?

Log in

No account? Create an account
 
 
29 Июль 2015 @ 04:34
Азербайджанские мифы о Карабахе #14/15, Ч.2/2  
Начало

Полпред РСФСР в Великобритании Л. Красин Г. Чичерину, В. Ленину, Л. Троцкому и И. Сталину: "Лондон, 13 ноября 1921 г. Из обычно серьезного источника сообщают о существовании тайных статей Ангорского договора, предусматривающих захват всего Закавказья, изгнание оттуда большевиков. План поддерживается блоком бывших буржуазных закавказских правительств, за которыми стоит Бриан, советующий французским финансистам воздерживаться от сделок с большевиками на Кавказе ввиду предстоящих там перемен. Армяне, опасаясь резни, сперва упирались, но Ангора дала гарантию, что их при походе не обидят. Компания Энвер-паши в определенный момент предаст Советское правительство и будет помогать захвату Закавказья турками. Для отвода глаз будут пугать наступлениями Польши, Румынии и Карелии, чтобы оттянуть силы из Закавказья. Наступление одновременно через Карс и Аджарию предполагается еще до весны. Считаю сведения серьезными. Возможно, что этим планом Бриан попытается помирить англичан с Ангорским договором. Красин" (РГАСПИ. ф. 2. оn. 1. д. 22439. л. 1).

Секретарь ЦК РКП(б) Азербайджана С. Киров Г. Орджоникидзе: "30 ноября 1921 г. По имеющимся здесь сведениям, Халил-паша имеет намерение скрыться в Азербайджане и будто бы готовит восстание в Нахичеванской Республике, с которой держит хорошую связь. В Азербайджан собираются также из Батуми Шафи бек, доктор Адан бек и Рауф бек. По-моему, Халил пашу пора выселить с Кавказа, а остальных арестовать. Киров" (РГАСПИ. ф. 85. оп. 13. д. 92. л. 1).

В.Ленин И. Сталину: "17 декабря 1921 г. Т. Сталин. Обратите Ваше внимание на это извещение Красина, которое мне представляется правдоподобным и крайне важным. Необходимо тотчас же по приезде Орджоникидзе устроить совещание с Чичериным по этому вопросу и выработать ряд предложений для проведения через Политбюро. Ленин 17/XII-21 г. Прочитала по телефону Фотиева" (РГАСПИ. ф.2. оп. 1. д. 22439. л. 1).

Полпред РСФСР в Ангоре Б. Михайлов Г. Чичерину: "21 декабря 1921 г. Уважаемый товарищ! Поставленный Вами в последнем письме вопрос о существовании секретных пунктов франко-турецкого договора, могущих определять внешнюю политику Турции, продолжает оставаться открытым. По сведениям, полученным тов. Нацаренусом, этими секретными пунктами являются:

1) обязательство Турции не препятствовать восстановлению в Закавказье власти свергнутых правительств (причем первоначально этот пункт был будто бы редактирован французами в форме обязательства разрыва нынешних отношений с Россией и содействия восстановлению власти мусаватистов, грузинских меньшевиков и т.д.);

2) предоставление Францией займа Турции и обязательство ее в известный срок признания Турции Лигой Наций и

3) обязательство Турции содействовать антианглийскому движению в Месопотамии. По позднейшим сведениям, полученным тов. Нацаренусом, эти пункты не были формально приняты Турцией, кроме последнего, который вошел в письма, которыми обменялись Юсуф Кемаль и Франклин Буйон, в форме признания Францией некоторых турецких интересов в Месопотамии и отсутствие с ее стороны препятствий к мероприятиям, направленным Турцией для отстаивания этих интересов. Имелись также сведения, что первые два пункта вошли в письма, которыми будто бы обменялись лично Мустафа Кемаль и Франклин Буйон (последний от имени лично Бриана); но эти сведения не получили сколько-нибудь серьезного подтверждения... Поэтому заостренный Вами вопрос: "изменил нам Кемаль или нет", приходится рассматривать в иной плоскости. Сохраняя обычную осторожность по отношению лично к М. Кемалю, способному к различным политическим шатаниям, мы должны поставить этот вопрос в форме: имеются ли факты, заставляющие считать, что нынешняя политика Турции определяется подозреваемыми секретными пунктами договора с Францией? На этот вопрос надо определенно ответить: нет... Обвиняя Францию в сепаратизме ее восточной политики, англичане, тем не менее, не отказались от возможности самим прозондировать почву для соглашения с Турцией и заодно расшатать изнутри франко-турецкое соглашение. Переговоры в Инеболи можно таким образом рассматривать как: 1) испытание англичанами прочности франко-турецкого договора, 2) несомненную их попытку своим непосредственным обращением к Турции сорвать с этой стороны франко-турецкое соглашение и 3) испробовать почву для возможного общесоюзного договора с Турцией, всецело, конечно, согласованного с восточными интересами и планами Англии. Как я уже сообщал Вам, англичане согласились лишь на уступку города Константинополя, с тем, однако, чтобы турецкое правительство оставалось в Анатолии, а над проливами и в 5-ти километровой прибрежной полосе сохранялась власть междусоюзнической комиссии. Уступка, как видите, не особо существенного значения. По вопросу о Смирне и Фракии англичане определенно высказались за сохранение там греческого суверенитета в виду-де необходимости считаться с национальным самолюбием Греции, понесшей столь значительные жертвы. Национальному самолюбию Турции эта перспектива улыбалась, конечно, мало. Взамен англичане обещали туркам некоторые компенсации за счет Армении, причем можно догадываться, что англичане имели в виду вообще Закавказье. Это неизбежно означало бы полный разрыв с Россией, и даже вооруженное выступление против советских республик; такой поворот был турками отвергнут. Английские условия приняты не были, и переговоры прервались... С коммунистическим приветом, Б. Михайлов" (АВПР. ф. 04. оn. 39. п. 232. д. 52992. л. 59--60, 61, 64).

Письмо председателя ВНСТ Мустафы Кемаля В. Ленину: "Ангора, 4 января 1922 г. Мой дорогой Президент, пользуюсь отъездом товарища Фрунзе, завоевавшего всеобщее уважение и симпатию в Анкаре, чтобы изложить Вам, частным и конфиденциальным образом, нашу точку зрения на политику Турции вообще и на русско-турецкие отношения в особенности. Народы Турции и России сблизились в едином порыве после того, как эти народы, разорвав цепи векового гнета, навлекли на себя, именно благодаря своему освобождению, нападки империалистических и капиталистических великих держав, опасавшихся, что их подданные могут последовать этому примеру. Как Вы, конечно, помните, это основанное на чувстве и поддержанное народом сближение, вызванное идентичностью стремлений и сходством ситуаций, намного предшествовало установлению официальных отношений между обоими правительствами и явилось даже его побудительной причиной.

За границей, правда, удивлялись, как могло случиться, что турки и русские, чья история в течение столетий "изобиловала шумными" кровопролитными битвами, так быстро и так тесно сблизились? Многие думали и еще думают, или притворяются, что думают, будто эта дружба напускная или зависящая от обстоятельств. Но те, которые знают, до какой степени оба эти народа созданы для того, чтобы понимать и любить друг друга, знают, что их прошлая борьба была вызвана тиранической властью, насажденной у каждого из них, и, в особенности, те, которые видали во время прошлой войны, с какой неохотой сражались офицеры и солдаты и той, и другой стороны. Эти люди скажут, что новое, существующее последние несколько лет положение вещей сохранится надолго, что только оно прочно, ибо оно естественно, и что прежняя вражда, искусственно поддерживавшаяся прежним деспотизмом, действительно мертва. Преобразование Турции не привлекло к себе достаточного внимания мира, так как оно, в противоположность России, совершилось не в виде социальной революции, но в виде восстания против чужеземцев. Но это преобразование, хотя и менее очевидное, все же вполне реально, и чтобы ни говорили люди, поверхностно знакомые с нашей страной, путь, пройденный ею с перемирия 1918 года и в особенности после 16 марта 1920 г., громаден. Турецкий народ, привыкший в течение стольких лет зависеть от своих повелителей и их окружения, а позднее от узкого круга олигархии, летом 1919 г. и после него принялся за работу, и ему удалось взять свою судьбу в собственные руки. При первом же призыве, так сказать, стихийно, его делегаты, собравшиеся на съезд в Эрзеруме, а затем в Сивасе, постановили, основываясь на праве самоопределения, проповедовавшегося Вами, дорогой Президент, еще до мировой войны, захватить власть, которую недостойны были удерживать слабосильные и продажные люди в Константинополе. Те, которые присутствовали на этом великом съезде, ясно почувствовали, что в Турции начинается новая эра и что турецкий народ, так долго отсекавшийся своими правителями, способен отныне жить без наставника. Это предвидение не замедлило полностью осуществиться, когда после переворота 16 марта 1920 г. народные представители, собравшиеся 26 апреля в Анкаре на Великое Национальное Собрание, торжественно оповестили о воле нации руководить в дальнейшем своими судьбами суверенно и самостоятельно.

В настоящее время это существенно; народные избранники обладают не только законодательной, но и исполнительной властью - непосредственно и через делегируемых ими комиссаров, которые время от времени отчитываются перед ними в своей работе; в исключительных случаях, когда речь идет о вопросах, затрагивающих безопасность и независимость страны, эти избранники равным образом творят суть с помощью трибуналов независимости (tribunaux d'indépendance). Как видно, знаменитое разделение трех властей, так искусно разработанное на Западе для утверждения господства класса капиталистов над всей нацией и, главным образом, чтобы помешать этому самому классу навлечь на себя слишком много ненависти, злоупотребляя собственным могуществом, у нас не существует более. С этой точки зрения мы значительно ближе к советскому, чем к капиталистическому режиму... Другой и более важный вопрос, в котором сходятся наши две страны. Это наша борьба против капитализма и империализма. Капитализм в Турции значительно менее развит, чем где-либо в Европе или в старой России, но - отягчающее обстоятельство - почти все капиталы, вложенные в крупные предприятия, иностранные. Для облегчения эксплуатации нашего народа иностранцами существовал даже особый режим, так называемый капитуляционный, который препятствовал нашему экономическому возрождению и осуждал нас на вечную эксплуатацию. Мы намерены после очищения нашей земли от чужеземного нашествия, по возможности, содействовать передаче крупных, общественно полезных предприятий в распоряжение государства, чтобы помешать в будущем установлению господства класса крупных капиталистов над страной. Но то, что составляет и должно составлять основу русско-турецкого сближения, это - борьба, которую мы ведем против западноевропейского империализма, базиса и опоры капиталистического режима. Благодаря всему этому Турция своими теперешними учреждениями и Правительством может внушать доверие только Советской России и, напротив, Запад не может относиться к ней сочувственно.

При таких обстоятельствах вполне очевидно, что в то время, когда мы ведем столь ожесточенную борьбу против иноземного захватчика, всякая коммунистическая пропаганда в Турции не только не облегчит каким бы то ни было образом достижение наших целей, но сможет, вдобавок, парализуя наше сопротивление, привести к катастрофе, равно пагубной как для Турции, так и для России. Некоторые меры, принятые прошлой весной, меры, которые некоторыми были сочтены слишком суровыми, были вызваны этими соображениями. В области международной политики франко-турецкое соглашение подобно торговому русско-британскому договору, было необходимостью, продиктованной обстоятельствами; это соглашение, а также те, которые мы можем заключить в дальнейшем, никоим образом не означают отказа с нашей стороны от нашего идеала. Но в особенности я хочу заверить Вас.. что мы никогда не заключим соглашения и не вступим ни в какие союзы, направленные либо непосредственно, либо косвенно против Советской России. Я хочу, следовательно, заверить Вас, что недоразумения, возникшие в последнее время между нами, не имеют никакого основания и главная их причина заключается, прежде всего, в трудности быстрой доставки корреспонденции между Анкарой и Москвой. В надежде, что эти откровенные разъяснения будут содействовать установлению еще более тесных дружеских и братских связей между нашими народами нашими правительствами, прошу Вас, мой дорогой Президент, верить моей искренней дружбе. Мустафа Кемаль" (РГАСПИ. ф. 5. оп. 1. д. 1520. л. 1-9).

Б.Михайлов Г. Чичерину: "4 января 1922 г. По дополнительным документальным данным... (источник указан на одном экземпляре) английскими представителями были выставлены следующие условия:

"1. Поддержка Турцией Армении, Грузии и других государств Кавказа в деле их изоляции от Советской России.

2. Содействие Турцией распространению влияния Великобритании в Персии через район Ван-Баязет.

3. Признание эмира Месопотамии Фейсала и содействие укреплению его политического авторитета.

4. Признание суверенитета Греции во Фракии и Смирне.

5. На основе признания Турцией этих предварительных условий возможно обсуждение вопросов о Константинополе и проливах и о финансовой помощи Англии".

Хотя турецкие представители первоначально и не дали достаточно определенных ответов на четыре пункта, вопросы о Константинополе и проливах были подвергнуты обсуждению. После установления английской точки зрения в этом вопросе (о чем мною было сообщено уже), вышеприведенные пункты были турками отвергнуты и переговоры прервались. Б. Михайлов" (АВПР. ф. 04. оп. 39. п. 233. д. 53020. л. 2).

Б. Михайлов Г. Чичерину: "9 января 1922 г. Перед отъездом т. Фрунзе просил меня резюмировать главнейшие политические выводы, к которым совместно пришли Фрунзе, Абилов и я. Наша политическая ставка должна быть всерьез и надолго поставлена на Мустафу Кемаля. Необходима открытая, твердая поддержка его власти... Игру с Энвером надо оставить, Энвер.. личный противник Мустафы Кемаля и только. Сделать М. Кемаля вполне нашим человеком возможно и нужно, поэтому Энвера надо убрать подальше, ибо наше заигрывание с ним будет срывать всю нашу политику в Турции. Батумская история, например, сыграла печальную роль на отношениях с Турцией, в значительной мере подготовила договор с Францией... Михайлов" (РГАСПИ. ф. 5. оп. 1. д. 2204. лл. 8-8 об).

Б. Михайлов Г. Чичерину: "передана Б. Леграном 27 января 1922 г. 24 января 1922 г. Помета: "Строго секретно". Передаю телеграмму Михайлова от 24 января:

"Ранее Юсуф Кемаль указывал Абилову, что создающаяся федерация республик вызывает у турок опасения за судьбу Карсского договора, не может ли быть со стороны федеральной власти стремления пересмотреть договор? В беседе со мной Ю. Кемаль указывал, что вопрос о Чорохе связан с ратификацией договора, чтобы не задерживать ее, необходимо разрешить сначала чорохский вопрос. По вопросу о ратификации я совместно с Авиловым вел беседу с М. Кемалем, и в ответ последний указал, что Турция первая ратифицирует договор. Мое заключение: если вопрос о Чорохе не имеет существенного значения для ратификации, можно договориться, чтобы турки первые ратифицировали, т.е. какие-либо чрезвычайные соображения, однако, по общей обстановке, желательно, чтобы закавказские власти ратифицировали первые, ибо это произведет несколько сильное впечатление в нашу пользу и рассеет всякие толки об агрессивной якобы цели федерирования, муссируемые в межлисе общественной группой Бекир-Сами, последний сам родом осетин и интересуется кавказскими делами и считается здесь знатоком Кавказа. Михайлов" (РГАСПИ. ф. 5. оn. 1. д. 2204. л. 18).

Полпред РСФСР в Ангоре С. Аралов Г. Чичерину: "16 февраля 1922 г. Помета: "Совершенно секретно". Месяца три тому назад по возвращении Бекир Сами из заграницы на тайном заседании меджлиса сделал доклад о предложении Ллойд Джорджа и Бриана составить единый фронт против России. Меджлис отверг это предложение. В настоящее время Бекир Сами едет по своим личным делам в Рим. По этому вопросу я говорил с Мустафой, он обещал его задержать недели на три. Сейчас он выехал в свое имение Тукат, близ Самсуна, оттуда приедет в Мерсину, потом в Рим. Аралов" (РГАСПИ. ф. 5. оп. 1. д. 2204. л. 42).

Записка о беседе главы МИД Великобритании Лорда Керзона с представителем Ангоры Юсуфом Кемаль беем: "18 марта 1922 г. Юсуф Кемаль бей заметил, что на предыдущей встрече (16 марта 1922 г.) говорил об основополагающих принципах мира. Лорд Керзон остановился на защите прав меньшинств. Что касается армян, то отношения его правительства с Арменией дружественные. Между ними были заключены два договора, Александропольский и Карсский. Первый договор явился результатом войны, но второй был заключен между двумя уже дружественными странами. Этот договор решил главные вопросы между ними. Все усилия его правительства были направлены на преодоление вражды между армянами и мусульманами. Нормальные отношения между ними должны быть обеспечены только таким образом. Если предпринять что-то большее, то это только породило бы вражду между мусульманами и христианами.

Лорд Керзон: Он рад был услышать от Его Превосходительства о дружеских чувствах Национального собрания к армянам. Однако он ожидает более конкретного проявления этих чувств, чем то, что высказал сегодня Его Превосходительство. Армяне, живущие на юге, настолько боятся властей Ангоры, что, когда Киликия была эвакуирована, они тысячами покинули свои дома и предпочли отплыть на судне, чем остаться там. Поэтому правительству Ангоры не удалось убедить армян в своем дружественном расположении к ним и в защите. Что касается севера, то Его Превосходительство говорил об Александропольском и Карсском договорах. Армян изгнали из северо-восточных вилайетов и согнали на территорию, принадлежащую Эривани, небольшого армянского государства, находящегося под советским влиянием. Когда Бекир Сами бей был здесь в прошлом году, то одним из условий удовлетворительного решения было предложение о том, чтобы турецкое правительство согласилось передать Армении некоторые территории, в которых до сих пор проживает значительное число армян. Если Ангора руководствуется только что высказанными дружескими чувствами, то наилучшим доказательством этого была бы готовность передать Эриваньскому государству несколько округов вокруг Карса и Ардагана. Там можно было бы создать таким образом государство, в котором армяне могли поселиться и пользоваться благоприятными условиями жизни; это породило бы дружеские и благодарные чувства по отношению к Турции. Лорд Керзон сильно надеется, что дружеское расположение Ангоры в этом отношении будет выражено не просто на бумаге, а станет реальным вкладом в решение армянского вопроса в соответствии с высказанным им мнением. Его Превосходительство знает, что армянский вопрос вызывает самый горячий интерес во всем цивилизованном мире, и в Америке, и в Европе. В годы войны Союзные державы дали обязательство создать армянское государство и обеспечить его существование, и они не могут забыть или отказаться от своих обязательств. Он уверен, что в Париже на Мирной конференции французское и итальянское правительства также сочтут себя в равной степени обязанными выполнить свои обязательства и сделать что-то ощутимое в этом отношении.

Юсуф Кемаль бей ответил, что Карсский и Ардаганский санджак был захвачен у Турции Россией. Ни в одном санджаке большинство населения никогда не было армянским. Карс всегда был турецкой крепостью и турецкой территорией. В Ардагане проживало крайне мало армян. Предлагаемое решение только причинило бы вред мирным отношениям между турками и армянами. Карсский договор был заключен в духе дружбы между Турцией и Арменией и не должен подвергнуться сейчас пересмотру.

Лорд Керзон: этот вопрос, конечно, будет поднят в Париже и в интересах самого правительства Ангоры и в интересах мира Ангора поступила бы хорошо, если бы прислушалась к этому совету. Этот вопрос не просто касается численного соотношения. Если настаивать на этой точке зрения, то лорд Керзон мог бы обратить это против турок. Возьмем, к примеру, Анвали, сколько турок проживает там? Не был бы Его Превосходительство встревожен, если бы предложили, чтобы Анвали остался греческим, поскольку греки там значительно превосходят по численности турок?

Юсуф Кемаль бей попросил, чтобы правительство Его Величества не закрывало глаза на фактическое положение и реальности" (Documents on British Foreign Policy. 1919-1929. First series, volume XVII. London, 1970. P. 660-662).

С. Аралов замнаркому иностранных дел Л.Карахану: "4 апреля 1922 г. Помета: "Совершенно секретно". От Аралова. 31 марта. Кроме предложений перемирия, из Парижа получена вторая нота, которая является видоизменением Севрского договора и предлагает Ангорскому правительству подчиниться султанскому правительству. Ввиду совершенной неприемлемости такого предложения в русской и кавказской печати необходимо против этого предложения открыть широкую кампанию. Подробности сообщу позже. Голунь" (РГАСПИ. ф. 5. оп. 1. д. 2204. л. 79).

Л. Карахан С.Аралову: "5 апреля 1922 г. Уважаемый товарищ, Основным вопросом, на котором сосредоточивается наше внимание, это вопрос о переговорах, которые Юсуф Кемаль вел с Антантой и с Константинопольским правительством. Мы не знаем полностью всех условий, которые были поставлены совещанием трех премьеров, но можно совершенно определенно сказать, что условия эти таковы, что Ангорское правительство может пойти на них или, вернее, готово пойти на них. В первой телеграмме по этому вопросу я Вам сообщил, что мы не намерены отступать от Московского договора; ст. 5-я его, предусматривающая разрешение вопроса о проливах, на Конференции прибрежных черноморских государств должна быть абсолютно выполнена... Мы не можем делать существенных отступлений от Московского договора, не зная, какой ценой эти отступления делаются. Поэтому мы должны знать все, что турки получат вследствие того, что мы готовы будем отступить от ст. 5-й.

К Вашему личному сведению я хотел бы отметить, что кроме общего значения, которое Московский договор имел для установления отношений между нами и Турцией, и для завершения нашей политики на Ближнем Востоке, единственным пунктом в самом договоре, в котором мы что-то такое получали, была ст. 5-я; весь остальной договор был лишь нашими уступками и нашими подарками Турции. Конечно, отступать от этого единственного положительного для нас пункта в пользу турок стоит только ценой каких-либо серьезных приобретений. Вам следовало бы использовать в полной мере то обстоятельство, что ст. 5-я буквально переписана из Pacte National (Большого Национального Турецкого Собрания). В переговорах Вам следует подчеркнуть, что Московский договор признает целиком Pacte National и что в переговорах, которые шли в Москве, во всех случаях, где турки не хотели делать уступок, они ссылались на святость и нерушимость этого документа и доказывали, что они могут пойти на какие угодно уступки, но не могут отступить от программы, которая выражена в этом документе. Я помню, когда у нас шли ожесточенные споры по вопросу о границе и о Батуме, единственным аргументом, которым оперировали турки, был вопрос о том, что вопрос о границе и о Батуме основательно разрешен в Pacte National и, следовательно, никаких разговоров об этом не может быть. И если сейчас они с легкостью готовы отступить от него в таком едва ли не самом существенном вопросе программы, как вопрос о проливах, то нужно это подчеркнуть и дать понять: в переговорах с ними мы не покушались на их программу национального освобождения; в переговорах с Англией они это делают и заставляют нас отступить от программы, которую они же заставили нас принять и закрепить в договоре. Имейте в виду, что если мы пойдем на какие-нибудь конкретные уступки, то эти конкретные уступки должны быть сделаны в письменной форме, и что им не следует давать ничего устно, ибо устно они всегда могут переврать и исказить... С коммунистическим приветом, Л. Карахан" (АВПР. ф. 04. оп. 39. п. 233. д. 53021. лл. 10-19).

С. Аралов Л. Карахану: "23 сентября 1922 г. Замкоминдел Риза-Нур-бей мне сегодня заявил, что Туркправительство настаивает на участии в конференции Совроссии. Окончательное оформление этого вопроса будет решено по возвращении предсовкома Коминдига. Я предложил послать Мустафе мое предложение, что Совправительство находит полезным в общих интересах участие на конференции Совроссии и надеется, что Туркправительство будет настаивать перед державами Антанты на включении Совроссии и там проведет в жизнь Московский договор. Аралов" (РГАСПИ. ф. 5. оп. 1. д. 2205. л. 24).

Протокол №17 заседания пленума Кавбюро ЦК РКП)б) о Карсской конференции: "3 октября 1922 г. Присутствовали: члены Кавбюро ЦК РКП(б) т.т. Орджоникидзе, Киров, Назаретян, Мдивани, Фигатнер, Элиава, Плешаков, Нариманов, Мясников, Гусейнов, Шахтахтинский, Абилов, Султанов, Егоров, Маврин.

...Слушали: 2. О Карсской конференции. Постановили:

2. (1) Вести переговоры, строго держась рамок Московского договора. (2) Демонстрировать солидарность кавказских республик с Ангорой в борьбе с Антантой. (3) Оказывать усиленную помощь в этой борьбе (деньгами и т.п.). (4) Считать невозможным при данных условиях заключение военного договора между кавказскими республиками и Ангорой, не уклоняясь, однако, от более жесткого политического сближения Закавказских республик с Ангорой, Персией и Афганистаном, если этот вопрос будет выдвинут ангорской делегацией. Секретарь Кавбюро ЦК РКП Фигатнер" (РГАСПИ. ф. 64. оп. 1. д. I. л. 145).

© ИА REGNUM, Москва, 9 августа 2011
 
 
 
promo eto_fake march 28, 2012 00:37 5
Buy for 10 tokens
Large Visitor Globe Поиск по сообществу по комментариям 2leep.com