mamlas (mamlas) wrote in eto_fake,
mamlas
mamlas
eto_fake

Categories:

СССР и мир. От разрухи к Победе #4/4 Накануне Войны / окончание

Ранее

А вот Сталин как раз ждал, какие условия предъявит Гитлер. Над этим теперь ломала голову советская разведка, работа которой поэтому напоминала гадание на кофейной гуще, а прогнозы были противоречивы. Но больше всего данные этого периода, очевидно, в соответствии с пожеланиями Сталина, акцентировали внимание на том, что присутствие значительных немецких сил на советской границе и демонстрация решительности напасть на СССР имеет целью вынудить Советский Союз быть более сговорчивым на предстоящих переговорах или заставить его принять условия возможного ультиматума. Об этом говорило и послание в Лондон английского посла в Москве С. Криппса, содержание которого не могли быть не известно Кремлю.

Обращает на себя внимание то обстоятельство, что все советские военные планы стратегического развёртывания, начиная с сентябрьских 1940 г., не имеют утверждающей подписи, в отличие от плана от 24 марта 1938 г., который хоть и в ноябре месяце того же года, но был всё-таки утверждён. Объясняется это постоянными изменениями военной и политической обстановки, за которой не поспевали эти планы. Ту же картину мы имеем и с мартовским (1941 г.) планом Г.К. Жукова после перелета 10 мая 1941 г. Гесса в Великобританию, когда появился призрак англо-германского мира. Английское радио сообщило о факте перелета 11 мая. И только вечером 12 мая немецкая печать с подачи Гитлера объявила Гесса сумасшедшим. Сама идея заключения мира Германии с Англией, накануне вторжения в СССР, была весьма разумной. Только ее реализация делала план «Барбаросса» реалистичным. В Москве заподозрили, что Гесс если и не послан по прямому приказу фюрера, то согласовывал с ним свои действия. Международная медицинская экспертиза 1946 г. признала Гесса вменяемым, в чем Сталин не сомневался с самого начала, а его смерть в тюрьме, еще до того как были рассекречены материалы по этому делу, лишила мировую общественность возможности узнать всю правду из первых уст. По всей видимости, британским спецслужбам не хотелось в условиях «холодной войны» признаваться, что они просто использовали Гесса для шантажа с целью привлечь СССР на свою сторону. Поэтому Черчилль не передал Москве информацию о целях перелета Гесса, так как она не содержала никакой дополнительной информации, которую Лондон мог бы использовать по поводу привлечения СССР на свою сторону. Гесс не был посвящен в планы нападения Гитлера на СССР. Об этом свидетельствует его реакция на начало войны с СССР, когда он сказал: «Так значит, они все-таки напали».

Черчиллю удалось в случае с Гессом держать Сталина в полном неведении. Возможно, позднее советский лидер стал сомневаться, что целью миссии Гесса было заключение мира с Англией. В 1944 г. он выразил Черчиллю восхищение его специальными службами, сумевшими заманить Гесса в Британию. Поводом для такого вывода послужили советские разведывательные данные, говорившие о том, что Гесс рассчитывал склонить Англию к заключению мира, опираясь на те силы, которые были некогда настроены прогермански, а в их число входили и некоторые члены королевской семьи (именно этим и вызвана секретность материалов со стороны Лондона по этому делу до сих пор). Это было не реально, а в памяти у Сталина еще были свежи подробности операции «Трест» по заманиванию в СССР Бориса Савинкова, а также другие подобные операции НКВД. Но тогда, в мае 1941 г. Москва не на шутку забеспокоилась по поводу возможности заключения англо-германского договора. А вероятность этого была. Ведь миром неизбежно заканчивается любая война.

Поэтому Сталин и стал после перелета Гесса демонстрировать свою лояльность Гитлеру, даже в ущерб англо-советским отношениям. 12 мая 1941 г. по его распоряжению в Москве были закрыты посольства Бельгии, Норвегии, Греции и Югославии. В тот же день Москва признала пришедший к власти в Багдаде антианглийский и прогерманский режим Рашида Али. И в этот же день состоялась третья встреча Деканозова с Шуленбургом в резиденции последнего. Советский полпред подтвердил согласие Сталина и Молотова послать Гитлеру личное письмо и предложил совместно договориться о содержании и тексте письма. Но на сей раз Шуленбург «довольно бесстрастно», по словам Деканозова, охладил энтузиазм советского посла, заявив, что не имеет на это никаких полномочий, которые, правда, обещал добиться. Москва могла подозревать, что Гитлер просто использовал своего посла в войне нервов, чтобы обеспечить себе более выгодные условия на предстоящих переговорах.

Но отсутствие самих переговоров не позволяло реализовать советские военные планы, которые стали корректироваться после перелета Гесса. 14-15 мая 1941 г. в приграничные военные округа полетели детальные директивы Генерального штаба, требовавшие от войск округов особое внимание уделить обороне и только «быть готовыми по указанию Главного командования нанести стремительные удары для разгрома противника, перенесения боевых действий на его территорию и захвата выгодных рубежей». На основании этих директив округам поручалась разработка оперативных планов обороны (Безыменский Л.А. Гитлер и Сталин перед схваткой. М., 2000. С. 459-461). Западному и Киевскому военным округам Генштабом было дано указание реанимировать старые УРы. Для этого планировалось «к 1.5.41 г. направить в округа технические указания по установке вооружения и простейшего внутреннего оборудования в сооружениях 1938-1939 г.г.» (Архив МО СССР, ф. 73. оп. 12109, д. 5789, лл. 108-114; Жуков Г.К. Воспоминания и размышления. М, 1971. С. 213).

Одновременно с этим Г.К. Жуков, пытаясь выйти из этого положения цейтнота, предложил свои «Соображения по плану стратегического развертывания Вооруженных Сил Советского Союза» от 15 мая 1941 г., которые сводились к превентивному удару по Германии основной ударной группировкой советских войск, сосредоточенной под Львовом. Именно эта часть документа вызвала негативную реакцию Сталина, посоветовавшего Жукову больше таких записок для прокурора не писать. Что касается самого плана от 15 мая, разработанного в рекордные сроки за несколько дней, так как сам Жуков, как это следует из его воспоминаний, в своё оправдание заявил, что в основе плана лежит выступление Сталина перед курсантами РККА 5 мая. В остальном же он принципиально не отличался от мартовского плана развертывания, под который уже шли полным ходом мобилизация и развертывание войск. Это исключало появление принципиально нового плана за столь короткое время, не говоря уже о том, что не реальна была его реализация в 1941 г. По-другому и быть не могло. Коней на переправе не меняют. Остановить запущенный советский военный маховик наступательной войны на юге было уже не возможно даже его авторам. Поэтому «Соображения» Жукова были всего лишь изменением направления главного удара с юго-западного (против Юго-Восточной Европы) на северо-западный (против Германии).

Нет сомнения, что в этом случае Красная Армия потерпела бы сокрушительное поражение, в чём чистосердечно и признавался после войны Жуков (Анфилов В.А. Новая версия и реальность // Независимая газета, 7.04.1999). Поэтому вполне логично 16 мая 1941 г. западные пограничные округа получили указания ускорить строительство укрепленных районов на новой государственной границе. Для этого привлекалось до трети личного состава (по одному батальону из каждого полка), а с инспекцией в Белоруссию был направлен известный военный инженер Д.М. Карбышев. С общей инспекцией на западную границу выехал заместитель начальника Генштаба К. Мерецков. С этой же целью в тот же день 16 мая 1941 г. ЦК партии и Совет народных комиссаров СССР приняли специальное постановление «О мероприятиях по очистке Литовской, Латвийской и Эстонской ССР от антисоветского, уголовного и социально опасного элемента», распространенное в дальнейшем на Западную Украину, Западную Белоруссию, Бессарабию и Буковину.

Но чисто оборонные мероприятия стратегического значения, как отмечает Василевский, отвлекали и дезориентировали руководящих исполнителей от основной задачи приготовлений к войне наступательной, планы которой не были отменены до утра на 22 июня, когда появилась директива № 2 с приказом границ не переходить. Ведь одновременная подготовка к обороне и наступлению на одних и тех же направлениях, что невозможно было осуществить на практике, привела к парализации советского военного механизма. Такое поведение Сталина нельзя объяснить без признания влияния на него (а значит и подлинности) личного письма Гитлера от 14 мая 1941 г., доставленного в Москву 15 мая пилотом немецкого самолета Ю-52 (газ. «Красная звезда» от 22 ноября 2003 г.).

Это письмо Гитлера можно рассматривать как результат переговоров с Шуленбургом, который и был тем самым известным каналом, о котором говорил Гитлер в своем послании. Это был сильный ход Гитлера по дезинформации будущего противника. И не единственный. Тогда же 15 мая 1941 г. был обнародован официальный меморандумом МИД Германии о конструктивности советско-германских экономических отношений, что вселяло Сталину надежду на новые советско-германские политические переговоры, к которым он стремился (СССР – Германия. 1939-1941. Документы и материалы о советско-германских отношениях с апреля 1939 г. по июль 1941 г. Перевод Ю. Фельштинский. Док. 100,101). К тому же, в тот же день 15 мая из Берлина был получен ответ на ноту от 21 апреля, что расследование 71 случая нарушения немцами границы «потребует некоторого времени, поскольку военно-воздушные подразделения и имеющие к этому отношение экипажи самолетов должны допрашиваться персонально». А 22 мая Шуленбург посетил Молотова и в числе обсуждаемых был вопрос освобождения немецких летчиков, принужденных к посадке на советской территории. Вероятно, тогда же немецкий посол передал советской стороне просьбу своего правительства разрешить нескольким немецким поисковым группам поиски останков немецких солдат, погибших в Первую мировую войну на территории нынешнего СССР (Городецкий Г. Роковой самообман: Сталин и нападение Германии на Советский Союз. М., 2001).

Даже понимая реальность угрозы нападения на СССР, переговоры для Сталина в сложившихся условиях оставались единственной возможностью избежать конфронтации с Гитлером, к чему он искренне стремился с этого времени. Необходимостью диалога с Германией объясняется тот факт, что 24 мая 1941 г. на совещании всех высших военачальников было принято странное, на первый взгляд, решение, не столько форсировавшее претворение каких-либо военных планов в жизнь, сколько усиливавшее централизацию, что только затрудняло их реализацию. Совещание рассматривало, вероятно, вопросы разработки штабами округов и армий планов прикрытия и процедуру введения их в действие. Введение этой процедуры планировалось не в какой-либо заранее назначенный день и час, не после первых выстрелов врага, и даже не после перехода врага в наступление, а только и исключительно по приказу из Москвы. Таким образом, директивой от 24 мая советское руководство только затрудняло реализацию любых военных планов. С одной стороны, оно брало на себя инициативу в принятии решений в зависимости от обстановки, а с другой – снимало с себя и подставляло под ответственность нижестоящие инстанции в случае отсутствия таких решений в момент нападения противника, что и произошло.

Но к моменту проведения совещания и после него внешнеполитическая ситуация складывалась в пользу Москвы. 27 мая сухопутные войска англичан вышли на подступы мятежного Багдада, откуда немцы вынуждены были эвакуировать свой персонал и авиацию. А флот Великобритании уничтожил в этот день немецкий линкор «Бисмарк», который 24 мая в морском бою потопил английский линейный крейсер «Худ». 30 мая 1941 г. британцы заняли Багдад и свергли ненавистный им режим Рашида Али, но в тот же день немцы захватили о. Крит, штурм которого они начали 20 мая 1941 г. Взятие Крита было преподнесено Геббельсом как образец будущей высадки в Англии. Причем изъятие этой уже напечатанной статьи Геббельса было призвано создать иллюзию утечки информации об истинных намерениях фюрера напасть на Англию, для чего он, якобы, и предпринял отвлекающий маневр в Ираке. Информация о выходе в море нового немецкого линкора «Тирпиц» в море как бы подтверждала неизбежность высадки на побережье Англии, о которой Гитлер писал и в личном письме Сталину.

Попыткой спасти положение следует рассматривать подчёркнуто лояльное поведение Кремля по отношению к Германии, что произвело впечатление на Шуленбурга, который писал об этом в своих донесениях в Берлин. По этой же причине в конце мая – начале июня военным было запрещено ввести в действие план прикрытия (развертывания войск) и уничтожать воздушных нарушителей, отменен 5 июня 1941 г. плана эвакуации Москвы на случай войны (бомбардировок) и ликвидирована комиссия В. Пронина (Верховский Я., Тырмос В. Сталин. Тайный «Сценарий» начала войны. М., 2005). Отсюда и отказ Сталин от дипломатических контактов с уже покидающими Москву послами Англии и США, которые добивались аудиенции у него или Молотова, чтобы очередной раз предупредить об опасности со стороны Гитлера. По этой же причине игнорируются информация о грядущем в ближайшие дни нападении Германии, идущая с этого времени сплошным потоком по всем каналам, в том числе и от разведок, что вызывало не понимание военных тогда, и вызывает не понимание историков сегодня. Отсюда и раздражение Сталина разведкой, которую он подключил, по всей видимости, к поиску контактов для переговоров с Берлином. Для этого резидент НКГБ А. Кабулов уверял в июне 1941 г своего агента «Лицеиста», о котором было известно, что он двойной агент и работает также на Берлин, в стремлении Москвы сохранить мир с Германией. Скорее всего, уверения Кабулова были одной из многочисленных попыток Сталина убедить Гитлера в своем желании избежать конфликта и тем самым вызвать его на переговоры по этому каналу.

Гитлер своим решением напасть на СССР не оставил Сталину иного пути, кроме как уверенной рукой повести страну к трагедии, которая означала крах всей советской предвоенной политики и военных планов последних лет, не говоря уже об идеологии и пропаганде. И противостоять этому было невозможно. Если политику можно было изменить быстро (например, пойдя на союз с Англией), то переработать полностью все планы и подготовить Красную Армию к обороне ранее 1942 г. не представлялось возможным. И в таком случае дипломатические шаги, а не военные методы, оставались единственным способом спасти (независимо от того, верил или не верил Сталин разведке) ситуацию. А так как военные планы на этот период становились не определенными, то и полководцы, которым нужны четкость и ясность, а вместо этого устраненные от «большой двойной игры», не могли понять и объяснить поведение Сталина.

Нервозность и беспокойство чувствуется в пограничных военных округах. Когда КОВО, по своей инициативе, первым начал развертывание войск, выведя их из укрепленных районов, бдительное НКВД тут же сообщило куда следует. 11 июня 1941 г. в Киев за подписью того же Жукова полетела телеграмма: «б/н, 10 июня 1941 Совершенно секретно Начальник погранвойск НКВД Украины донес, что начальники укрепленных районов получили указание занять предполье. Донесите для доклада наркому, на каком основании части укрепленных районов КОВО получили приказ занять предполье. Такое действие может немедленно спровоцировать немцев на вооруженное столкновение и чревато всякими последствиями. Такое распоряжение немедленно отмените и доложите, кто конкретно дал такое самочинное распоряжение». Когда выяснилось, что приказ отдал сам командующий округом Кирпонос, Жуков послал еще одну телеграмму: «б/н, 11 июня 1941 Совершенно секретно Народный комиссар приказал: полосу предполья без особого на то приказания полевыми и УРовскими частями не занимать. Охрану сооружений организовать службой часовых и патрулированием. Отданные вами распоряжения о занятии предполья УРовскими частями немедленно отменить. Исполнение проверить и донести к 16 июня 1941 г.» (Верховский Я., Тырмос В. Сталин. Тайный «Сценарий» начала войны. М., 2005).

Не понятен Жукову и Тимошенко был отказ Сталина санкционировать их решение впредь уничтожать воздушных нарушителей. Сталин не счел нужным посвящать военных, включая и наркома обороны Тимошенко, а уж тем более Жукова, в причины своего решения. Поэтому, как признавался Жуков, он выполнял приказы, которых не понимал и с которыми не был согласен. 12 июня одновременно произошло два события, в свете которых и объясняют такие приказы. В Берлин полетела очередная нота советской стороны по поводу нарушения немецкими самолетами советского воздушного пространства, которая давала повод к началу переговоров. И в тот же день в партийной немецкой газете появилось заявление Й Геббельса, подлившее масла в огонь дезинформации, что «найдена хорошая база для новых переговоров с Москвой». После этого он инициировал изъятия тиража газеты полицией, чтобы создать впечатление разглашения государственной тайны. Геббельс не последний человек в иерархии Германии и такое его заявление могло быть расценено Сталиным как желание с немецкой стороны переговоров, а изъятие тиража как имеющиеся разногласия по этому вопросу среди немецкого руководства. Знаменитое Заявление ТАСС от 13 июня 1941 г., опубликованное 14 июня, можно считать осторожной и ответной реакцией на газетный инцидент в Германии и целью его «являлась проверка истинных намерений гитлеровцев» (Василевский А.М. Дело всей жизни. М., 1983. С. 108).

Еще одной целью Заявления, было опровержение информации о переброски советских войск и их активизации в приграничных округах, которая объяснялась «обучением запасных и проверкой работы железнодорожного аппарата». Но самая главная цель заявления, это приглашение Гитлера, пусть и не в явной форме, сесть за стол переговоров. Ведь на встрече с Шуленбургом 12 мая было решено обменяться дружескими заявлениями, и заявление ТАСС было инициативным шагом Сталина в этом направлении. Оставалось только ждать ответного хода с германской стороны на заявление ТАСС. Но Гитлер, подтвердив 17 июня 1941 г. проведение операции «Барбаросс», поручил Риббентропу дать лицемерный ответ на это заявление, но на переговоры не пошел.

Вечером 17 июня Сталин посылает к «ё-ной матери» берлинский источник, сообщавший о неизбежности войны, а 18 июня поручает Берии (а тот Судоплатову) принять меры к предотвращению возможных немецких провокаций, и в тот же день поручил Молотову договориться о встрече с Гитлером. Поводом для встречи мог стать договор Германии с Турцией, заключенный в этот день. Но германская сторона на переговоры не пошла. Й. Геббельс в своих записях от 21 июня 1941 г. с ехидством сообщает о попытке Молотова договориться напрямую если не с Гитлером, то с Риббентропом: «Молотов попросил визита в Берлин, но получил резкий отказ. Наивное предложение! Это следовало бы сделать на полгода раньше». Тогда 21 июня советскому послу в Берлине было поручено передать МИД Германии ноту, а при встрече с Риббентропом или его заместителем, обсудить ее содержание. Но немецкая сторона уклонилась от обсуждения ноты, поднимавшей вопрос о новых нарушениях немецкой авиацией воздушного пространства Советского Союза. Деканозов, после долгих проволочек, был принят вечером 21 июня статс-секретарем фон Вейцзекером, который сославшись на не знание вопроса, предложил ждать официального ответа. Поэтому вечером 21 июня Молотов вызвал Шуленбурга. Сообщив о поручении Деканозову встретиться с Риббентропом, он далее заявил немецкому послу следующее (в изложении Шуленбурга): «Есть ряд указаний на то, что германское правительство недовольно советским правительством. Даже циркулируют слухи, что близится война между Германией и Советским Союзом. Они основаны на том факте, что до сих пор со стороны Германии еще не было реакции на сообщение ТАСС от 13 июня; что оно даже не было опубликовано в Германии. Советское правительство не в состоянии понять причин недовольства Германии. Если причиной недовольства послужил югославский вопрос, то он — Молотов — уверен, что своими предыдущими заявлениями он уже прояснил его, к тому же он не слишком актуален. Он [Молотов] был бы признателен, если бы я смог объяснить ему, что привело к настоящему положению дел в германо-советских отношениях». Шуленбург ответил, что не может дать ответа, поскольку не располагает относящейся к делу информацией, но обещал передать сообщение Молотова в Берлин, что и сделал в ночь на 22 июня 1941 г., всего за несколько часов до нападения Гитлера на СССР.

К этому времени в Кремле завершилось ночное совещание высшего партийного и военного руководства, на котором была принята директива № 1, где ставилась задача на провокации не отвечать, что означало огня не открывать. Причем, первоначальный проект директивы, предложенный Жуковым, предусматривавший введение в действие плана войны, Сталин отверг со словами: «Такую директиву сейчас давать преждевременно, может быть, вопрос еще уладится мирным путем». Когда же стало известно о вторжении немцев, и он вновь появился в Кремле, то первыми словами, какими он встретил Жукова и Тимошенко, уверены ли они, что это не провокация немецких генералов. На возражение Тимошенко, что наступление идет по всему советско-германскому фронту, Сталин заявил: «Если нужно организовать провокацию… то немецкие генералы бомбят и свои города… Гитлер наверняка не знает об этом» (узнается личное послание Гитлера – В.А.). После этого он обратился к Молотову: «Надо срочно позвонить в германское посольство» (Жуков Г.К. Воспоминания и размышления. М., 1971. С. 233, 237). Даже после объявления войны Гитлером через Шуленбурга, Сталин предлагал связаться с Берлином (Канун и начало войны. Л., 1991. С. 364, прим. 1).

В считанные недели после нападения Гитлера и разгрома Западного фронта (командующий им генерал Павлов был расстрелян в начале июля 1941 г.) Советский Союз оказался на рубежах, которые занимала Советская Россия в марте 1918 г., и с которых ей был продиктован Брестский мир. Так что вполне логично выглядят свидетельства о попытке Сталина 25-27 июня 1941 г. предложить немцам мир на аналогичных условиях. Прощупать Гитлера на этот предмет он поручил Л. Берии и В. Молотову, которые привлекли для этого П. Судоплатова. Он при посредничестве болгарского посла Стаменова предложил немцам в обмен на мир передачу «таких советских земель, как Прибалтика, Украина, Бессарабия, Буковина, Карельский перешеек». Об этом сообщает сам П. Судоплатов на допросе 7 августа 1953 г. (Политбюро и дело Берия. Сборник документов. М.:, 2012. С. 228-230. РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 171. Д. 465. Л. 204-208. Подлинник. Машинопись). Это признал и его босс Л.П. Берия в своих показаниях 11 и 13 августа 1953 г. (Архив президента РФ. Ф. 3. Оп. 24. Д. 465. Л. 204-208). О серьёзности намерений Сталина можно судить по тому факту, что все три свидетеля к концу жизни Сталина оказались в опале. Абакумов в первой половине 1950 г. признавался Берии в наличии указания Сталина арестовать Судоплатова, что Берия посоветовал не делать (Правленая стенограмма выступления Р.А. Руденко на собрании актива ленинградской партийной организации о постановлении ЦК КПСС по «Ленинградскому делу» 06.05.1954 Документ №5 Альманах «Россия. ХХ век.». ЦГАИПД Санкт-Петербурга. Ф. 24. On. 83. Д. 438. Л. 6-24). Абакумов был арестован в 1951 г. Над самим Берией дамокловым мечом висело «Мингрельское дело», а Молотов был вытеснен из «узкого руководства», публично раскритикован Сталиным на октябрьском (1952) пленуме ЦК КПСС как «капитулянт», пасующий перед Западом. Вероятно, смерть Сталина спасла эту троицу от более печальной участи, хотя и ненадолго.

В нашей исторической литературе распространилось мнение, основанное на высказывании Гитлера, что Сталин и Гитлер были единственными вершителями европейской политики. Это не справедливо по отношению к Великобритании. Ведь если Германия и СССР стремились распространить свое влияние на весь мир, то Англия желала сохранить достигнутое ею влияние в этом мире. И не без успеха. Ведь именно ее стойкость и принципиальность не позволила Гитлеру узаконить достигнутые к 1941 г. завоевания. Безуспешными оказались попытки немцев развалить Британскую империю переносом боевых действий на Северную Африку, Ближний и Средний Восток. И надо отдать должное Лондону, он добился как не допущения советско-германских договорённостей, так и открытия долгожданного и полноценного Восточного фронта, что предопределило весь дальнейший ход Второй мировой войны. Хотя это было следствием не столько заслуг Англии, сколько рокового просчета самого Гитлера, но совершить этот просчет, который привел его к гибели, Гитлера во многом заставила Англия. Поверить в то, что фюрер совершит глупость и осуществит заветную мечту Черчилля, сделав СССР союзником Англии, Сталин просто не мог.

Вадим Ануфриев, независимый исследователь
«Переформат», 16 января 2016
Tags: 20-й век, 40-е, армия, архивы_источники_документы, балканы, биографии и личности, великобритания, версии и прогнозы, внешняя политика и мид, вов и вмв, войны и конфликты, геополитика и территории, германия, гитлер, границы, европа, заговоры и конспирология, запад, идеология и власть, известные люди, история, мировая политика, мифы и мистификации, мнения и аналитика, опровержения и разоблачения, политика и политики, правители, русофобия и антисоветизм, социализм и коммунизм, союзники, ссср, сталин и сталинизм, факты и свидетели, фашизм и нацизм, хроника, черчилль
Subscribe

Recent Posts from This Community

promo eto_fake march 28, 2012 00:37 7
Buy for 10 tokens
Large Visitor Globe Поиск по сообществу по комментариям
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments