой дачей после его смерти происходили весьма странные вещи. Вот, например, у Светланы:

Дом в Кунцево пережил, после смерти отца, странные события. На второй день после смерти его хозяина,— еще не было похорон,— по распоряжению Берия, созвали всю прислугу и охрану, весь штат обслуживавших дачу, и объявили им, что вещи должны быть немедленно вывезены отсюда (неизвестно куда), а все должны покинуть это помещение. Спорить с Берия было никому невозможно. Совершенно растерянные, ничего не понимавшие люди собрали вещи, книги, посуду, мебель, грузили со слезами все на грузовики,— все куда-то увозилось, на какие-то склады… подобных складов у МГБ-КГБ было немало в свое время. Людей прослуживших здесь по десять-пятнадцать лет не за страх, а за совесть, вышвыривали на улицу. […] Потом, когда «пал» сам Берия, стали восстанавливать резиденцию. Свезли обратно вещи. Пригласили бывших комендантов, подавальщиц,— они помогли снова расставить все по своим местам и вернуть дому прежний вид. Готовились открыть здесь музей, наподобие ленинских Горок. Но затем последовал XX съезд партии, после которого, конечно, идея музея не могла прийти кому-либо в голову.

Положим, в ЦК у нас не одни дураки сидели: зачем же вывозить мебель, чтобы потом ввезти? Или, может быть, поверим наивной барышне, которая нам сообщает намеком, мол Берия коварно замыслил лишить советский народ даже памяти о любимом вожде? Барышня явно недобрала образования, задержавшись где-то на уровне седьмого класса средней школы.

После смерти Сталина дача была якобы передана под детский санаторий, но позже вдруг обнаруживаем там музей Сталина, который хотели открыть к Двадцатому съезду и даже показать делегатам съезда. Странно, что музей готовили к открытию почти три года, наверняка со смерти Сталина и до начала 1956 года,— не слишком ли долго, чтобы нащупать диалектику бытия любимого вождя советского народа?

Дача Сталина была отделана деревом ценных пород, и если отделка была сильно повреждена, то для восстановления ее и открытия музея требовалось время, почему там и могли устроить липовый детский санаторий под кричащим газетным лозунгом «Спасибо великому Сталину за наше счастливое детство!» О том же говорит и вывоз, вероятно, поврежденной мебели и завоз потом новой: в ЦК у нас не одни дураки сидели — чего же мебель-то туда-сюда таскать?

Сильные повреждения даче Сталина могли быть нанесены пулями и осколками в бою, который мог случиться в промежутке между 17 февраля и началом марта, вероятно первым или вторым числом. Возможен также взрыв; в данном случае повреждения могли быть сильнее, но в одной комнате. Вероятнее, впрочем, что все это навязываемая нам ложь — и у Лозгачева, и у Светланы, и у Хрущева… Дело в том, повторю, что если бы партия захотела скрыть происшедшее, то мы бы ничего и не узнали: делается это очень просто. Проверить же навязанный нам вывод очень легко: дача сохранилась, стены там кирпичные, и следы от пуль и осколков сохранились, если был бой или взрыв (стены-то едва ли перестраивали, замазали, да и ладно). Кроме того, поддается проверке и заказ новой отделки стен деревом ценных пород: поставщиков, вероятно, было не так уж и много.

Также сильные повреждения отделке дачи мог нанести пожар, но едва ли на даче Сталина не соблюдали пожарную безопасность, да и дом был новый, только в тридцатых годах построен, т.е. проводка была наверняка в порядке.

Дополнительные подозрения относительно дачи рождает Хрущев в своих воспоминаниях, который там не бывал перед смертью Сталина, ибо неверно описывает окружающее:

Днем (не помню, на какой именно день его заболевания) Сталин пришел в сознание. Это было видно по выражению его лица. Но говорить он не мог, а поднял левую руку и начал показывать не то на потолок, не то на стену. У него на губах появилось что-то вроде улыбки. Потом стал жать нам руки. Я ему подал свою, и он пожал ее левой рукой, правая не действовала. Пожатием руки он передавал свои чувства. Тогда я сказал: «Знаете, почему он показывает нам рукой? На стене висит вырезанная из «Огонька» репродукция с картины какого-то художника. Там девочка кормит из рожка ягненка. А мы поим товарища Сталина с ложечки, и он, видимо, показывая нам пальцем на картину, улыбается: мол, посмотрите, я в таком же состоянии, как этот ягненок».

Удивительное дело: какие дураки и объясняют присутствующим, что висит на стене перед самым носом… Хрусталева не напоминает? Да и подобает ли столь игривое изложение члену ЦК и Политбюро, члену КПСС с 1918 года? Чем-то напоминает жеманство продажной девки.


Место, где «умер» Сталин. Ближняя дача И.В.Сталина, 1954

Там была не «вырезанная репродукция» из журнала, а увеличенная фотография. Это подтверждает в своих записках Светлана Аллилуева, и это можно видеть на фотографии смертного одна партии, сделанной уже в музее.

Представляете, сколько нужно выпить, чтобы перепутать вырезку из журнала с увеличенной под картину фотографией? Возможно ли вообразить себе в подобном диком состоянии члена Политбюро ЦК, члена КПСС с 1918 г. и первого секретаря ЦК?

Картины эти появились незадолго до смерти Сталина, как сообщает Светлана, так что забывчивость товарища Хрущева Никиты извинительна, не так ли? Впечатление возникает такое, что Хрущев описывал картину на стене с чужих слов, а в музее потом побывать просто не удосужился. Эта глупая болтовня Никиты и подтверждает, что на даче в последние месяцы жизни Сталина он не бывал, а значит, и умер Сталин в ином месте, наверно в больнице. Невозможно, согласитесь, допустить, что Хрущев ни единого разу не побывал у смертного одра партии. Впрочем, Хрущев по складу своему душевному чем-то напоминает Федора Павловича Карамазова, а потому с некоторой натяжкой можно допустить здесь вранье для личного удовольствия и унижения Сталина… Это маловероятно, так как образ у Хрущева не лжив, а откровенно ошибочен, но все-таки возможно.

Дополнительную уверенность в том, что у Хрущева это не выкрутасы, а обычная невнимательность малообразованного человека дает такая же ошибка у Радзинского:

Во время редких посещений дочь с испугом увидела на стене странные репродукции картин, вырезанные им из журналов. На них были дети: девочка поит из рожка лосенка, мальчик на лыжах, ребятня под вишней…
___
Э. Радзинский. Указ. соч., стр. 604.

Вот так: у одного лосенок, у другого ягненок, но у Светланы козленок… Не возьмусь судить по фотографии, кто из них прав, а «здравый смысл» подсказывает, что Светлана.

Заметьте, Радзинский переписал изложенные им сведения именно у Светланы, где сказано предельно ясно: «увеличенные фотографии детей — кажется, из журналов: мальчик на лыжах, девочка поит козленка из рожка молоком, дети под вишней, еще что-то…»— И тем не менее он совершил ту же ошибку, что и Хрущев — «вырезанные репродукции». Стало быть, Хрущев тоже писал с чужих слов. Как видите, ни стыда, ни совести у этого Хрущева не было — хотя и член КПСС с 1918 г.

Но если Сталин умер в больнице естественным образом, то с какой же тогда целью дорогая наша и любимая партия породила Рыбина и Лозгачева? Я бы поверил, что Лозгачев просто хотел заработать на Радзинском и более никаких целей не имел,— если бы не было Рыбина, указания которого наверняка и исполнял Лозгачев. Зачем было распространять глупые басни? Чтобы обвинить Берию? Но кого интересовал Берия в конце семидесятых годов и тем более позже?

Помимо вранья Рыбина настораживает и вранье дочери любимого вождя советского народа, которая, разумеется, при смерти Сталина не присутствовала и присутствовать не могла — никто бы ее туда не пустил, дело государственное (это же партия большевиков). Любопытно поэтому бросить беглый взгляд и на ее глупые клеветнические измышления.

Светлана Аллилуева и письма к другу

Светлана, весьма чувственно описавшая смерть Сталина, не присутствовала при смерти отца, что можно почерпнуть, например, в воспоминаниях Хрущева, но ведь и этим «воспоминаниям» о том, чего не было, безоглядно верить нельзя… Ужас, лжец на лжеце.

Вот, например, пишет Светлана: «И все три дня, проведенные там, я только это одно и видела, и мне было ясно, что иного исхода быть не может».— Ранее же она сообщает, что вызвал ее на дачу Маленков 2 марта с занятий в Академии общественных наук, а в самом конце сочинения уточняет: «А на утро 2-го марта 1953 меня вызвали с занятий в Академии и велели ехать в Кунцево… Я уже это все описала». Стало быть, три долгих дня она там провела: 2 марта с утра, 3 марта, 4 марта и 5 марта до вечера, когда в 21-50 умер Сталин. Получается, однако, четыре дня, а не три. Логика же данных клеветнических измышлений проста: 2 марта + 3 дня = 5 марта, верно. Эта «теоретическая» ложь и говорит о том, что события Светлана воспринимала «теоретически», т.е. на даче при смерти Сталина она не была.

Кроме того, Светлана сообщает, что когда утром она приехала с занятий на дачу, ее встретили заплаканные Хрущев и Булганин, а в доме были Берия и Маленков… Нет, в 10-40 утра 2 марта Берия, Хрущев и Маленков со слезами на глазах зашли в кабинет Сталина в Кремле, что подтверждено документально — журналом регистрации посетителей (это мера безопасности, охрана почему-то работала, как обычно), который журнал по иному поводу приводит тот же Радзинский. Позже к ним присоединились прочие руководители партии.

Да вот и отрывок из воспоминаний Хрущева:

Вот собрались все. Тоже увидели, что Сталин умер. Приехала и Светлана. Я ее встретил. Когда встречал, сильно разволновался, заплакал, не смог сдержаться. Мне было искренне жаль Сталина, его детей, я душою оплакивал его смерть, волновался за будущее партии, всей страны. Чувствовал, что сейчас Берия начнет заправлять всем.

Какой волнующий поворот чувства и мысли, не правда ли? Даже странно, что член ЦК и Политбюро мог писать в таком чувственном духе — о предчувствиях своих словно у кудесника. Неужто же коварный Берия еще никак себя не проявил? Выходит, нет.

Любопытно, что Светлана в своем сочинении мимоходом подтверждает Хрусталева в день смерти Сталина, хотя при смерти Сталина она не присутствовала, в чем Хрущеву, я думаю, можно поверить: дело вообще партийное, не бабье. Врет Светлана, может быть, и немного, но версия Рыбина ее сочинением подтверждается — намеками, конечно, не прямо. Возможно также, что Хрусталева придумали позже, на основании клеветнических записок Светланы, где помянут некий Хрусталев. Разобраться во всем этом можно только в архивных материалах Управления кадров КГБ. Возможно, был некий Хрусталев, но вот имел ли он отношение к дачной прислуге?

Летом 1963 года Светлана начала писать свои клеветнические «воспоминания», хотя, подчеркнем, прекрасно понимала, что для публикации ее записок требовалось невозможное: прежде того весь ЦК в полном составе должен был крепко подвинуться рассудком. Этот факт был отражен в американской прессе [1], причем явно с ее слов: «she wrote her memoirs «for the drawer» as the Russians say», писала свои воспоминания «в стол», как говорят русские. Стало быть, раз начала писать, то уже готовилась ехать за границу. И правда, около того времени она встретила жившего в Москве индийского коммуниста по фамилии Сингх и вышла за него замуж. Советское правительство брак не признало, но тем не менее даже не попыталось остеречь индийского товарища от непартийного поступка… А ведь достаточно было только сказать: коммунисты — народ дисциплинированный, ответственный народ, понимающий, что такое генеральная линия партии. По счастью ли, по несчастью, а в 1966 году совершивший непартийный поступок Сингх тяжело заболел и 31 октября умер (есть и такие сообщения, что он уже был болен в 1963 году). Тогда Светлане почему-то разрешили сопровождать останки непризнанного ее мужа в его родную деревню на севере Индии (Kalakankar), куда она приехала и оставалась там два месяца (старинный красивый обычай?), а 6 марта 1967 г. она явилась в посольство США в Нью-Дели, якобы уйдя из общежития при посольстве СССР. Взяла она с собой только самое необходимое и самое дорогое (детей, конечно, оставила) — лживую свою рукопись ценой более 2,5 миллионов американских долларов, о которой цене прав на публикацию сообщил некий Генри Рэймонт (Henry Raymont) из газеты «Нью-Йорк таймс» (это одно из крупнейших американских изданий, отнюдь не жалкий желтый листок). 7 апреля 1970 г. Светлана снова вышла замуж в США за некоего Уильяма Уэсли Питерса (Peters). В октябре 1984 года она вместе с тринадцатилетней дочерью вернулась в СССР, где обе немедленно получили советское гражданство. В Москве Светлана почему-то не осталась и уехала в Грузию, где жила в почете и уважении, а занималась только тем, что отдавала указания, как крепче хранить память и музей любимого вождя советского народа. Примерно через два года ей «надоело жить среди дикарей» (Косыгин в свое время публично назвал ее истеричкой, переживавшей нервные срывы), и она отбыла обратно в США. Потом о ней забыли, что и понятно: Светланы Аллилуевой уже не было на свете — место ее заняла какая-то Лана Питерс. В 2005 и в 2008 гг. она дала интервью нашему телевидению, но на бульварные, кажется, темы, судя по названиям. Ничего любопытного она сообщить так и не захотела, хотя и могла бы — если бы вдруг совесть у нее проснулась. Например, могла бы все же рассказать, с какой целью она врала, что присутствовала при смерти Сталина. Впрочем, доллары ведь были заплачены…

Вот, например, чудесное и красочное вранье Светланы (здоровый потребитель желал платить свои доллары за ценный товар, а не за пресную чушь):

Агония была страшной. Она душила его у всех на глазах. В какой-то момент — не знаю, так ли на самом деле, но так казалось — очевидно в последнюю уже минуту, он вдруг открыл глаза и обвел ими всех, кто стоял вокруг. Это был ужасный взгляд, то ли безумный, то ли гневный и полный ужаса перед смертью и перед незнакомыми лицами врачей, склонившихся над ним. Взгляд этот обошел всех в какую-то долю минуты. И тут,— это было непонятно и страшно, я до сих пор не понимаю, но не могу забыть — тут он поднял вдруг кверху левую руку (которая двигалась) и не то указал ею куда-то наверх, не то погрозил всем нам. Жест был непонятен, но угрожающ, и неизвестно к кому и к чему он относился… В следующий момент, душа, сделав последнее усилие, вырвалась из тела.

Если помните, такое же движение рукой весьма игриво описал член ЦК и Политбюро, член КПСС с 1918 г. Н.С. Хрущев, да и «охранник» Лозгачев тоже вставил такое же движение рукой в свой рассказ, правда руку перепутал по необразованности. Вас не удивляет, что все они словно попугаи повторяют одно и то же, но приспосабливая к своим обстоятельствам? В одном случае движение руки Сталина было игривым жестом, знаком товарищам по партии, во втором признаком страшной агонии, а в третьем призывом о помощи.

Удивляет и то, что все три «истинных» свидетеля с точки зрения советской власти дееспособными не являлись, и сочинения их не могли быть опубликованы в советской печати. Вместе с тем Рыбин действовал в СССР совершенно свободно при явном одобрении ЦК КПСС (напомню, воспоминания в Музее революции, хотя к революции он отношения не имел), а воспоминания Хрущева и Светланы были опубликованы за границей — вероятно, тоже не против воли ЦК. Неужели все это только с целью отвести след от некоторых весьма неприятных событий на даче Сталина? Подумайте, они ведь в эту дачу мертвой хваткой вцепились — признали даже убийство, но на даче, только на даче, не где-либо еще. Впрочем, убийцей был мудро объявлен Берия и его коварный наймит (Рыбин прямо обвинял Берию, да и у Светланы Берия обращается к Хрусталеву, таким образом связывая себя с тайным наймитом в нощи).

Гадать, конечно, глупо, но вероятнее всего, что Сталин умер в больнице от инсульта — без всякой закулисной романтики. Нет ведь совершенно никаких оснований не верить сообщению правительства, что удар настиг его в московской квартире, откуда его наверняка спешно доставили в больницу. Да, отравить его могли, когда исход болезни был уже определен — разбитый параличом инвалид, но с точки зрения ЦК КПСС это не убийство, а вполне человечное и даже необходимое деяние: партии инвалиды не нужны. Я понять не могу, что именно тут подозрительно или неестественно? Где тут место для скользкой гидры капитализма, мерзких щупальцев сионизма или отравленного жала контрреволюции?

Вопрос в ином: с какого перепугу ЦК вцепился в дачу? Увы, ответить на него можно только исследованием стен дачи и поиском возможных поставок новой отделки стен деревом ценных пород… Если же не будет ни повреждения стен, ни поставок, то придется осторожно предположить, что в ЦК сидели идиоты.

Вот смеху-то будет, если когда-нибудь выяснится, что Сталин умер от пулевого или осколочного ранения. Нападение на дачу с целью освобождения Сталина, вероятно, могло быть, только вот сомнительно, что Сталин находился на даче (это отвратительное место с точки зрения обеспечения безопасности, надежнее бы было держать его за крепкими стенами вблизи воинских подразделений). С Берией же возможную провокацию на даче связать нельзя, попытку вызволить Сталина из заточения: его бы Хрущев на следующий день задушил своими руками прямо на заседании Политбюро. Впрочем, может быть, в порядке исключения им пришло в голову собирать не бредовые оговоры, а доказательства?

За смертным одром партии большевиков

Признаться, все эта суета вокруг вечного оставляет в полной растерянности: с одной стороны, дело очень важное, даже если задача была просто «правдиво отразить» смерть любимого вождя советского народа, но с другой — воплощали его редкостные болваны… Да кто же поручает болванам важное дело? Ну да, Волкогонов был человек образованный, но он ведь нес ту же самую чушь, что и Рыбин с Лозгачевым, собственно в качестве болвана и был использован. Неужто без приказа стал бы он с этим Рыбиным разговаривать? А если бы завтра к нему пришел иной и заявил бы, что он вместо Гагарина в космос летал, но увы, как и всякий трагический герой, остался неизвестен, то неужели бы Волкогонов и это напечатал без проверки? Что же касается Радзинского, то его, судя по сенсационным его бредням о желании Сталина начать новую мировую войну и рекламным заявлениям американских издателей о его «княжеском» достоинстве, интересуют исключительно доллары (русских князей с польскими фамилиями не бывает, и это принципиально — ни единого нет, причем, судя по имени Эдвард, папе его Стани́славу он мыслился поляком). Что поразительно, и матерый генерал-полковник от идеологии, и вальяжный «Rurikid prince» (Рюрикович), и вздорная демократическая попрыгунья-стрекоза, и старый коридорный солдат весьма слаженно несли одну и ту же чушь о смерти Сталина. И пусть побочные интересы были у каждого свои, у одного, например, доллары, у второго преступная сущность Берии, неужели совсем ничто их не объединяет?

Еще более удивляет, что за спинами болванов не видно каких-либо определенных лиц из власти: Светлану Аллилуеву начали готовить к «бегству» в империю добра еще при Хрущеве (1963), а Рыбин выполз из берлоги в конце правления Брежнева (1977). Положим, лично Хрущеву или людям из близкого его окружения в ЦК КПСС зачем-то и нужно было «правдиво отразить» смерть любимого вождя советского народа в средствах массовой информации империи добра (иначе бы Светлану за границу не выпустили или бы до посольства США она не дошла: у нас в ЦК не одни дураки сидели; на лживые ее записки наверняка наложена была разрешающая резолюция), но при чем же здесь Рыбин? Да ведь Рыбин и подобные ему непрошибаемые сталинисты должны были даже на прах Хрущева харкать, не так ли? Понять ли так, что в том и другом случае дело было вовсе не личное? Да, но какое же государственное дело могло бы объединять ЦК КПСС в 1963 и в 1977 году? Неужели подготавливаемая «перестройка», которая при Хрущеве была просто пресечена группой Брежнева, ослабевшего к 1977 году? Как известно, выдающегося деятеля международного коммунистического движения, члена КПСС с 1918 г. и первого секретаря ЦК КПСС сняли за «волюнтаризм и субъективизм», но разве же М.С. Горбачева нельзя было отправить «по его просьбе» на пенсию буквально за то же самое прегрешение перед партией и советским народом?

Безусловно, неуклонная демократизация советской власти с бессильными откатами назад и рывками вперед может вызвать мысли о заговоре, однако же заговор, поддерживаемый по меньшей мере двумя поколениями людей, следует назвать иначе, не так ли? Не является ли призрачный заговор лишь движением в сторону нормы от революционного безумия? Ведь осмысленные и целенаправленные действия на фоне безумия и должны выглядеть как заговор. Что поражает, действия отдельных лиц на историческом пути нашего народа в двадцатом веке нельзя назвать часто даже осмысленными, например тех же Хрущева и Горбачева, но в целом общество наше, кажется, ясно выражало желание избавиться наконец от революционного безумия, причем без помощи нового безумия, и на фоне смутных желаний общества Хрущев с Горбачевым выглядят по меньшей мере логично, если уж не осмысленно.

Tags: 50-е, антисталинизм, архивы_источники_документы, берия, биографии и личности, версии и прогнозы, вопросы и ответы, воспоминания, госбезопасность и разведка, даты и праздники, заговоры и конспирология, идеология и власть, известные люди, книги и библиотеки, культ личности, ложь и правда, мифы и мистификации, мнения и аналитика, общество и население, память, писатели и поэты, политика и политики, правители, противостояние, пятая колонна, революции и перевороты, репрессии и цензура, русофобия и антисоветизм, секреты и тайны, смерти и жертвы, ссср, сталин и сталинизм, факты и свидетели, фальсификации и мошенничества, хроника, хрущев, эпохи
Subscribe

promo eto_fake march 28, 2012 00:37 7
Buy for 10 tokens
Large Visitor Globe Поиск по сообществу по комментариям
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments