mamlas (mamlas) wrote in eto_fake,
mamlas
mamlas
eto_fake

Category:

СССР и мир. От разрухи к Победе #1 / начало

Ещё о внешней политике СССР

СССР в большой политической игре (часть 1)
Мифология и фактология советской цивилизации

Если посмотреть на итоги Первой и Второй мировых войн глазами потомков, мы видим крушение авторитарно-монархических режимов и окончательную победу в мировом масштабе западных буржуазных (демократических) принципов (в этом собственно и следует искать причины возникновения этих войн). Причём, основными участниками Второй мировой войны были те же страны, что и в Первой, а последовательность их вступления в новую войну была почти той же, но только в обратном порядке. ©

Далее: #2 / #3


Ленин и Сталин, 1919

И в этом плане можно говорить о Второй мировой войне, как о продолжении Первой. Не случайно, боевые действия в последней войне начались примерно на тех же самых границах, на которых прервалась Первая. Именно прервалась, а не закончилась, как справедливо считали большевики. Ее окончанию помешали революции в России, Германии, Австро-Венгрии и Турции, спровоцированные этой войной, но являющиеся, прежде всего, результатом не соответствия этих империй требованиям эпохи.

Если для стран Тройственного союза революции означали поражение в войне, то для России, которая оказалась на стороне более прогрессивной в эпохальном плане Антанты, Февральская революция и падение монархии открывали перспективы демократического развития и даже успешного завершения войны. Но после отречения Николая II в стране сложилось двоевластие, и вместе с только придушенными монархией либералами и демократами к власти ринулись жёстко преследуемые царским режимом революционеры всех мастей (социал-демократы, эсеры, анархисты), методы борьбы которых поэтому были очень далеки от цивилизованных. Понимая проблематичность своей победы в отдельно взятой стране, они в основной своей массе были одержимы утопичной и на сегодняшний день идеей мировой пролетарской революции. Среди них не последнюю роль играли большевики, которые, вскоре после того как пришли к власти в октябре 1917 г., на 7-м своём съезде (начало марта 1918 г.) приняли 2-ю программу партии с курсом на мировую революцию и отмену товарно-денежных отношений. На том же съезде они даже в названии партии отказалась от слова не только «демократия», но и «социализм», переименовав социал-демократическую партию РСДРП(б) в коммунистическую РКП(б).

Разгон в январе 1918 г. Учредительного собрания окончательно уничтожил ростки демократии, подорвал естественную преемственность, лишил страну права выбора и привёл её в лагерь проигравших Первую мировую войну. Это поражение было юридически закреплено 3 марта 1918 г. сепаратным Брестским миром, на который вынуждены были пойти большевики, в том числе для того, чтобы удержать власть. Мотивация подписания этого договора необходимостью дать народу мир малоубедительна, так как следствием Бреста была жесточайшая Гражданская война 1918-1922 гг., повлёкшая трагедию не одной только царской семьи, в результате которой сложилась однопартийная (большевистская) тоталитарная система. Вместе с тем, Брест и гражданская война стали первыми ударами по идее мировой революции. Окончание мировой войны и Версальский мир (январь – июнь 1919 г.) были еще одним мощным ударом по мировому коммунизму. Правда, тот ответил созданием III Коммунистического Интернационала в марте 1919 г. и революциями весной-летом 1919 г. в Венгрии, Баварии и Словакии. Но надежды большевиков на возобновление мировой войны не оправдались, так называемые революции в Европе были разгромлены, а советская Россия получила к вспыхнувшей ярким пламенем Гражданской войне еще и иностранную интервенцию 14 государств во главе с самой мощной тогда державой мира Великобританией.

Поэтому большевики поспешили воссоздать российскую государственность на обломках империи в виде РСФСР, преобразованную в декабре 1922 г. в СССР. Ведь отсутствие государственности также представляло угрозу гибели для большевистской Советской власти. И в этом плане вполне закономерен приход к власти именно большевиков, единственной из всей революционной массы реальной силы, которая боролась за сохранение государства. Этим объясняется их успешная расправа со своими бывшими союзниками (левыми эсерами и анархистами), представлявшими угрозу как их власти, так и государственности (см.: Голинков Д.Л. Крах вражеского подполья. М., 1971; Фельштинский Ю.Г. Большевики и левые эсеры. Октябрь 1917 – июль 1918, Париж, 1985). Это обстоятельство во многом предопределило победу в Гражданской войне Красной Армии, созданной под руководством Л.Д. Троцкого в 1918 года (см.: Троцкий Л.Д. Моя жизнь: Опыт автобиогр. М., 1991). Этой армии удалось, пусть и не в полной мере, восстановить государство в имперских границах, а кое-где даже вернуть сферы влияния царской России (в Монголии, Китае, Иране и Афганистане). Это привело к столкновению на южных и дальневосточных рубежах с интересами бывших союзников по войне, Великобритании и Японии, которые после 1917 г. заняли здесь место России. Этим объясняется иностранная поддержка белогвардейского движения, которая не могла бы быть оказана без открытой интервенции, в частности без присутствия Англии в российских частях Закавказья и в Средней Азии. Англия была основным архитектором Версаля и его детища – Лиги наций, куда не вошли ни СССР, ни Германия, с которыми победители не считались. Воспользовавшись ослаблением Германии в результате Версальского мирного договора (1919 г.), Москва предприняла ряд попыток включения её в сферу своих интересов против Великобритании по линии Коминтерна.

Именно после неудачи этих попыток наметился раскол в вопросах внешней политики между советским правительством и Коминтерном. От последнего после Х съезда РКП(б) (март 1921 г.) потребовали отчета о проделанной работе. Результаты этой работы, мягко говоря, были не удовлетворительны. Поэтому на 3-м конгрессе Коминтерна (июнь-июль 1921 г.) произошло отмежевание российской советской власти (большевиков) от «левых коммунистов»-интернационалистов, которые были обвинены в непонимании ситуации в мире. Иностранным коммунистам, которые стремились использовать СССР для прихода к власти в своих странах, была предложена тактика «единого рабочего фронта», разработанная в феврале 1921 г. членом Президиума ИККИ Карлом Радеком. А в отношении Германии Москва вынуждена была пойти на дипломатические контакты и подписание договоров на межправительственном уровне.

Тогда же, в феврале 1921 года, В.И. Ленин одобрил заключение тайного соглашения с Германией о «восстановлении немецкой военной промышленности», нарушавшее положения Версальского мирного договора. Осенью 1921 года Берлин по решению Политбюро ЦК РКП(б) посетил наркомом по делам торговли и промышленности РСФСР Леонид Красин для ведения секретных переговоров с немецкими банкирами и промышленниками, в том числе об организации в России военной промышленности для удовлетворения запрещенных Версалем потребностей рейхсвера. Зимой 1921/1922 гг. имели место неоднократные советско-германских контакты, в том числе по вопросам военно-технического сотрудничества. Такие секретные переговоры с командующим рейхсвером Г. фон Сектом, наряду с переговорами о заключении большого советско-германского соглашения до начала работы конференции в Гене по экономическим и финансовым вопросам, вёл К.Б. Радек, прибывший в Берлин 17 января 1922 г. В начале февраля он дал интервью французской газете «Матэн», в которой «разоблачил» советское правительство за «тайную дипломатию» с Англией и Францией. Представитель Коминтерна Х. Раковский в это время действительно тайно занимался поисками союзников на Генуэзской конференции, но безуспешно. И судя по «наказанию» Радека за это, заключавшееся в предложении В.И. Ленина отстранить его от дипломатической работы (которое так и осталось только предложением), можно предположить, что утечка информации была спланирована заранее (Линдер И.Б., Чуркин С.А. История спецслужб. Секретная разведка партии. М., 2008. С. 113). Очевидно, нужна она была для оказания нажима на Германию. В начале апреля 1922 года, проезжая через Берлин, Чичерин встретился с Виртом и Ратенау и вел с ними переговоры о полномасштабном договоре, от которого немцы тогда отказались, рассчитывая, вероятно, договориться с Западом. Когда стало понятно, что немцам это не удалось, 16 апреля 1922 г. они пошли на подписание договора в Рапалло.

После Рапалло в мае 1922 г. достигли своего апогея разногласия коминтерновцев с советскими государственными чиновники высшего ранга, которые стали обращать внимание руководства страны на то, что деятельность Коминтерна противоречит государственным интересам России. Особенно вредило это наркомату иностранных дел, который и обеспечил заключение 11 августа 1922 г. временного соглашения о сотрудничестве рейхсвера и Красной Армии, в результате которого стали функционировать немецкие военные школы на территории СССР. Выводы руководством страны были сделаны. 4-й конгресс Коминтерна (ноябрь-декабрь 1922 г.) уже почти открыто призвал Коминтерн встать на службу русского большевизма, необходимость творческого усвоения опыта которого особо подчеркнул В.И. Ленин в своём выступлении на немецком языке (Бюллетень IV конгресса Коммунистического Интернационала, 1922, № 1-32; IV Всемирный конгресс Коммунистического Интернационала, 5 ноября-3 декабря 1922. Избранные доклады, речи и резолюции, М.-Л., 1923</i>). Была провозглашена необходимость строго следовать тактике Объединённого фронта, руководство которым находилось в Москве, где конгрессы Коминтерна после этого, ежегодно проводившиеся с 1919 г., собираются не регулярно, а по случаю утверждения директив. Более того, по поручению IV-го Конгресса Коминтерна с целью подготовки некоторых зарубежных компартий «к нелегальной работе», Оргбюро ИККИ 19 декабря 1922 года создало нелегальную комиссию (с 4 января 1923 года стала именоваться Постоянная нелегальная комиссия), в состав которой вошёл начальник ИНО ГПУ М. Трилиссер и О. Пятницкий (Дамаскин И.А. Сталин и разведка. М., 2004. С. 136)

Забота о военной мощи Германии со стороны Москвы объяснялась желанием, как это следует и из переписки В.И. Ленина со Сталиным, использовать немцев для противодействия английскому влиянию, доставлявшему немало хлопот Советской власти в Средней Азии, а также имевшимися планами на Польшу, которая была мостом между Москвой и Берлином. Именно Польшу имел в виду заместитель наркома иностранных дел М.М. Литвинов, когда писал Сталину: «Успех или сохранение более или менее дружественных отношений с Германией возможно лишь при создании прочных опорных пунктов хотя бы в одной из крупных стран Европы». В этом смысле выдержаны и доложенные Сталину в январе 1923 г. суждения комиссии Фрунзе-Лебедева-Розенгольца, которой было поручено «разработать условия, методы и способы военной обороны, если бы обоим государствам (СССР и Германии – В.А.) была бы навязана борьба за существование…». На обоих документах есть положительные резолюции Сталина (Безыменский Л.А. Гитлер и Сталин перед схваткой. М., 2009, С. 55-56).

В контексте этой внешней политики следует рассматривать и внутреннюю советскую политику, в частности национальную, включая и провозглашение СССР. В апреле 1923 г. XII съездом РКП(б) был провозглашён курс на коренизацию партийного и государственного аппарата в национальных республиках. Именно актуальностью польского фактора, а не только (и не столько) ликвидацией безграмотности, была вызвана украинизация, осуществленная в 1923-1938 гг. в УССР (наиболее успешно по сравнению с другими республиками), столица которой была перенесена в июне 1934 г. из Харькова в Киев. Как справедливо отмечает Дмитрий Якушев в рецензии на книгу Елены Борисенок «Феномен советской украинизации», сам термин «украинизация» ясно показывает, что речь идет не о широком народном движении, а о попытке искусственно навязать части российского населения новое национальное самосознание. «Но откуда же, – пишет он, – относительно небольшая группа любителей малороссийской словесности могла взять силы для того, чтобы развернуть масштабную украинизацию? Внутри советской Украины таких сил не было. Но они нашлись на Украине зарубежной. Восточная Галиция, входившая на тот момент в состав польского государства, стала поставщиком кадров для советской украинизации (в основном аппарата Народного комиссариата просвещения – В.А.) Украины» (Якушев Д. О книге Елены Борисенок «Феномен советской украинизации»,Лефт.ру).

Именно в Галиции действовала национальная духовная организация украинского народа – «Просвита» (Просвещение), созданная здесь ещё в 1861 г. в австро-венгерском Львове. Примечательно, что политика украинизации внутри УНР в период её недолгого независимого существования потерпела крах. В самом правительстве УНР гетмана Скоропадского только министр иностранных дел Д.И. Дорошенко знал украинский язык, остальные же члены правительства им не владели. А теперь вдруг процесс пошёл, да так, как не было ни в одной советской республике. Объяснение этому только одно. Советскому руководству украинизация была нужна для распространения своего влияния на западно-украинские земли, в частности на отделившуюся в 1918 г. от Австро-Венгрии и провозгласившую независимость Западно-украинскую народную республику (Восточная Галиция).

Этой политикой и было вызвано создание компартий Западной Украины и Западной Белоруссии в июне 1923 г., после постановления Совета послов Антанты об аннексии Галиции Польшей. Они действовали под эгидой полькой компартии, но с широкими автономными правами, в рамках провозглашенной Коминтерном линии Объединённого народного фронта. Такая советская политика была призвана дестабилизировать внутреннее положения в Польше, память о поражении от которой Красной армии в 1920 г. была ещё свежа. Но основной силой в борьбе западно-украинского населения с Польшей были не коммунисты, а украинские националисты. Поэтому Москва до убийства ими в знак протеста против Голодомора в октябре 1933 г. секретаря советского консульства во Львове А. Майлова не препятствовала деятельности украинских националистов, пытаясь поставить их под свой контроль.

Именно идею, прежде всего, антипольского единства украинского народа несли западно-украинские просвещенцы (откуда кадры, оттуда и идеи). И это отвечало интересам советской внешней политики и пропаганды на данном этапе. Поэтому Сталин и не обращал никакого внимания на перегибы в ходе кампании по украинизации, на что указывали известные и позже репрессированные оппозиционеры. Г.Е. Зиновьев даже заявил, что украинизация «льет воду на мельницу петлюровцев», что вызвало взрыв негодования среди украинских сторонников Сталина (Борисенок Е. Феномен украинской украинизации. М., 2006. С. 178).

В случае успеха в Польше, Германия, имеющая вторую (после СССР) по численности и мощи компартию, стала бы следующей советской целью. В Берлине это прекрасно понимали, о чём свидетельствуют слова германского посла Брокдорфа-Ранцау, записанные Литвиновым ещё в июне 1923 г.: «У германского правительства складывается убеждение, что у нас имеется два течения: одно – наркоминдельческое, стоящее за постепенное и медленное разрушение Германии; второе – коминтерновское, считающее настоящий момент вполне подходящим для более решительных действий» (Зубачевский В.А. Политика Советской России в Центральной Европе в начале 1920-х годов (по новым документам) // Отечественная история, 2003. № 2. С. 86-101). Поэтому Германия, в полной мере использовав выгоды договора в Рапалло, взяла курс на сближение с Западом и вступление в Лигу наций, о чём стало известно Москве. Тогда, летом 1923 г., последовали настойчивые рекомендации советского руководства не делать этого. Эти рекомендации были подкреплены волной стачек и беспорядков, прокатившихся не без участия коммунистов по всей Германии с 10 до 13 августа 1923 года. И уже 13 августа появилось заявление Чичерина, в котором говорилось, что стремление Берлина в Лигу наций нарушает Рапалльский договор, так как Германия взяла бы на себя в этом случае обязательство участвовать в санкциях против СССР (Горлов С.А. Совершенно секретно: Альянс Москва – Берлин, 1920-1933 гг. (Военно-политические отношения СССР – Германия). М., 2001. С. 155).

После игнорирования этого заявления, осенью 1923 г., и была предпринята безуспешная попытка создания к 9 ноября 1923 г. Советской Германии. В ходе восстания в Германии был арестован сотрудник Главного Политического Управления (образованного в 1922 г. вместо ВЧК, но в составе НКВД) Скоблевский, что дало начало «делу ЧК» в Германии. Возможно, это событие повлияло на преобразование 15 ноября 1923 г. постановлением Президиума ЦИК СССР ГПУ в Объединенное государственное политическое управление (ОГПУ) уже при СНК СССР. Это не могло не усилить антикоминтерновских и антисоветских настроений в германском обществе и усилению позиций правящих сил, которые в 1924 г. благодаря этому без проблем приняли «план Дауэлса», предусматривавший западную (прежде всего, американскую) помощь по выводу германской экономики из кризиса. А оппозицией им стали также усилившиеся на этом фоне национал-социалисты во главе с А. Гитлером. Единственным утешением для Москвы стала внедрившаяся с этого времени в Германии разветвлённая разведслужба, среди агентов которой были Вальтер Кривицкий, «Рамзай» – Рихард Зорге, «Корсиканец» – Арвид Харнак, «Старшина» – Харро Шульце-Бойзен, «Дора» – Шандор Радо.

«Козлами отпущения» за провал внешней политики в Германии стали коминтерновцы и «левые». Разгром и последовавшее за этим запрещение немецкой компартии объективно сыграли на руку единственному государственнику из всего окружения Ленина – И.В. Сталину, начавшему борьбу за власть с интернационалистами Л.Д. Троцкого еще при жизни Ленина. Сталин использовал в 1923-1924 гг. амбиции Каменева и руководителя Исполкома Коминтерна (ИККИ) Г. Зиновьева в борьбе с Троцким и его «левыми коммунистами», по которым был нанесен сильный удар на бурном заседании Президиума ИККИ, проходившем в январе 1924 года. В.И. Ленин пережил последний бой, который дало и проиграло его детище – Коминтерн в Германии, но не пережил начавшейся борьбы за власть внутри СССР. Он умер в январе 1924 г. не оставив приемника, а вместе с ним «умерла» и провозглашённая им внутрипартийная демократия.

Сталин же, не выступая открыто против мировой революции (а может быть, даже поначалу веря в нее), вынужден был превыше всего ставить интересы своей страны, которую он прибрал к рукам, пользуясь исключительно аппаратными интригами. Здесь его шансы были предпочтительней в силу опыта долгой работы именно в аппарате, который он возглавлял. Придя к власти, он поставил свою должность Генерального секретаря ЦК партии над Политбюро, что и обеспечивало ему лидерство даже при отсутствии авторитета. Но справедливости ради следует признать, что если бы между претендентами на власть (Сталиным и Троцким) были честные выборы, то позиция Сталина больше отвечала чаяньям измученного войнами и революцией народа, чем призывы Троцкого к новым пожарам и революциям мирового уровня. А это позволяет говорить о популярности Сталина среди простого населения страны уже тогда.

Дальнейшее укрепление своей власти и создание её вертикали Сталин достиг за счёт замены состава членов Политбюро и подчинения себе силовых структур. Это диктовалось логикой прихода его к власти, далёкой от господствовавших в цивилизованном обществе демократических принципов. Поэтому понятно и ожидание Сталина от внутренней оппозиции аналогичных методов в борьбе за власть. На этот случай 17 июня 1924 г. создается дивизия Особого назначения при Коллегии ОГПУ (с 19.08.26 г. дивизия имени Ф.Э. Дзержинского). Это происходит в день открытия 5-го конгресса Коминтерна, где проводился «разбор полетов» по событиям в Германии. Конгресс основной целью провозгласил большевизацию зарубежных компартий и борьбу за советизацию как наиболее приемлемую форму правления в зарубежных странах. В своей речи Григорий Зиновьев заявил, что необходимо завоевать пять шестых земной суши, чтобы во всем мире был Союз Советских Социалистических Республик. Конгресс признал приоритет действий на низовых уровнях, и только в этом случае допускались переговоры между партиями. Другими словами, Москва давала инициативу борьбы низовым звеньям, а за собой оставляла право направлять это движение в нужное русло. Истинные коммунисты считали и до сих пор считают это ошибкой, что совершенно справедливо с коммунистической точки зрения, если на первое место ставятся интересы мировой революции. Но такая политика становится понятной и оправданной с точки зрения интересов государства, использующего это движение в своих интересах и осуществляющего за этим строгий контроль. Роль Коминтерна за рубежом уже откровенно сводится к поддержке внешней политики Советского Союза, внешней разведке и организации диверсионной деятельности.

Есть основания полагать, что именно советская внешняя разведка стимулировала безуспешную попытку вооружённого выступления в конце 1924 г. западных украинцев против Польши. В ночь с 7 на 8 января 1925 г. один из партизанских отрядов западных украинцев, прижатых к советской границе, с боем прорвался через неё, разгромив пограничную советскую заставу у местечка Ямполь (Линдер И.Б., Чуркин С.А. История спецслужб. Секретная разведка партии. С. 292-293). Последствий это событие не имело, возможно, потому, что именно в это время Сталин принимает меры по подчинению себе армии и связанных с ней структур, включая и разведку. Делает он это привычными аппаратными методами. 26 января 1925 г. на посту наркома по военным и морским делам (с 20 июня 1934 г. наркомат обороны) герой Перекопа М.В. Фрунзе сменил Троцкого. Проходила эта замена под благовидным предлогом реорганизации, начатой весной 1924 г., центрального аппарата Народного комиссариата по военным и морским делам, в ходе которой отделы штаба РККА получили статус управлений. После нелепой смерти Фрунзе осенью 1925 г. на операционном столе, вызывающей до сих пор вопросы, на пост наркомвоенмора и председателя РВС СССР был назначен близкий к Сталину К.Е. Ворошилов. Его физическое и политическое долголетие, как и других членов сталинского Политбюро (М.И. Калинина, В.М. Молотова и Л.М. Кагановича), выглядит менее странно, чем не раскрытое убийство в 1925 г. (выдвигаемого ещё М.В. Фрунзе на руководящие должности) Г.И. Котовского и смерть от сердечного приступа в 1926 г. бывшего «левого коммуниста» Ф.Э. Дзержинского.

Тогда же, в 1925 г., советский лидер стал серьёзно заниматься делами Коминтерна, на который до этого мало обращал внимания. И вызвано это было не столько стремлением стать «вождём коммунистического движения» (Пятницкий В.И. Осип Пятницкий и Коминтерн на весах истории. Минск, 2004. С. 571), сколько установлением контроля над более значимой для Сталина разведкой, филиалом которой с этих пор и становится Коминтерн. И есть все основания доверять информации, что в конце 1925 года он создаёт над этими структурами личную разведку и контрразведку (Жухрай В.М. Роковой просчёт Гитлера: Крах блицкрига (1939-1941). М., 2000. С. 61). Не случайно, после победы над Троцким в 1925 г. Сталин наносит удар по возглавлявшему Коминтерн Зиновьеву («Новая оппозиция»). Для этого он использовал Н.И. Бухарина, идеолога нового политического курса построения социализма в отдельно взятой стране, в котором мировой революции уже не было места.

Попытки Зиновьева и Каменева при поддержке ленинградской делегации выступить против сталинских аппаратных игр на ХIV съезде ВКП(б) в декабре 1925 г., в которых до этого они сами принимали самое активное участие, и ограничить роль сталинского Секретариата и оргбюро ЦК, успеха не имели. Попытки новых оппозиционеров (Зиновьева и Каменева) создать вместе с Троцким «Объединенную оппозицию» завершилась снятием Г. Зиновьева со всех постов, в том числе в октябре 1926 г. с должности председателя ИККИ, которая досталась Н.И. Бухарину, но с наименованием политического секретаря. А тесно связанное с Коминтерном ОГПУ возглавил после смерти Дзержинского начальник Секретно-оперативного управления (СОУ), в которое входил и Иностранный отдел, В.Р. Менжинский, обязанный своей карьерой Сталину.

Внешнеполитическая разведывательная деятельность СССР не ограничивалась Польшей и Германией. В ноябре 1926 г. в Праге местной контрразведкой была ликвидирована советская резидентура во главе с вице-консулом Х.И. Дымовым (он же Христо Боев), состоящая из коминтерновцев, которые работали в направлении Балкан и Западной Европы. Это привело даже к принятию Политбюро ЦК ВКП(б) в декабре 1926 г. запрета Разведупру использовать иностранных коммунистов для нужд разведки. Но это не могло остановить чекистов. По мере расширения сети секретных агентов за рубежом увеличивалось и число их провалов (см.: Мукасей М.И., Мукасей Е.И. «Зефир» и «Эльза». Разведчики-нелегалы / Под общ. ред. Залевской И.Ф.М., 2004. С. 15, 43). Но это не помешало дипломатическому признанию СССР целым рядом государств, что являлось очередным шагом Советской власти к восстановлению государственности уже в международном масштабе, что было немыслимо без отхода от принципов официально провозглашённого мирового коммунизма (мировой революции), который теперь пропагандировался только для внутреннего потребления.

Революционная идеология была призвана скрыть неудачи во внешней политике, имевшие место наряду с дипломатическими успехами. Не оправдались надежды на благодарность турок Ататюрка, которому в свое время была оказана военная и политическая поддержка. Попытки распространения своего влияния на Афганистан в 1928-1930 гг. привели к разрыву в 1928 г. дипломатических отношений с Великобританией. Вмешательство во внутренние дела Китая, что спровоцировало здесь Гражданскую войну (1928-1937 гг.), ознаменовалось захватом Квантунской армией Японии в 1932 г. Маньчжурии, где в 1928 г. советской разведкой был ликвидирован ставленник прояпонского клана генерал Чжан Цзолинь. Здесь было провозглашено марионеточное государство Маньчжоу-Го во главе с императором Пу И, которое тут же было признано Японией, ради чего она в марте 1933 г. вышла из Лиги наций, где была одним из четырёх постоянных членов Совета. Но наиболее плачевно для СССР обстояли дела в Европе, где продолжавшееся вмешательство СССР под флагом коммунизма во внутренние дела Германии и Австрии привело к усилению здесь национал-социализма (переродившегося позднее в фашизм), окрепшего в борьбе с коммунистами.

Это позволило Гитлеру прийти к власти в Берлине легитимным путем в январе 1933 г. и расправиться с немецкой компартией. Гитлер сделал это, опираясь на силы «штурмовиков» (СА), которые еще в 1918 г. выступали как против немецкого коммунизма, так и против Антанты, создавая «силы самообороны» и «отряды добровольцев». В 1933-1934 гг. многие бывшие немецкие коммунисты, как и социал-демократы, влились в штурмовые отряды СА, где были созданы целые «красные» полки, в результате чего в Берлине появился афоризм-поговорка, что «штурмовики похожи на бифштексы: коричневые снаружи и красные внутри» (Линдер И.Б., Чуркин С.А. История спецслужб» (Секретная разведка партии). М., 2008. С. 571). А среди оставшихся верными идеям коммунизма имел место раскол, по примеру английских коммунистов, на сторонников Сталина и троцкистов, что было следствием, в том числе, сталинской политики борьбы с социал-демократами и Л.Д. Троцким, который стал в 1933 г. лидером оппозиции в Коминтерне. Это уменьшало возможности использования Коминтерна в своих целях, и единственным эффективным инструментом в этом плане оставалась проверенная временем традиционная внешняя политика.

Tags: #2, #3, 20-й век, архивы_источники_документы, биографии и личности, великобритания, версии и прогнозы, внешняя политика и мид, вов и вмв, войны и конфликты, геополитика и территории, германия, гитлер, гражданская война, диссида и оппозиция, европа, запад, идеология и власть, известные люди, история, коллаборационизм, красные и белые, ленин, мировая политика, мифы и мистификации, мнения и аналитика, национализм, опровержения и разоблачения, партии и депутаты, первая мировая, политика и политики, польша, правители, противостояние, пятая колонна, развал страны, революции и перевороты, российская империя, русофобия и антисоветизм, социализм и коммунизм, союзники, ссср, сталин и сталинизм, троцкизм, украина, факты и свидетели, фальсификации и мошенничества, фашизм и нацизм, хроника, шовинизм и ксенофобия
Subscribe
promo eto_fake march 28, 2012 00:37 7
Buy for 10 tokens
Large Visitor Globe Поиск по сообществу по комментариям
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments