mamlas (mamlas) wrote in eto_fake,
mamlas
mamlas
eto_fake

Category:

СССР и мир. От разрухи к Победе #2 Пакт Молотова-Риббентропа / продолжение

Начало

Прямым следствием Мюнхенского договора стало изменившееся отношение СССР к Польше. К осени 1938 г. была свёрнута политика украинизации и ликвидированы компартии Польши (КПП), Западной Украины (КПЗУ) и Западной Белоруссии (КПЗБ). И это происходит на фоне обострившихся после Мюнхена польско-германских отношений. После оккупации Польшей 2 октября 1938 г. Тешинской Силезии, в первой декаде октября, возник польско-немецкий конфликт вокруг чешского города Одерберга. Именно тогда 8 октября 1938 г. польский посол Гжибовский был принят заместителем наркома иностранных дел В.П. Потёмкиным, который продемонстрировал определённое дружелюбие, заявив, что «никакая протянутая Советам рука не повиснет в воздухе». Но Гитлер разрешил этот конфликт в пользу Варшавы, несмотря на возражение своего МИД и ОКВ, заявив Риббентропу о том, что он не хочет торговаться с поляками из-за каждого отдельного города» (Случ С.З. «Политика Германии и СССР в отношении Польши» (октябрь 1938 – август 1939 г.г.). Вестник МГИМО. Специальный выпуск 2009 г. с. 252). Этим, и особенно заявлением венгерскому премьер-министру в середине октября 1938 г., что дальнейший пересмотр карты Чехословакии возможен только при условии военно-политического союза Германии, Польши и Венгрии, Гитлер дал понять полякам, что их счастливое будущее зависит от него. Не допустив поползновений Польши на чешскую область между Остраицей и Тешином, и запретив Венгрии предпринимать какие-либо действия по изменению статуса Словакии, он намекнул, что это будущее может быть и не таким уж счастливым, если Польша не пойдёт в кильватере германской политики. Поэтому разговор Потёмкина с Гжибовским получил продолжение 20 октября.

А 24 октября 1938 г. Риббентроп в беседе с Липским в Берхтесгадене уже официально поставил вопрос о передачи Данцига (польский Гданьск) и предоставлении транспортного коридора, соединяющего Германию с Восточной Пруссией. Гитлер воспользовался концентрацией советских войск на польской границе и в последний раз разыграл перед Польшей карту советской угрозы. В случае же положительного решения вопроса о Данциге он обещал реальные и мнимые компенсации за счёт разваливающейся Чехословакии, возможно, Литвы и СССР. Именно поэтому Гитлер не спешил с окончательной ликвидацией Чехословакии, очевидной для всех уже в сентябре 1938 г., и в частности, с решением проблемы Карпатской Руси (Закарпатской Украины), в которой после Мюнхена четко обозначилась тенденция на независимость от Чехословакии. Закарпатским русинам пражское правительство вынуждено было предоставить 11 октября автономию. А 1-й Венский арбитраж 2 ноября 1938 г., проведённый Гитлером, ставшим теперь полновластным распорядителем в Центральной Европе, южная часть Закарпатской Украины, наряду с другими южно-словацкими землями были переданы Венгрии. Но основная территория бывшей Западно-Украинской народной республики, похоже, продолжала играть роль разменной монеты Гитлера для Польши. Не случайно заместитель министра иностранных дел Польши граф Шембек писал своему послу в Москве Гжибовскому 10 декабря 1938 г.: «Нам чрезвычайно трудно сохранять равновесие между Россией и Германией. Наши отношения с последней (Германией – В.А.) полностью основываются на концепции наиболее ответственных лиц третьего рейха, которые утверждают, что в будущем конфликте между Германией и Россией Польша является естественным союзником Германии» (Овсяный И.Д. Тайна, в которой война рождалась. М., 1975. С. 284).

И с этой позицией поляки вынуждены были считаться, особенно после того, как перед Липским 19 ноября 1938 г. вторично был поставлен вопрос о Данциге. Договорились, что Польша еще раз рассмотрит это предложение, которое возвращало её к положению, существовавшему с 6 декабря 1916 по сентябрь 1917 г., когда созданному Центральными державами Временному государственному совету в Варшаве, было предложено отказаться от западных польских земель, которые предлагалось компенсировать на востоке за счет России. Поэтому, когда польско-германские переговоры по Данцигу вступили в заключительную фазу, и замаячила угроза достижения договорённости Германии с Польшей, а через неё с Западом, что проявилось в поддержке Польшей Венгрии, Москва сделала всё, чтобы этого сближения не было. После каждой встречи Риббентропа с Липским Москва 31 октября и 27 ноября 1938 г., спешила заверить Варшаву в незыблемости польско-советских договоров, которые незадолго до этого (в период Литовского и Чехословацкого кризисов) сама же грозилась разорвать. По инициативе Москвы от 4 ноября, было подписано 27 ноября коммюнике о согласии обеих стран на урегулирование советско-польских отношений, опубликованное одновременно 29 ноября в Москве и Варшаве. Похоже, что дальше заявлений в обеих столицах идти не собирались.

В Варшаве, таким образом, стремились оказать давление по данцигскому вопросу на Гитлера. А вот Москву публикация этого совместного коммюнике, кроме ожидаемого предотвращения польско-германского сближения, сделала реальным игроком в польско-германских отношениях. Об этом говорит и назначение в конце ноября 1938 г. члена Политбюро и заместителя председателя СНК Микояна наркомом внешней торговли. Опасаясь польско-советского сговора, Гитлер включил Москву в орбиту своей политики и сделал ставку в реализации дальнейших своих планов на неё, продемонстрировав тем самым, что идеологической брезгливости нет места в политике. Продлив в декабре 1938 г. без всяких проволочек на 1939 г. советско-германский торговый договор, Берлин предложил 19 декабря Советскому Союзу возобновить переговоры о 200-миллионном кредите. Но в самой Москве к этому отнеслись осторожно. Только дождавшись отказа Польши, которая 2 января 1939 г. установила консульские отношения с Маньчжоу-Го, от союза с Гитлером, о чём вели безрезультатные переговоры 5-6 января 1939 г. Бек и Риббентроп в Мюнхене, Москва 10 января осторожно согласилась начать экономические переговоры с Германией. В Берлине в этот же день были изданы распоряжения о подготовке к мобилизации (мобилизационные планы). В тот же день Риббентроп поручил Шнуре готовиться к поездке в Москву. Визит его к Микояну был запланирован на 30 января. На традиционном новогоднем приеме глав дипломатических миссий 12 января 1939 г. Гитлер особое внимание уделил прошедшему школу ОГПУ советскому послу А.Ф. Мерекалову, что стало сенсацией в дипломатических кругах. И хотя разговор Гитлера с Мерекаловым длился всего около 10 минут и не касался межгосударственных проблем, но многие увидели в этом попытку Гитлера улучшить отношения с СССР. Хотя, не исключено, что таким путём, Гитлер мог рассчитывать оказать давление на Польшу, которая 19 января начала в Москве переговоры о заключении торгового договора с СССР.

20 января Германия через Мерекалова уведомила советскую сторону о том, что в Москву 30 января прибудет германский представитель для ведения экономических переговоров. Но советская сторона, вероятно, опасаясь быть использованной Берлином в качестве шантажа Запада и Польши, 27 января, после очередной беседы Риббентропа с Беком 26 января, на сей раз в Варшаве, в которой затрагивался вопрос об Украине, инициировала проникновение сведений о предстоящих советско-германских переговорах в английскую печать. Визит Риббентропа в Варшаву длился с 25 по 28 января 1939 г. и закончились безрезультатно. Визит Шнурре в Москву не состоялся. С.З. Случ считает, что этим шагом Гитлер давал последний шанс полякам. Германия 28 января заявила о переносе срока переговоров, которые окончательно прерваны не были. Германская сторона понизила их уровень и поручила вести послу. 11 февраля во время встречи с германским послом в Москве Ф.В. фон дер Шуленбургом Микоян предал ему советскую заявку на закупку немецкого оборудования, в том числе военного. Таким образом, Москва сама использовала Германию с целью шантажа Запада и Польши, с которой, после разрыва 2 февраля дипломатических отношений с Венгрией в ответ на её вступление 24 февраля в Антикоминтерновский пакт, 19 февраля 1939 г. был подписан советско-польский торговый договор.

Многие историки считают, что передача Закарпатской Украины или Рутении (а именно так теперь стали называть Закарпатскую или Угорскую Русь) Венгрии была платой ей за вступление в Антикоминтерновский пакт. Но к провозглашению автономиями Рутении и Словакии независимости и распаду Чехословакии привели также действия чехословацкого правительства в первой декаде марта 1939 г. по роспуску их автономных правительств. При этом, на обращение 15 марта к Гитлеру главы Карпатской Украины Августина Волошина признать эту независимость под протекторатом Рейха, немецкий консул в Хусте (сюда переехала из Ужгорода столица самопровозглашённой Закарпатской Украины) ответил отказом и посоветовал смириться с венгерской оккупацией. Вероятно, не последней причиной отказа, было желание не создавать дополнительных проблем с СССР, для которого западные украинцы были яблоком раздора с Польшей.

Зимой 1938-1939 гг. Закарпатская Украина стал в центре внимания всей Европы. Сюда приезжали гетман Скоропадский, генерал Деникин и даже наследник русского престола великий князь Владимир. Ведь наряду с возросшим самосознанием русинов себя как самостоятельной нации, здесь по-прежнему шла борьба русофилов с украинскими националистами. Но успешную конкуренцию им составляло советское влияние, сочетающее как русские имперские традиции, так и идею единства русинов и украинцев. Окончание советской украинизации означало отказ Москвы от планов объединить всех украинцев под своим крылом. Но сама идея всеукраинского единства после этого вдруг стала усиленно муссироваться в Берлине и на Западе. О планах Гитлера создать Великую Украину как житницу Германии сообщал в декабре 1938 г. французский посол в Германии Кулондр. Эту информацию подтверждал советский посол в Берлине Астахов. Таким путём Гитлер стремился оказать давление на Польшу, для которой появление такого государственного объединения создавало большие проблемы. Не случайно только что назначенный посланником Польши в Иране Я. Каршо-Седлевский, имевший беседу с советником посольства Германии в Польше Р. Шелией 28 декабря 1938 г. получил следующую ориентировку: «Политическая перспектива для европейского Востока ясна. Через несколько лет Германия будет воевать с Советским Союзом, а Польша поддержит, добровольно или вынужденно, в этой войне Германию. Для Польши лучше до конфликта совершенно определенно стать на сторону Германии, так как территориальные интересы Польши на западе и политические цели Польши на востоке, прежде всего на Украине, могут быть обеспечены лишь путем заранее достигнутого польско-германского соглашения» (Год кризиса, 1938-1939: Документы и материалы. Т.1., М., 1990. С.162).

На Западе курсировали слухи о подготовке фюрером похода на советскую Украину, полагая, что отторжением Советской Украины (30 млн. жителей) и присоединением её к Карпатской (700 тысяч), фюрер будет добиваться расчленения СССР. Советские послы в Лондоне и Париже Майский и Сурица сделали выводы, что таким путем правительства этих стран стремились натравить Германию на СССР. Планы войны с СССР, с учётом его материальных и территориальных ресурсов, требовали тщательной подготовки. По-прежнему отсутствие таких планов у Германии в это время является историческим фактом. Вероятно, идея похода против СССР сознательно раздувалась на Западе, с целью оказания нажима на СССР для привлечения его на свою сторону в качестве противовеса Германии. Но и Германия не сидела, сложа руки. Посол в Берлине Мерекалов сообщал в начале марта из Берлина, что будучи приглашен на завтрак для дипломатического корпуса, удостоился встречи с самим Гитлером.

И это не осталось незамеченным в Москве. В отчетном докладе ЦК ВКП(б) на ХVIII съезде партии, проходившем с 10 по 21 марта 1939 г., циркулирующие слухи о возможном объединении Гитлером Закарпатской и Советской Украины с полной уверенностью были названы провокационными. При этом в речи Сталина Германии досталось меньше чем западным демократиям. Именно их политика «умиротворения» окончательно лишила СССР возможности влияния в Центральной Европе, что только и позволяло Сталину окончательно решить украинский вопрос в свою пользу, что, в конце концов, и было сделано, но уже в 1945 г. Если бы в Кремле не знали об истинных планах Германии, вряд ли бы такие высказывания были возможны весной 1939 г. Из опубликованных в США материалов, на которые ссылается Розанов, следует, что Гитлер высказал мысль о расправе с Польшей на секретном заседании 8 марта 1939 г, где посвятил руководство Вермахта в свои дальнейшие планы, которые не ограничивались одной Польшей (Розанов Г.Л. Сталин и Гитлер. М., 1991. С. 51).

Необходимыми для немцев на случай войны запасами нефти обладала Румыния, а поэтому вполне логичным было дипломатическое давление на неё со стороны Германии, войска которой 15 марта в ходе вторжения в Чехословакию подошли к румынской границе на расстояние пушечного выстрела. 16 марта Гитлер предложил Румынии подписать экономическое соглашение. По мнению румынского посла в Лондоне В. Тиля, Германия готовится предъявить Румынии ультиматум, выполнение которого поставит ее экономику на службу рейху. Поэтому 17 марта он обратился к министру иностранных дел Англии Галифаксу по поводу действий Англии в случае нападения Германии на Румынию. Великобритания направила 18 марта в Москву запрос о действиях СССР в случае нападения Германии на Румынию (аналогичные запросы были направлены в Польшу, Грецию, Югославию и Турцию). Литвинов удивительно быстро в тот же самый день дал тотчас ответ, который сводился к предложению созвать в Бухаресте конференцию СССР, Англии, Франции, Румынии, Польши и Турции. Одновременно с этим он вручил послу Шуленбургу резкую ноту по поводу германской агрессии в Чехословакии (18 марта Венгрия оккупировала Карпатскую Украину).

В таких условиях Германия предприняла ряд демонстративных дипломатических шагов, призванных подчеркнуть её дружелюбие. В результате Бухарест поспешил опровергнуть сообщение об обострении румыно-германских отношений, а правительство Чемберлена отклонило советское предложение, сославшись на его преждевременность. Москве Гитлер дал понять, что может предоставить ей возможность участия ее в европейских и мировых делах. На дипломатическом ужине в имперской канцелярии, имевшем место в тот же день 18 марта, Мерекалов был посажен рядом с послами Японии и Италии, в непосредственной близости к Гитлеру, Герингу и Риббентропу. И это не был пустой реверанс. Ещё накануне, 16 марта, Гитлер сказал своему адъютанту фон Белову, что «заклятым врагом Польши является не Германия, а Россия. И нам тоже однажды грозит огромная опасность с ее стороны. Однако почему послезавтрашний враг не может стать завтрашним другом? И Гитлер продолжил свою мысль: этот вопрос следует продумать весьма основательно» (Белов Н. Я был адъютантом Гитлера. Смоленск, 2003. С. 195).

Обдумывал он всего несколько дней. 20 марта 1939 г. Гитлер, а 21 марта – Риббентроп, уже в ультимативной форме, потребовал от Польши передачи Данцига и коридора. 22 марта 1939 г. Гитлер дипломатическим путём вернул от Литвы Германии крупнейший порт г. Мемель (Клайпеда), принадлежавшей ей до 1919 г. и отторгнутый Версалем. А вот Польша 28 марта 1939 г. в своём ответе на немецкий ультиматум заявила о своей готовности воевать за Данциг. Это дало возможность Сталину повысить ставки в «большой игре» на двух столах одновременно (за одним, с западными союзниками, по-прежнему Литвинов, за другим, с Германией – Молотов). В Кремле прекрасно понимали, что для нападения на Польшу Гитлеру необходимо заручиться хотя бы нейтралитетом СССР. От союзников же Москва теперь ждала конкретных уступок и компенсаций, а не туманных обещаний. В конце марта 1939 г. в Москве уже находился английский министр по делам заморских территорий с целью активизации советско-английских отношений. И в тот самый день 28 марта, когда Польша отвергла германский ультиматум, СССР заявил Лондону о своих интересах в Эстонии и Латвии. Ответом можно считать предоставление Англией 31 марта (а позже и Францией) гарантии независимости Польше в одностороннем порядке. Но это нисколько не смутило советскую сторону. Нарком иностранных дел М.М. Литвинов, ориентируя советского полпреда в Берлине об общих принципах советской внешней политики, писал 1 апреля 1939 г., что задержать и приостановить агрессию в Европе без нас невозможно, и чем позднее «к нам обратятся за нашей помощью, тем дороже нам заплатят» (Мельтюхов М.И. Упущенный шанс Сталина. Советский Союз и борьба за Европу: 1939-1941 (Документы, факты, суждения). М., 2000. С. 64-65).

Но на Западе, в частности, в Лондоне, не очень высоко оценивали возможности России. Чемберлен 31 марта 1939 г. говорил, что «Россия почти или совсем не сможет оказать помощи», а министр обороны Великобритании лорд Четфильд 25 апреля сделал вывод, что «Россию в военном отношении можно считать лишь державой среднего разряда…» (Безыменский Л. Особая папка «Барбаросса». АПН, 1973. С. 95). Свои реальные силы осознавали и в самой Москве, где больше упирали на угрозу мировой революции, хотя еще 3 января 1939 года Президиум Верховного Совета СССР счёл нужным утвердить новый текст военной присяги, взамен существующей с 1918 г., где преданность делу коммунизма была заменена на преданность Родине. Пожар мировой революции теперь предназначался больше для внешнего потребления и призван был теперь заявить об СССР как о реальной третьей силе, что нашло отражение в выступлении А.А. Жданова на ленинградской партийной конференции 3 марта 1939 г., в речи Сталина на ХVIII съезде ВКП(б), а также в статье Гальянова (под эти псевдонимом скрывался заместитель наркома иностранных дел В. Потемкин) «Международная обстановка второй империалистической войны» в апрельском номере журнала «Большевик» за 1939 г.

1 апреля 1939 г. Гитлер отдал распоряжение о подготовке плана разгрома Польши, получивший кодовое название «Вайс» («Белый план»). А 2 апреля министр иностранных дел Польши Ю. Бек в Лондоне сделал заявление о приверженности «политике равновесия» между Москвой и Берлином. Но такая политика Польши стала невозможной, во-первых, после безуспешных переговоров Литвинова с Гжибовским 4 апреля, не согласившимся на подписание пакта о взаимопомощи на условиях СССР, во-вторых, после отказа немцев 5 апреля обсуждать пакет своих предложений (по Данцигу и коридору). Вот тогда Москва 7 апреля 1939 г. устами Г. Астахова предложила германскому правительству отбросить идеологические разногласия во взаимоотношениях. Этот факт противоречат мнению И. Фляйшхауэр, что инициатором советско-германских переговоров было немецкое дипломатическое посольство в Москве (И. Фляйшхауэр в книге «Пакт Гитлер, Сталин и инициатива германской дипломатии 1938-1939». М., 1991). Немецкие дипломаты, которые вряд ли могли действовать без координации своих шагов с руководством страны, скорее всего, просто развили эту советскую инициативу.

Ведь Советский Союз продолжал переговоры с Лондоном о гарантиях Польши и Румынии даже после того, как 11 апреля 1939 г. Гитлер подписал план «Вайс», преследуя сугубо свои личные интересы, что не скрывал и Литвинов. «Нам говорят, – пишет он 11 апреля в письме полпреду в Париже Я.З. Сурицу,- что в наших интересах защита Польши и Румынии против Германии. Но мы свои интересы всегда сами будем сознавать и будем делать то, что они нам диктуют. Зачем же нам заранее обязываться, не извлекая из этих обязательств решительно никакой выгоды для себя?» (Год кризиса, 1938-1939. В 2-х т. М.,1990. T. I. С. 371). Это полностью соответствовало официальной генеральной линии, объявленной на ХVIII съезде ВКП(б), не таскать для других «каштаны из огня». На этот аспект обращал внимание Сталин в позднейшей (7 сентября 1939 г.) беседе с Г. Димитровым, когда в несколько циничной форме признался: «Мы предпочитали соглашение с так называемыми демократическими странами и поэтому вели переговоры. Но англичане и французы хотели иметь нас в батраках и притом ничего не платить! Мы, конечно, не пошли бы в батраки и еще меньше, ничего не получая» (Розанов Г.Л. Сталин и Гитлер. М., 1991. С. 71).

Тогда Англия 13 апреля 1939 г. в одностороннем порядке дает гарантии безопасности Греции, Румынии и Турции. Таким образом, в Юго-Западной Европе создавался кордон, не позволявший с одной стороны Гитлеру сделать и шага в восточном направлении, чтобы не пойти на конфронтацию с Западом, а с другой, не позволял Москве самостоятельно предпринимать какие-либо шаги в отношении своих юго-западных соседей. Но, при этом, 15 апреля 1939 г. Англия и Франция предлагают СССР дать аналогичные гарантии безопасности с её стороны. 16 апреля 1939 г. Москва предложила встречу Анкаре и, получив согласие, 17 апреля Литвинов предложил союзникам через английского посла обсудить распространение гарантий также и на Турцию. Это предполагало некое соглашение с Западом, в котором многие исследователи видят предложение о воссоздании Антанты.

Но цели «большой игры» требовали соблюдение принципа равноприближённости. Поэтому в тот же день, впервые после своего назначения на пост посла в Берлине, Мерекалов (действовавший по указанию Сталина, минуя Литвинова) посетил статс-секретаря германского МИДа Вейцзекера, перед которым поставил вопрос об улучшении советско-германских отношений. Официальная цель визита – обсуждение вопроса о выполнении на заводах фирмы «Шкода» в аннексированной немцами Чехии ранее заключённых контрактов о поставке Советскому Союзу военного оборудования. Воспользовавшись ответом Вейцзекера о неблагоприятной атмосфере для решения этого вопроса, Мерекалов перевел разговор в политическую плоскость и призвал к «деидеологизации» советско-германских отношений. На следующий день 18 апреля Мерекалов был вызван Сталиным в Москву на заседание Политбюро, где докладывал 21 апреля свое видение отношений с Германией. А 22 апреля Литвинов получил заверения польского посла Гжибовского, что Польша не пойдёт на поводу у Германии.

Есть все основания полагать, как считает Случ, что на совещании ряда ведущих послов и руководителей НКИД в 20-х числах апреля 1939 г. имело место разногласие по поводу дальнейшей ориентации советской внешней политики (Случ С.З. Советско-германские отношения в сентябре-декабре 1939 года // Отечественная история», 2000, № 5, с. 46-58; № 6, с. 10-27). А причиной разноса 27 апреля 1939 г. прозападного Литвинова, которого Молотов обвинил в политическом головотяпстве, вероятно, стал не приемлемый ответ по вопросу создания совместного с СССР военного и политического союза от 17 апреля, данный 25 апреля Бонне от имени Франции, который сам Литвинов назвал «издевательским». Безуспешным оказался и визит В.П. Потёмкина, прибывшего в Анкару в тот самый день 28 апреля 1939 г. когда Гитлер официально отказался от польско-германских соглашений 1934 г. Предложенный Потёмкиным советско-турецкий пакт о взаимной помощи (прежде всего по защите проливов) в рамках общего фронта против немецкой агрессии, которая никаким боком не угрожала Турции, предполагал союз между СССР и западными союзниками. А его как раз и не было. И причиной тому была Польша, посла которой, тем не менее, Литвинов 29 апреля предостерёг от уступок Берлину. А отставка наркома иностранных дел 3 мая состоялась после беседы его 2 мая (по данным Марка Карлея 29 апреля) с английским послом, который сообщил, что ответ Великобритании на советские предложения от 17 апреля задерживается из-за занятости британского правительства другими вопросами.

В Берлине отставку М.М. Литвинова, которого сменил В. Молотов, расценили как добрый знак. И, видимо, не случайно 5 мая 1939 г. временный поверенный в делах СССР в Германии Астахов встречался с шефом восточноевропейской референтуры экономического отдела германского МИД К.Ю. Шнурре, который сообщил, что германское правительство согласилось разрешить выполнение советских военных заказов на заводах «Шкода». Через несколько дней после вступления в должность Молотов запросил у Варшавы агреман (согласие) на нового полпреда СССР Н.И. Шаронова, который был выдан в ускоренном темпе уже 8 мая 1939 г., а приглашённого польского посла ознакомил с советскими предложениями, сделанными Англии и Франции 17 апреля. Когда результаты этой встречи были доложены Гжибовским Ю. Беку, тот высказал желание встретиться с возвращавшимся из поездки по странам Юго-Восточной Европы заместителя наркома Потемкиным. Молотов, дав согласие на это, вместе с тем проинструктировал своего зама: «Главное для нас – узнать, как у Польши обстоят дела с Германией» (Телеграмма В.М. Молотова В.П. Потёмкину (в Варшаву) 10.05.1939 г. ДВП. Т.22 Кн.1. Док. 293. С. 352). Нового советского посла в том же духе накануне его отъезда в Варшаву инструктировали не только Сталин и Молотов, но и начальник Разведупра РКККА комдив И.И. Проскуров.

Визит в Потёмкина Варшаву 10 мая 1939 г. не дал результата. И 11 мая Гжибовский на встрече с Молотовым дал отрицательный ответ относительно соглашения с Москвой о гарантиях. Польскую позицию не смогло изменить и давление Кремля на Францию и Англию. Начало этому давлению было положено статьёй, ныне приписываемой Сталину, в газете «Известия» от 11 мая 1939 г. «К международному положению», в которой акцентировалось внимание на серьёзности противоречий СССР с западными державами. Только исчерпав все дипломатические возможности и получив 17 мая от Проскурова спецсообщение о полученных через агентурную сеть планах Гитлера в отношении Польши, Молотов на встрече 20 мая 1939 г. с Шуленбургом, предложил создать политическую базу под торгово-кредитный договор. 21 мая Сталин затребовал от НКИД всю документацию о советско-германских договорах 1926 и 1931 г.г. и подтверждении последнего в 1933 г. (Безыменский Л.А. Гитлер и Сталин перед схваткой. М., 2000. С. 255). При этом новый посол в Варшаве Шаронов призвал Бека проявить твёрдость, когда в 20-х числах мая 1939 г. в Москву поступила информация о колебаниях польского министра относительно дальнейших отношений с Германией. И только получив заверения, что Польша не отступит, Кремль стал сворачивать дипломатические отношения с Варшавой, сведя их к минимуму.

Tags: 20-й век, 30-е, архивы_источники_документы, биографии и личности, версии и прогнозы, внешняя политика и мид, войны и конфликты, геополитика и территории, германия, гитлер, диссида и оппозиция, европа, идеология и власть, известные люди, история, красные и белые, мировая политика, мифы и мистификации, национализм, партии и депутаты, политика и политики, польша, правители, пятая колонна, русофобия и антисоветизм, социализм и коммунизм, союзники, ссср, сталин и сталинизм, троцкизм, украина, факты и свидетели, фашизм и нацизм, хроника
Subscribe

promo eto_fake march 28, 2012 00:37 7
Buy for 10 tokens
Large Visitor Globe Поиск по сообществу по комментариям
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments