?

Log in

No account? Create an account
 
 
05 Июль 2015 @ 03:48
Присосавшиеся к архивам мироненки (пивоваровы) и их лукавство о Войне и СССР, Ч.2/2  
Начало

«Красные» начинают и … проигрывают

Кстати… А чего собственно «ждут» от Сталина сторонники версии «Нам разведка доложила точно», принятия какого именно решения? То, что и армия, и вся страна напряженно готовилась отражению германской агрессии, кажется очевидным любому непредвзятому человеку, интересующемуся историей.

Как бы Сталин ни был уверен в самоубийственности фашистского нападения до окончания войны с Англией, какое бы эмоциональное отторжение ни вызывали иные донесения разведки, он не собирался оставлять без ответа концентрацию войск вермахта на границе.

По мнению Курта фон Типпельскирха, автора «Истории Второй мировой войны», в прошлом генерала вермахта, занимавшего видный пост в германском генштабе накануне восточной кампании, советское руководство предпринимало неотложные военные приготовления и меры по защите границы. «Советский Союз приготовился к вооруженному конфликту, насколько было в его силах. На стратегическую внезапность германское командование не могло рассчитывать. Самое большее, чего можно было достигнуть – это сохранить в тайне срок выступления, чтобы тактическая внезапность облегчила вторжение на территорию противника», - заключает Типпельскирх. И, как мы знаем, немцам это удалось.

К сожалению, никакие даже самые оперативные и продуманные действия советского военно-политического руководства по повышению боеготовности РККА не могли радикально изменить критический дисбаланс между СССР и Третьим рейхом, порожденный разным качественным состоянием вооруженных сил двух стран: германский вермахт после окончания войны с Францией оставался отмобилизованной армией военного времени, в то время как Красная армия представляла собой неотмобилизованую армию мирного времени.

Что могло предпринять советское руководство для исправления сложившегося положения? В апреле — мае 1941 г. было осуществлено скрытое отмобилизование военнообязанных запаса под прикрытием «Больших учебных сборов» (БУС). Всего под этим предлогом было призвано свыше 802 тыс. человек, что составляло 24% приписного личного состава по мобилизационному плану МП-41. Это позволило усилить половину всех стрелковых дивизий РККА (99 из 198), расположенных в западных округах, или дивизий внутренних округов, предназначенных для переброски на запад.

Следующий шаг подразумевал всеобщую мобилизацию. Однако именно на этот шаг Сталин пойти не решился. Как отмечает военный историк Алексей Исаев, перед большинством участников Второй мировой войны стояла трудноразрешимая дилемма: выбор между эскалацией политического конфликта объявлением мобилизации или вступление в войну с неотмобилизованной армией. Объявление мобилизации, как показали события лета 1914 года, было равносильно объявлению войны.

Примечательный эпизод приводит Г.К. Жуков в книге «Воспоминания и размышления». 13 июня 1941 года он и Тимошенко доложили Сталину о необходимости приведения войск в полную боевую готовность. Жуков приводит следующие слова вождя: «Вы предлагаете провести в стране мобилизацию, поднять сейчас войска и двинуть их к западным границам? Это же война! Понимаете ли вы это оба или нет?!». Товарищ Жуков скромно умалчивает о своей реакции. Разумеется, и начальник Генштаба, и нарком Тимошенко прекрасно понимали, что объявление всеобщей мобилизации равнозначно объявлению войны. Но их дело «маленькое» – предложить. А товарищ Сталин пусть решает. И берет на себя ответственность.

Допустим на минуту, что объявление войны Германии – выход из положения и способ избежать испытаний 41-го. Но вот закавыка: от начала мобилизации до полного перевода армии и тыла на военные рельсы должно пройти время.

В «Соображениях об основах стратегического развертывания вооруженных сил Советского Союза сентября 1940 года» отмечается, что «при настоящей пропускной способности железных дорог юго-запада сосредоточение главных сил армий фронта может быть закончено лишь на 30 день от начала мобилизации, только после чего и возможен будет переход в общее наступление для решения поставленных выше задач». Речь идет о Киевском особом военном округе, но, понятно, что в других округах складывалась похожая ситуация.

Следовательно, объявлять войну 13 июля, как это предлагали Жуков и Тимошенко, было уже поздно. Немцы без труда форсировали бы последние приготовления и обрушились на все те же неотмобилизованные части и соединения РККА. Только на этот раз Советский Союз становился страной-агрессором. Получается, что объявлять всеобщую мобилизацию надо было не позже середины мая. Предположим, что вермахт терпеливо ждал бы месяц, пока на границе соберутся советские войска и перейдут в наступление.

Но даже при подобном сверхблагоприятном варианте наш успех выглядит весьма проблематично. Историк Валерий Августинович отмечает: «Что было бы, если бы Красная Армия первой начала военные действия против Германии летом 1941 года, можно только гадать… Однако на основании встречных сражений 1941-43 гг. … предположение о масштабном поражении Красной Армии на первом этапе не кажется невероятным – она была системно (а не просто временно) не готова к современной войне».

Получается, что Сталину, чтобы «оправдаться» перед будущими критиками надо было в середине мая без всякого повода и на основании противоречивых сведений и прогнозов, нарушив пакт о ненападении, двинуться войной на рейх, понимая, что Красная армия еще не готова на равных бороться с немцами.

Работа над «ошибками»

С.М. - ….когда 28 июня пал Минск, у Сталина наступила полная прострация.

Корр. — А это откуда известно?

С.М. — Есть журнал посетителей кремлевского кабинета Сталина, где отмечено, что нет вождя в Кремле день, нет второй, то есть 28 июня. Сталин, как это стало известно из воспоминаний Никиты Хрущева, Анастаса Микояна, а также управляющего делами Совнаркома Чадаева (потом — Государственного комитета обороны), находился на "ближней даче", но связаться с ним было невозможно. Никто не мог понять, что происходит. И тогда ближайшие соратники — Клим Ворошилов, Маленков, Булганин — решаются на совершенно чрезвычайный шаг: ехать на "ближнюю дачу", чего категорически нельзя было делать без вызова "хозяина". Сталина они нашли бледного, подавленного и услышали от него замечательные слова: "Ленин оставил нам великую державу, а мы ее просрали". Он думал, они приехали его арестовывать. Когда понял, что его зовут возглавить борьбу, приободрился. И на следующий день был создан Государственный комитет обороны.

Что ж, давайте откроем этот самый журнал посещений кабинета Сталина в Кремле, на который ссылается С. Мироненко. Однако!... Оказывается, в субботу 28 июля, как и в предыдущий день, Сталин работал! У него побывало 19 посетителей, в том числе Микоян, Маленков, Булганин, которым вовсе не требовалось, чуть ли не рискуя жизнью, искать перепуганного главу государства на «ближней» даче. Между прочим, сведения из журнала посещений опубликованы в двухтомном сборнике документов «1941 год» (М. Международный фонд «Демократия», 1998 г.), в редакционный совет которого входил г-н Мироненко. Удивительно, что ведущий архивист страны столь вольно трактует документы, к публикации которых он приложил руку, и одновременно кропотливо цитирует «байки» - по другому и не скажешь - Хрущева, который в этой время сидел в Киеве.

С.М. - К примеру, пакт Молотова-Риббентропа — что это такое?

Корр. — Советско-германский договор о ненападении, который позволил СССР оттянуть начало войны, чтобы провести перевооружение армии.

С.М. — Таким он в обществе и воспринимался, когда подписывался в августе 1939 года. А позже, во времена перестройки, общество узнало, что вместе с пактом был подписан протокол о фактическом разделе территории Польши между Германией и Советским Союзом. СССР присоединил также три прибалтийские республики, другие территории.

Корр. — Такие были времена. Чехословакию тоже разделили без ее ведома мюнхенскими соглашениями в 1938 году.

С.М. — И что? Если "все замазаны", значит, все правы? Это не снимает вопроса, был ли тот пакт ошибкой или нет.

Историк, который пытается давать этические оценки политическим событиям, ступает на скользкий путь. Что же касается, целесообразности заключения пакта и мотивов, двигавших советским руководством, не рискуя ввязываться в детальный разбор данной проблемы, приведу лишь мнение на этот счет Уинстона Черчилля: «Если бы, например, по получении русского предложения Чемберлен ответил: «Хорошо. Давайте втроем объединимся и сломаем Гитлеру шею» - или что-нибудь в этом роде, парламент бы это одобрил … и история могла бы пойти по иному пути. Вместо этого длилось молчание… Для безопасности России требовалась совершенно иная внешняя политика… Россия должна была позаботиться о себе».

Корр. — По одной из версий — пакт безупречный. Если бы СССР в 1940 году не продвинулся на территорию Польши и Прибалтики, то, не исключено, Москву бомбили бы в первые же дни войны.

С.М. — Авторы этой версии упускают из виду, что, подписав договор с Германией, мы получили общую с ней границу, которой не имели до 1939 года. Латвия, Литва, Эстония, Польша — они были для нас фактически буферными государствами. Какими бы слабыми ни были у них армии, но они в случае агрессии обеспечили бы нам неделю, а то и две, и не было бы этого "внезапного нападения".

Историк Олег Вишлев признает неубедительными утверждения, что германо-советский договор дал «зеленый свет» нападению Германии на Польшу. Окончательное решение о войне против Польши было принято Гитлером в феврале и оформлено соответствующей директивой в начале апреля 1939 r.1S, то есть еще тогда, когда о германо-советском сближении не было и речи. К 23 августа 1939 г. германские вооруженные силы фактически уже завершили боевое развертывание для нападения на Польшу в соответствии с оперативным планом, утвержденным еще 15 июня 1939 г.

Столь же безосновательна попытка рассматривать прибалтийские страны в качестве буферных государств, которые якобы неделю другую могли сопротивляться германскому вторжению. Напомним, что с Данией немцы разобрались за несколько часов. Голландия, военно-промышленный потенциал которой превышал возможности всех прибалтийских стран вместе взятых, сражалась пять дней. Целых 18 дней заняла у Гитлера оккупация Бельгии, но для нашей ситуации это некорректный пример, поскольку здесь вермахту помимо бельгийской армии пришлось иметь дело с английскими и французскими войсками.

Наконец, из чего собственно С. Мироненко сделал вывод о том, что прибалты собирались сопротивляться германскому вторжению? В то время в Литве, Латвии и Эстонии у власти находились праворадикальные режимы авторитарного типа.

Между тем прибалтийские лидеры А. Сметона, К. Ульманис и К. Пяст и пальцем не шевельнули, чтобы организовать отпор «экспансии» так ненавистных им Советов.

Возможно, им помешало то обстоятельство, что часть населения испытывала просоветские симпатии, однако, по крайней мере, не менее широкое распространение в Прибалтике получили антикоммунистические и фашистские взгляды. Только в одной Эстонии в 1939 году насчитывалось порядка 160 ассоциаций и обществ, которые занимались пропагандой национал-социализма и прогерманских идей.

Почему же прибалтийские армии должны были воевать с близкими им по убеждениям и менталитету германскими фашистами? Скорее всего, они с удовольствием присоединились к походу «старших братьев» на Восток. Конечно, это лишь предположение, но под ним куда больше оснований, чем под теорией С. Мироненко о буферных государствах, «погубленных» пактом Риббентропа-Молотова.

Мы не «бежали»

Корр. — Советский Союз умиротворял Гитлера?

С.М. — А как же? Германия создавала "армию вторжения": под штыки поставили несколько миллионов немцев. Армию надо кормить. Вот и поставлял Советский Союз в Германию зерно, мясо, молоко и прочую сельхозпродукцию. Поставляли нефть, благодаря чему Германия обеспечивала горючим танки. До 22 июня включительно из СССР шли эшелоны с редкоземельными элементами. Все это вело к эскалации войны. Пакт Молотова-Риббентропа — это стратегическая ошибка, если не сказать преступление советского руководства и лично товарища Сталина.

Корр. — Прямо-таки преступление?

С.М. — Выполняя договор, СССР укреплял армию своего врага.

К сожалению, данные рассуждения трудно охарактеризовать иначе как обывательские. Начнем с того, что, как выяснили исследователи И. Пыхалов и В. Сиполс, для советской экономики поставки сырья были не слишком обременительны. Любителям же посетовать на идущие в Германию эшелоны не стоит забывать, что эшелоны шли и в противоположном направлении – в СССР. Они везли высококачественные трубы Маннесман, мощные подъемные краны для установки тяжелых орудий фирмы Демаг, самолеты, нефтедобывающее оборудование, образцы новейших вооружений и боевой техники, в которой, между прочим, остро нуждался вермахт.

Сталин неоднократно высказывал подозрение насчет того, что немцы предлагают советской стороне устаревшую технику, но специалисты рассеивали его сомнения. Так что, если это и была игра, то в эту игру обе стороны играли на полном серьезе. Например, за 1940-41 годы СССР получил из Германии 6430 металлорежущих станков, многие из которых были уникальны и в нашей стране не производились. В это же время в самой Германии состояние станочного парка оставляло желать лучшего. И это ценное оборудование всю войну работало на снабжение Красной армии. В это же время сырье, которое поставлял Советский Союз до 22 июня 41-го, уже ничем не могло помочь вермахту. Так кто же и чью армию «укреплял»?

Кстати, помимо самой разнообразной передовой техники, а значит и прогрессивных технологий, Берлин поставлял Советам и сырье - верхнесилезский уголь, алюминий, кобальт. Всего с момента заключения пакта в августе 1939 года по июнь 1941 года СССР экспортировал в Германию товаров на 672 млн марок, Германия со своей стороны поставила товаров на 507 млн марок, однако с учетом 150-миллионного германского кредита дисбаланс оказывается совсем невелик.

С.М. - Красная армия училась воевать по ходу войны и окончательно освоилась лишь к концу 1942-го — началу 1943 года. Добавьте сюда, что в годы большого террора были перебиты чуть ли не все высшие военные кадры, имевшие опыт командования крупными соединениями. И вам будет понятно, почему к сентябрю 1941 года количество наших солдат, оказавшихся в немецком плену, сравнялось со всей довоенной регулярной армией.

В отношении «выбитых» высших военных кадров стоит задать уточняющий вопрос: где и когда они набирались опыта руководства крупными соединениями? Ответ один – на Гражданской войне. Скорее это был опыт со знаком «минус». О чем, в частности, свидетельствовали беспомощность В. Блюхера во время конфликта на озере Хасан и неудачная попытка Г. Кулика командовать Жуковым на Халхин-Голе. Если говорить в целом о состоянии офицерских кадров в РККА, то при желании не составляет труда выяснить, что губительные последствия репрессий для комсостава – не более чем миф.

В справке Управления по начсоставу НКО за 1940 г. сообщается: общее число командиров и комиссаров, уволенных по политическим мотивам (с учётом восстановленных), составляет за 1937 г. около 7,7%, а за 1938 г. – около 3,8% списочной численности комсостава. Американский историк Роджер Риз в книге «Сталинские солдаты поневоле. Социальная история Красной Армии» отмечает: «Широко распространено предположение, что все уволенные из Вооружённых сил в 1937-38 гг. были арестованы по политическим мотивам и были казнены или лишены свободы. Но это допущение ложно». В числе пострадавших от чисток оказываются уволенные из армии по причинам, далеким от политики: пьянство, моральное разложение, уголовные преступления, убытие по болезни или смерти.

С 1928 г. РККА увеличивала свою численность головокружительными темпами. Лишь за 1939-41 гг. её списочный состав вырос больше чем втрое, и в канун войны около 75% офицеров и 70% комиссаров занимали свои должности менее года. Роджер Риз разъясняет сложившуюся ситуацию следующим образом: «На самом деле с 1 января 1939 по 1 мая 1941 г. армия сформировала 111 новых стрелковых и по меньшей мере 50 новых бронетанковых и моторизованных дивизий. К июню 1941 г. в РККА было 303 дивизии, и когда грянула война, 81 из них была в стадии формирования. Таким образом, все офицеры, которые получили назначение в части, созданные после июня 1940 г., де-факто служили там меньше года. Это объясняет, почему 75% офицеров пребывали в своих должностях так недолго».

«Утверждения, будто плохая подготовка и низкие моральные качества офицеров стали побочным результатом «культа личности» и «чисток», противоречат множеству фактов, убедительно доказывающих, что все эти недостатки были присущи Красной Армии не только до развязывания репрессий, но ещё до укрепления личной власти самого Сталина», – заключает американский историк.

С.М. - Еще первые месяцы войны были страшны тем, что Советская армия не отступала. Отступление — это маневр, без которого войны не бывает. Но наши войска бежали. Не все, конечно,— были те, кто сражался до последнего. И их было немало. Но темпы наступления немецких войск были ошеломляющими.

Трудно «без гнева и пристрастия» читать подобные тирады, особенно в год юбилея Победы, особенно, если они исходят от известного историка. Дабы не давать волю эмоциям, приведу лишь одно документальное свидетельство, а именно запись от 29 июля в дневнике Франца Гальдера: «…русские всюду сражаются до последнего человека. Лишь местами сдаются в плен…». Заметим: бойцы Красной армии, которые «сражаются до последнего» для Гальдера – правило, для Мироненко – исключения. О «бегущих» Гальдер упоминает лишь применительно к ситуации полного окружения, когда очутившись в безвыходном положении – без боеприпасов, а зачастую и без командиров, солдаты стараются переодеться в гражданскую одежду, чтобы выбраться к своим. Нигде германский генерал не упоминает о наших бойцах, бегущих с поля боя. О том же свидетельствует Курт фон Типпельскирх: «Русские держались с неожиданной твердостью и упорством, даже когда их обходили и окружали».

Кто потерпел катастрофу в 41-м?

Думается, что интервью С. Мироненко - повод не только развеять мифы бытующие, как мы видим, даже в среде специалистов, но и задуматься в целом об оценке событий лета-осени 1941 года.

Насколько оправдана сложившаяся в советском-российском обществе традиция использовать для характеристики начального этапа Великой Отечественной такие эпитеты как «крах», «трагедия», «катастрофа»?

Как бы ни были уместны наши боль и разочарование ввиду драматических событий лета – осени 1941-го, вряд ли эмоции должны заслонять от нас факты.

Предвижу возражения: разве потеря огромной территории, разгром частей, соединений и целых фронтов – это не факты?! Давайте, разберемся. К сожалению, источники приводят сильно отличающиеся данные о потерях противоборствующих сторон. Однако при любой методике подсчетов боевые потери РККА (убитыми и ранеными) летом-осенью 41-го оказываются минимальными в сравнении с другими периодами войны. В то же время максимального значения достигает число советских военнопленных. По данным германского генштаба в период с 22 июня по 1 декабря 1941 г. на Восточном фронте было захвачено свыше 3,8 млн красноармейцев – поражающее воображение цифра.

Но и это обстоятельство нельзя оценивать однозначно. Во-первых, лучше быть пленным, чем убитым. Конечно, эти люди, за исключением тех, кому удалось бежать и вновь взять в руки оружие, были потеряны для дела обороны. С другой стороны, колоссальное число пленных легло тяжким грузом на экономику Третьего рейха. Людские, материальные, технические ресурсы, затраченные на содержание – пусть даже в нечеловеческих условиях - сотен тысяч здоровых мужчин, невозможно было компенсировать результатами малоэффективного рабского труда, сопряженного со случаями вредительства и саботажа.

Подавляющее большинство пленных было захвачено в так называемых «котлах», в которые попадали советские части вследствие стремительных охватывающих маневров вермахта. Многочисленные «котлы», становясь очагами ожесточенного сопротивления, отвлекая на себя значительные силы противника, превращались в своеобразные «черные дыры», пожиравшие самые ценный и необходимый для успеха Гитлера ресурс – время. Как бы это ни цинично звучало, но Красная армия, растрачивая в «котлах» восполняемые ресурсы в виде личного состава и вооружений, отнимала у противника то, что он не мог получить и восстановить ни при каких обстоятельствах.

Мы уже отмечали, что блицкриг был единственным вариантом, при котором Третий рейх мог одержать верх во Второй мировой войне.

Давно уже признано, что в 1941 году Красная армия сорвала блицкриг. Но почему тогда не довести эту мысль до логического завершения и не признать, что именно в 1941 году Красная армия со всеми неудачами и характерными для нее изъянами предопределила исход войны.

А можно – и нужно – выразиться конкретнее: именно в 1941 году Советский Союз нанес поражение Германии. В верхушке рейха вряд ли существовали сомнения на сей счет. 29 ноября 41-го министр вооружений Тодт заявил фюреру: «В военном и военно-политическом отношении война проиграна». А ведь час «Х» для Берлина еще не наступил. Спустя неделю после заявления Тодта советские войска перешли в контрнаступление под Москвой. Минула еще неделя, и Германия вынуждена была объявить войну Соединенным Штатам. То есть гитлеровский замысел войны - разгромить Советы, нейтрализовать тем самым США и развязать руки Японии, чтобы, в конечном счете, сломить сопротивление Англии – рухнул окончательно. Понимал это и Сталин. Потому и озадачил прибывшего в декабре 41-го в Москву главу британского МИДа Энтони Идена предложением первым делом обсудить вопрос о послевоенном устройстве Европы.

Признание факта поражения Германии в 1941 году лежит скорее не в рамках исторических исследований, а в области психологии: очень непросто «уложить» в сознании данный вывод, зная, что война продолжалась бесконечные три с половиной года, зная, какие жертвы предстояло принести нашей армии и народу, прежде чем в Потсдаме был подписан Акт о безоговорочной капитуляции.

Почему же, несмотря на очевидный исход, война продолжалась и потребовала такого неимоверного напряжения сил? Главная причина – непоколебимая позиция нацистского вождя. Гитлер верил в свою счастливую звезду, а на случай поражения у фюрера имелось следующее объяснение-оправдание: если германский народ проиграет войну, он не достоин своего высокого призвания. Немецкий историк Берндт Бонвеч указывает: «Выиграть эту войну Германия не могла никак. Была лишь возможность договоренности на определенных условиях. Но Гитлер был Гитлером, и под конец войны он вел себя все более безумно…».

Что могли предпринять немцы после провала плана «Барбаросса»? Перевести экономику страны на военные рельсы. С этой задачей они справились блестяще. И все равно по объективным условиям военно-промышленный потенциал Третьего рейха значительно уступал возможностям союзников. Немцы также могли дождаться грубой ошибки противника. И весной 42-го они дождались такой ошибки в виде провальной Харьковской операции и воспользовались ей максимально эффективно, вновь захватив стратегическую инициативу. Однако больше таких фатальных просчетов военно-политическое руководство СССР не допускало.

Вот собственно и все. Германии оставалось еще рассчитывать на чудо, и не только метафизического, но и вполне рукотворного характера: например, на заключение сепаратного мира или на создание «оружия возмездия». Но чудес не произошло.

Что касается, вопроса о продолжительности войны, то ключевым фактором здесь стала затяжка с открытием второго фронта. Несмотря на вступление в войну США и решимость Англии продолжать борьбу, до высадки союзников в Нормандии в июне 44-го Гитлер по сути дела продолжал воевать против одного главного соперника в лице СССР, что в известной мере компенсировало последствия провала блицкрига и позволяло Третьему рейху с прежней интенсивностью вести кампанию на Востоке. Что же касается широкомасштабных бомбардировок союзной авиацией территории рейха, то они не нанесли сколь-нибудь заметного ущерба германскому ВПК, о чем свидетельствовал американский экономист Дж.К. Гелбрейт, который во время войны руководил группой аналитиков, работавших на ВВС США.

Неизменная стойкость русского солдата, растущее мастерство военачальников, трудовой подвиг тыла, талант инженеров и конструкторов неумолимо вели к тому, что чаша весов склонялась на сторону Красной армии. И без открытия второго фронта Советский Союз побеждал Германию, только в этом случае окончание войны пришлось бы не на май 45-го, а на более позднюю дату.

Статья опубликована в рамках социально-значимого проекта, осуществляемого на средства государственной поддержки, выделенные в качестве гранта в соответствии с распоряжением Президента Российской Федерации №11-рп от 17.01.2014 и на основании конкурса, проведенного Общероссийской общественной организацией Общество «Знание» России.

Максим Зарезин
специально для «Столетия», 1 июня 2015
 
 
 
promo eto_fake март 28, 2012 00:37 5
Buy for 10 tokens
Large Visitor Globe Поиск по сообществу по комментариям 2leep.com
 
LiveJournal: pingback_botlivejournal on Июль, 5, 2015 01:19 (UTC)
Присосавшиеся к архивам мироненки (пивоваровы) и их лу
Пользователь rbsysnn сослался на вашу запись в своей записи «Присосавшиеся к архивам мироненки (пивоваровы) и их лукавство о Войне и СССР, Ч.1/2» в контексте: [...] ивую информацию, и принимать на ее основе решения, от которых зависела судьба страны. Окончание [...]
LiveJournal: pingback_botlivejournal on Июль, 5, 2015 01:22 (UTC)
Присосавшиеся к архивам мироненки (пивоваровы) и их лу
Пользователь rbsysnn сослался на вашу запись в своей записи «Присосавшиеся к архивам мироненки (пивоваровы) и их лукавство о Войне и СССР, Ч.2/2» в контексте: [...] л взят у в Присосавшиеся к архивам мироненки (пивоваровы) и их лукавство о Войне и СССР, Ч.2/2 [...]