mamlas (mamlas) wrote in eto_fake,
mamlas
mamlas
eto_fake

Categories:

СССР и мир. От разрухи к Победе #4/4 Накануне Войны / продолжение

Начало

Возможность смены строя в Югославии открывала Москве возможность уменьшения в будущем в этой стране влияния Англии, с которой сейчас приходилось сотрудничать здесь. Для этого, очевидно, и предназначалась компартия Югославии (КПЮ) во главе со ставленником Коминтерна генеральным секретарём И. Броз Тито, как считает Судоплатов. Не желанием ввязываться в войну объясняется и то безразличие, с которым советская сторона восприняла новость о вторжении немцев в Югославию уже через несколько часов после подписания этого договора в ночь на 6 апреля. В ответ высадился только 60-тысячный австралийский корпус англичан в Греции. Югославия советской помощи не дождалась. Более того, Кремль, занятый 13 апреля 1941 г. подписанием в Москве советско-японского пакта о ненападении с возвращающимся из Европы Мацуокой, официально никак не отреагировал на взятие немцами в этот день под контроль мятежного Белграда.

Пакт с Японией снимал напряжённость с дальневосточных советских границ, которую создавали успехи Японии в Китае. Сюда, к ранее имевшимся 1-й и 2-й армиям, после заключения советско-финского мира была переброшена 15-я армия. В июне 1940 г. здесь были созданы 16-я и 17-я армии, а в конце 1940 г. здесь же стало формироваться управление 25-й армии. Эта мощная группировка из шести армий была призвана подкрепить амбиции советской дипломатии, предъявленные японскому послу 1 ноября 1940 г. на пересмотр Портсмутского мира, заключенного после неудачной для России русско-японской войны 1904-1905 г.г. Но дальше заявлений дело не пошло. Сталин предпочёл хрупкий мир на Дальнем Востоке, чтобы развязать себе руки в Европе, куда и были направлены основные усилия его дипломатического ведомства. Поэтому он не только отказался от предложений Чан Кай Ши создать советские базы в Китае, но даже предпринял шаги по урегулированию отношений с Японией (Подробнее об этом см.: Городецкий Г. Роковой самообман: Сталин и нападение Германии на Советский Союз. М., 2001. С. 223).

Именно переговорами с Японией объясняется задержка с передачей послания (известное как предупреждение) У. Черчилля, датированное еще 3 апреля, И.В. Сталину. Советский лидер согласился получить его и то через секретаря только 19 апреля 1941 г. Содержание этого послания вряд ли представляло секрет для Сталина. Оно гласило: «Я получил от заслуживающего доверия агента достоверную информацию о том, что немцы после того, как они решили, что Югославия находится в их сетях, то есть после 20 марта, начали переброску в южную часть Польши трех из находящихся в Румынии пяти бронетанковых дивизий. В тот момент, когда они узнали о сербской революции, это передвижение было отменено. Ваше Превосходительство легко оценит значение этих фактов» (История дипломатии. М., 1975. Т. 4. С. 176-177</i>). Суть этого послания – это не только предупреждение об угрозе нападении Германии на СССР, но и приглашение к установлению союзнических отношений. К этому Черчилль готовил и свой народ, заявив 22 апреля 1941 г., что «Советское правительство прекрасно знает о грозящей ему опасности» (История дипломатии. М., 1975. Т. 4. С. 166).

Но советское правительство прекрасно знало и то, что Великобритания очень нуждается в Советском Союзе. К этому ее толкало и все время усложнявшееся, положение на фронтах. Все говорило в пользу того, что борьба будет обостряться и это потребует от немцев введение в бой резервов, а взять их было негде, кроме как с советско-германской границы, где и концентрировалась основная масса немецких войск. Это, как и советское участие в подготавливаемых англичанами событиях на Балканах, снимало угрозу немецкого нападения на СССР. И последующий перенос сроков реализации плана «Барбаросса» с 15 мая на 22 июня 1941 г. тому подтверждение. Поэтому Сталин, совершенно обосновано не беспокоясь до первой декады мая 1941 г. о безопасности собственной страны и с пренебрежительностью относился к разведывательной информации о подготовке Германии к нападению на СССР. Логично было в сложившейся ситуации ждать от немцев, по примеру англичан, начала переговоров с Москвой. Тем более, что Сталин дал это понять, превратив проводы японского посла 14 апреля в демонстрацию также советско-германской дружбы, в которой признавался немецким дипломатам, присутствующим на вокзале. И это не была сиюминутная выходка подвыпившего по такому случаю вождя. Сталин рассматривал подписание советско-японского пакта, если не как начало переговоров с Антикоминтерновским союзом, то подтверждением дружбы с ним, проверенной временем (с августа 1939 г.). Ведь отсутствие противодействия со стороны Германии советско-японскому пакту, (можно сказать даже содействие ему) предполагало согласование этого шага Японии с ее союзниками по Оси, и, прежде всего, с Германией.

Пакт от 13.04.41г. давал возможность Токио сосредоточиться на южном направлении, а Москве на Балканах. Но осторожный Сталин, очевидно, решил заручиться если не союзом, то хотя бы нейтралитетом Германии, и её союзников. Поэтому, выдержанная им пауза с получением послания Черчилля объяснялась ожиданием предложений из Берлина, переговоры с которым в связи с успехами немцев на Балканах стало насущной необходимостью в его продолжавшейся «большой политической игре». Поэтому Сталин в 1942 г. на встрече с Черчиллем даже не сразу вспомнил об этом предупреждении, на котором тогда же в апреле 1941 г. начертал: «Очередная британская провокация» (Бережков В.М. Как я стал переводчиком Сталина. М., 1993. С. 317).

Согласие СССР оказать помощь Югославии, по мнению Форин оффис, означало, что русские «сжигают за собой мосты» и победу политики Великобритании, направленной на сталкивание СССР с Германией. Германская разведка была уверена, что к событиям в Югославии причастны как английская, так и советская разведки. У. Черчилль признал факт причастности своей страны к этим событиям. Да и как могло быть иначе, если после провала путча англичане эвакуировали правительство Симовича и поддерживали его до конца войны, пытаясь влиять через него на балканскую политику. Российская сторона по этому вопросу хранит полное молчание. Но об этом красноречиво говорит немецкая нота от 21.06.41 г.: «Сербский организатор этого путча (27 марта 1941 г. – В.А.) и руководитель «Черной руки» господин Зимич (Симич – В.А.) до сих пор находится в Москве и в тесном контакте с органами пропаганды Советской России и сейчас развертывает там активную деятельность против рейха» (Нота министерства иностранных дел Германии советскому правительству от 21 июня 1941 года. Меморандум). Но быстрая победа немцев на Балканах, где правительство Югославии после капитуляции 17 апреля 1941 г. призвало свои войска сложить оружие, спутала как английские, так и советские карты. Гитлер не собирался согласовывать свои шаги на Балканах с Советским Союзом, от которого поэтому обоснованно ждал «сюрприза» накануне оккупации Югославии. У Гальдера в дневнике за 6 апреля 1941 г. записано: «Группировка русских войск: Бросается в глаза скопление войск на Украине. Главком полагает, что не исключена возможность вторжения русских в Венгрию и Буковину (Южную – В.А.)…» (Гальдер Ф. Военный дневник. М., 1969, Т. 2. С. 449).

Проводимая внешняя политика, отвечающая целям советского руководства во второй мировой войне, полностью соответствовала составленным советским военным планам, включая планы развертывания ВС, в т.ч. и мартовский план 1941 г. Соответственно, эти планы имели существенный недостаток, отражающий реальное положение СССР в мире. Их реализация была слишком зависима от внешних условий, которые и должны была обеспечить советская дипломатия. Только при помощи англичан Сталину удалось создать такие условия на Балканах. Поэтому советские планы развертывания под операции в Юго-Восточной Европе стали реализовывать в марте-апреле 1941 г. скрытно и очень осторожно. Это объяснялось тем, что эти планы предусматривали обострение и затяжной характер англо-британской борьбы, что по всем расчетам и должно было произойти летом 1941 г. на Балканах, которые по всем признакам должны были стать основным ТВД 2-й мировой войны в это время. Отсюда и дата «12 июня» на уточнённом плане стратегического развертывания ВС СССР от 11 марта 1941 г., вписанная карандашом заместителем начальника Генштаба генерал-лейтенантом Н.Ф. Ватутиным (Вторая мировая. Факты и версии. М., 2006., С. 64).

Только в том случае, когда основные силы и резервы Германии будут заняты борьбой с равным по силе противником (Англией), СССР получал предусмотренный всеми планами прикрытия значительный мобилизационный период, что предполагало инициативу советской стороны в выборе места и времени осуществления своих операций. После Зимней войны Сталин свято соблюдал условие их осуществления только тогда, когда усиливалось противостояние англичан и немцев. Тем более, он вряд ли бы отступил от этого принципа, планируя столь масштабную операцию, как балканская. Только при условии втягивания Англии и Германии в смертельную схватку, советские контрудары по Германии, предусмотренные в случае ее вмешательства, имели шансы на успех. Именно к такой войне Советский Союз готовился и был готов уже к весне 1941 г. Ведь Сталин не собирался защищать ни германские, ни британские интересы. Вот почему он отверг концепцию союза с Западом против Гитлера, которой придерживались еще в свое время Н.И. Бухарин, И.П. Уборевич, А.И. Егоров и Тухачевский, и единственный оставшийся в живых М.М. Литвинов, который, возможно, этому был обязан Гитлеру, вовремя для него напавшему на СССР. И вот почему Сталин был так упрям в отстаивании своих интересов на Балканах и в Финляндии перед Гитлером, позиция которого не могла заставить Сталина отказаться от этих планов. Этого требовали интересы государства, которые в силу установленного им же режима во многом определял только он.

Складывающаяся международная обстановка, как казалось, позволяла ему это сделать, если не сейчас, то в ближайшем будущем, что признавал и сам Гитлер. Сталина можно обвинять в установлении тоталитарного режима в стране, а также в преступлениях против собственных народов и даже народов других стран, но только не против СССР как государства. Ради этого он готов был даже воевать с Гитлером, но только к полномасштабной войне один на один с Германией в 1941 году Сталин не был готов, не хотел и боялся ее. Поэтому руководство Советского Союза официально и провозглашало миролюбивую внешнюю политику. Это понимал и Гитлер, который еще в сентябре 1940 г. на переговорах с Муссолини, дословно заявил: «Однако невероятно, чтобы Россия сама начала с нами конфликт. В России управляют разумные люди» (Гальдер Ф. Военный дневник. М., 1969, Т. 2. С. 186).

Но войны с Гитлером Сталин боялся не больше, чем англо-германского мира, который, по его расчетам, как показывает Г. Городецкий, должен был наступить к концу 1941 г., что поставило бы крест на его планах. Ведь мир подразумевал компенсации Англии и Германии. А какие это могли быть компенсации, с точки зрения Кремля, если не за счет СССР, в частности в районе Кавказа и Средней Азии Великобритании и в Европе – Германии. Даже в том случае, если бы Сталин поверил, что желание Англии восстановить довоенное положение было искренним и бескорыстным, это все равно создавало бы Кремлю головную боль в связи с вновь присоединенными территориями. Но Югославия стала последней каплей, переполнившей чашу терпения Гитлера, который, тем не менее, вынужден был перенести в связи с балканскими событиями сроки вторжения на территорию СССР с середины мая на вторую половину июня 1941 г.

Молниеносная оккупация немцами Югославии поставила СССР в очень сложное положение, но не могла остановить запущенный маховик подготовки к войне по южному варианту. В отношении же Финляндии были предприняты политические шаги для нормализации отношений. Уже в середине апреля 1941 г. из Москвы в Хельсинки прибыл новый посол и тут же прекратило вещание пропагандистская радиостанция советской Карело-Финляндии. А 30 мая 1941 г. Сталин принял посла Финляндии и сообщил о возобновлении поставок зерна. Но и на Балканах советская дипломатия не смогла создать условия для проведения военных операций. Поэтому в СССР так и не было объявлено открытой мобилизации (день «М») ни 12 июня, ни позже. Не случайно и на подпольном совещание ЦК КПЮ под руководством И. Тито 4 мая 1941 г. был взят курс на подготовку вооруженного восстания, но только против своего правительства. Лишь после нападения Германии на СССР 22 июня 1941 югославские коммунисты призвали народы Югославии подняться на вооруженную борьбу против немцев. Но в ходе этой борьбы югославы могли опираться только на помощь англичан, что и предопределило самостоятельную политику И. Тито после войны, чем объясняется негативное отношение Сталина к нему.

После последовавших за Югославией успехов немцам и на других театрах военных действий стало ясно, что осуществление советских планов без согласования с Гитлером проблематично и даже опасно. Возможно, попыткой вызвать Германию на переговоры, была вербальная нота советской стороны с жалобой на незаконные перелеты советской границы немецкими самолетами, врученная Шуленбургу 21 апреля 1941 года. Переговоров требовали и советско-германские консультации по Ближнему Востоку полпреда С.А. Виноградова, статус которого в начале мая был повышен до полномочного и чрезвычайного посла, с германским послом в Турции Ф. фон Папеном. Переговоры проходили по инициативе советской стороны в апреле-начале мая 1941 г. в Анкаре. Эта инициатива опровергает версию об использовании немцами Ближнего Востока как тщательно продуманной Гитлером дезинформации против СССР. Очевидно, к такому самообману подтолкнули начавшиеся переговоры между немцами и турками, закончившиеся подписанием 18 июня 1941 г германо-турецкого договора о дружбе и ненападении, который был необходим Гитлеру для безопасности в условиях планируемой им войны с СССР.

Так как в Москве отказывались верить в возможность нападения Германии на СССР в условиях войны с Англией, то из немецко-турецких переговоров был сделан единственно логичный вывод: Германия готовит удар по английскому влиянию и колониям на Ближнем и Среднем Востоке. Очевидно тогда же было решено найти общий язык с Гитлером на этом направлении. Ведь район «к югу от Батума и Баку в общем направлении к Персидскому заливу» было заявлено Молотовым по результатам ноябрьских (1940 г.) переговоров в Берлине, и не встретило никаких возражений (Документы внешней политики СССР. Том 23. Кн. 2 (часть 1). 1 ноября 1940 г. – 1 марта 1941 г. — М., 1998. С. 137; Архив Президента РФ, ф. 3, on. 64, д. 675, л. 108-116). Не случайно в начале июня 1941 г. «большую группу офицеров оперативного управления Генерального штаба Красной армии отправили в важную служебную командировку», но «не на западную границу, где через несколько дней начнется кровавая война, а на южную. Генштабисты побывали сначала в Тбилиси, потом в Баку» (Млечин Л. С кем готовились воевать в июне сорок первого? // Профиль). А поэтому в ходе консультаций с фон Папеном советская сторона подчеркнула свою готовность учитывать германские интересы в ближневосточном регионе. О.В. Вишлёв полагает, что таким путем СССР сознательно стремился направить агрессию Германии на Ближний Восток, и, тем самым обезопасить себя. Но даже в этом случае, основной задачей были, всё же, переговоры на более высоком уровне.

И уже открытым призывом к переговорам с Германией стало назначение Сталина 4 мая 1941 г. Председателем Совета народных комиссаров без лишних процедурных проволочек, чему способствовала передача полномочий СНК узкому кругу лиц (БСНК) за месяц до этого. Молотов был брошен на дипломатическое ведомство. Напрашивается сравнение с августом 1939 г., когда за подобной ситуацией последовали предложения Гитлера о сотрудничестве. Так как на ноябрьских переговорах была достигнута договоренность о поддержании контактов через немецкое посольство в Москве, то как предложением к дальнейшему сотрудничеству вполне логично в Кремле могли расценить приглашение 5 мая 1941 г. Деканозова, находившегося в это время в Москве, на завтрак к Шуленбургу, который выразил обеспокоенность распространением слухов близкой войны между Германией и СССР.

И хотя Шуленбург заявил, что эта встреча его «частная инициатива», но представить себе, что германский посол в Москве сошел с ума и действует против воли Гитлера очень сложно, особенно в сталинской Москве. Тем более, что Шуленбург действительно получил указания опровергать слухи о готовящемся германском нападении. А германское посольство в Москве было прозрачно для советских спецслужб, которые под кураторством капитана НКВД В. Рясного еще с 28 декабря 1940 г. поставили его на прослушивание. И никаких оснований подозревать Шуленбурга в превышении своих полномочий это прослушивание не дало. Поэтому Сталин не увидел в этой инициативе немецкого посла предупреждения, как считают многие историки, а вполне обоснованно решил, что это и есть те шаги Гитлера по урегулированию разногласий, которые он так долго ждал. Поэтому на Сталина и не произвело должного впечатления специальное сообщение Разведупра (№ 660477сс) за подписью Ф.И. Голикова «О группировке немецких войск на востоке и юго-востоке на 5 мая 1941г.», переданное ему в тот же день. А в своей речи вечером 5 мая 1941 г. перед выпускниками академий Красной Армии Сталин был сама воинственность. Возможно, не случайно он вспомнил в своем выступлении А.В. Суворова, прославившегося своими наступательными действиями на юго-западе против Турции. Ведь именно её касалось направление «к югу от Батума». А в силу географического положения Турции наивно полагать, что только Закавказским ТВД ограничивались планы СССР в отношении её.

На очередной встрече послов, имевшей место 9 мая 1941 г. по инициативе советской стороны, Шуленбург предложил через Деканозова опубликовать совместное советско-германское коммюнике о существовании между этими странами дружественных отношений. Он еще раз напомнил, что это его инициатива, а не Гитлера, и он не может ставить такой вопрос в Берлине. Вместе с тем, он предложил Сталину использовать назначение его премьером советского правительства для обращения путем личных писем к главам Оси (прежде всего к Гитлеру) с заверением, что Советский Союз будет проводить дружественную политику, то есть фактически примкнет к Берлинскому пакту (и фактически списать отсутствие такой договоренности на Молотова). Такое предложение означало присоединение к союзу с Германией безо всяких предварительных условий, что связывало Сталину руки в реализации его планов. Это была цель Гитлера. И как тут можно было поверить в его не причастность к инициативе Шуленбурга. Но даже если Сталин и поверил послу, он решил использовать его инициативу для подключения к этому вопросу фюрера. В тот же день после трехчасового совещания с Молотовым, Вышинским и Деканозовым (не слишком ли представительное совещание для ответа простому послу, пусть даже такой державы как Германия), Сталин предложил обмен письмами с дружескими заверениями в миролюбии соответственно за подписями его и Гитлера. Можно вполне логично предположить, что Гитлер использовал свое московское посольство, даже помимо его воли, чтобы обеспечить внезапность нападения (непонятно был ли он использован сознательно, или так получилось, но в таком случае Шуленбург сам стал источником этой дезинформации). Ведь немецкий посол был не в курсе планов Гитлера. Но в этой связи примечателен один факт. Гитлер подтверждает свое решение напасть на СССР только 15 мая 1941 г., дав возможность Шуленбургу дойти до логического конца в его переговорах с Москвой. Так может быть, переговоры были не дезинформацией, а Гитлер действительно ждал от Сталина безусловного присоединения к Берлинскому пакту. И не дождавшись, окончательно решил расправиться с Советским Союзом военным путем.

Tags: 20-й век, 40-е, армия, архивы_источники_документы, балканы, биографии и личности, великобритания, версии и прогнозы, внешняя политика и мид, вов и вмв, войны и конфликты, геополитика и территории, германия, гитлер, границы, европа, заговоры и конспирология, запад, идеология и власть, известные люди, история, мировая политика, мифы и мистификации, мнения и аналитика, опровержения и разоблачения, политика и политики, правители, русофобия и антисоветизм, социализм и коммунизм, союзники, ссср, сталин и сталинизм, факты и свидетели, фашизм и нацизм, хроника, черчилль
Subscribe

promo eto_fake march 28, 2012 00:37 7
Buy for 10 tokens
Large Visitor Globe Поиск по сообществу по комментариям
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments