?

Log in

No account? Create an account
 
 
19 Июнь 2015 @ 03:18
Азербайджанские мифы о Карабахе #8/15, Ч.1/2  
Ещё по теме Армении и Азербайджана

Армения для Турции, или Ленин и Кемаль в поисках формулы "союза"
Станислав Тарасов. Цикл 2011 года «Азербайджанские мифы о Карабахе»

В связи с вспыхнувшей полемикой вокруг статьи "За что Баку атакует московского корреспондента Washington Post" ИА REGNUM публикует восьмой очерк из авторской серии Станислава Тарасова "Азербайджанские мифы о Карабахе". ©

Другие части серии


___
Для людей левых убеждений в Турции Мустафа Кемаль Ататюрк и Владимир Ленин – близнецы-братья. На праздновании Первомая, 2010 год.

В седьмом очерке автор остановил внимание на том, что на начало марта 1921 года дипломатические диспозиции Кремля и Ангоры выглядели следующим образом. Эривань, Зангезур и часть Нагорного Карабаха находились под контролем дашнакского правительства, осуществившего в конце февраля 1921 года антибольшевистский переворот. В этой связи представитель советской Армении не принимал участие в переговорах с прибывшей в Москву делегацией ВНС Турции. Попытки советского Баку добиться признания статуса независимости Азербайджана со стороны РСФСР, чтобы выступить в роли субъекта международного права и получить возможность самостоятельно вступить в дипломатические и иные отношения с другими государствами мира, были блокированы.В итоге Москва и Ангора остались один на один.

Наркоминдел РСФСР Георгий Чичерин понимал, что подписание международного документа, которое было выполнено представителем государства за рамками или срока его полномочий, это действие ultra vires, и как таковое не создает никаких обязывающих последствий для данного государства.

В этой связи возникала проблема правовой дееспособности делегации Кемаля Ататюрка. Многое зависело от исхода переговоров, проходивших на конференции в Лондоне - Англии, Франции, Италии, Греции и приглашенной делегации Турции. Судя по запросу, который делал накануне Г. Чичерину комиссар по иностранным делам ВНСТ Бекир Сами-бей относительно договоренностей в Лондоне Красина "по Востоку", можно предположить, что советская сторона давала какие-то авансы Ангоре решить проблему легитимности правительства Мустафы Кемаля (Известия. 13 февраля 1921 года. № 32).

К тому же этой позиции придерживался и Черчилль. "До сих пор, - писал он 22 февраля 1921 года, - мне еще не приходилось встречать ни одного британского чиновника, который не держался бы того мнения, что наши восточные и ближневосточные затруднения чрезвычайно облегчались бы, если бы мы заключили мир с Турцией. Возможности возобновления войны вызывают во мне величайшие опасения. Грекам, может быть, удастся разбить турецких националистов на фронте и проникнуть на некоторое расстояние вглубь Турции, но чем большую территорию они захватят и чем дольше они останутся в ней, тем дороже это им обойдется. Результаты подобного положения вещей отзовутся главным образом на нас и в меньшей степени на французах. Возможные последствия крайне неблагоприятны для нас. Турки и окажутся в объятиях большевиков, в Месопотамии вспыхнут волнения как раз в тот критический период, когда наша армия в этих краях сокращается. По всей вероятности, нам не удастся удержать Мосул и Багдад без помощи большой и дорогостоящей армии. Французы и итальянцы по-своему истолкуют свою тактику, а нас будут всюду изображать как главного врага ислама" (И.М.Лемин. Внешняя политика Великобритании от Версаля до Локарно, 1919-1925. М., 1947. с. 322).

В Лондоне турецкая делегация выступила в объединенном составе - "законное" правительство Стамбула и правительство ВСНТ, которое удостоилось только статуса де-факто. Многие историки считают, что таким образом, то есть используя фактор легитимности, английская дипломатия стремилась сорвать проходившие в это же время в Москве советско-турецкие переговоры. Есть и второй аргумент: как писал сам Мустафа Кемаль, Наркоминдел ВНСТ Бекир Сами-бей, "взял на себя обязанность склонить турецкое правительство к политике экспансии на советском Кавказе, с тем, чтобы мобилизовать кавказские народы под руководством турок и при поддержке англичан на борьбу против большевизма" (Мустафа Кемаль. Путь новой Турции. Т.4. М., 1929, с. 12-14). Но, во-первых, Лондон фактически не отступил от позиций преамбулы торгового соглашения с Россией, во-вторых, он давал понять Кремлю, что необходимо вести "общую игру": большевизируйте Кавказ, но придерживайтесь заключенных договоров и соглашений, подписанных Антантой.

Речь, в первую очередь, шла о Севрском мирном договоре. Мы предлагаем сравнить параметры двух документов. Севрский договор: Восточная Фракия вместе с Адрианополем, Галлиполийский полуостров, а также город Измир с окрестностями передавались Греции. Статья 62 предоставляла "местную автономию для тех областей, в которых преобладал курдский элемент и которые расположены к востоку от Евфрата, к югу от южной границы Армении". Статья 64: "Если в течение годичного срока курдское население указанных в статье 62 областей обратится в Совет Лиги наций, указывая, что большинство населения в этих областях желает быть независимым от Турции, если Совет найдет тогда, что это население способно к этой независимости, и если он предложит предоставить ему ее, то Турция отныне обязуется сообразоваться с этим предложением и отказаться от всяких прав и правооснований на эти области". Статьи 88-93 касались Армении. Турция заявляла, что она признает Армению в качестве свободного и независимого государства (ст. 88). Турция и Армения соглашались представить на третейское решение президента Соединенных Штатов Америки определение границы между Турцией и Арменией в вилайетах Эрзерума, Трапезунда, Вана и Битлиса... (ст. 89). Сирия, Ирак и Палестина отделялись от Османской империи и должны были стать подмандатными территориями (ст. 94-95), а Геджас признавался Турцией независимым государством (ст. 98).

Ответное письмо Наркоминдела РСФСР Г. Чичерина национальному лидеру Турции, уже цитированное ранее излагало условия установления дипотношений РСФСР с Ангорой: "1. Провозглашение независимости Турции. 2. Включение в состав Турецкого государства бесспорно турецких территорий. 3. Провозглашение Аравии и Сирии независимыми государствами. 4. Решение, принятое большим национальным собранием, предоставить турецкой Армении, Курдистану, Лазистану, Батумской области, восточной Фракии и населению в пределах территории со смешанным турецко-арабским элементом высказаться самим о своей собственной судьбе. 5. Признание за национальными меньшинствами в пределах нового турецкого государства, возглавляемого большим национальным собранием, всех прав, предоставляемых национальным меньшинствам государств Европы с наиболее свободным строем" (Правда. №123 от 9 июня 1920 года). Это был кремлевский вариант Севра.

Лондонская конференция (конец февраля - начало марта 1921 года) закончилась следующими важными для понимания и оценки ситуации условиями. Первое: турецкая делегация может считаться юридически легитимной только в "объединенном варианте" Стамбул - Ангора. Во-вторых, позиции Севрского договора в основе своей сохраняются. Третье: Восточная граница Турции должна проходить по турецко-персидской пограничной линии, согласно договору, заключенному между Турцией и Арменией Александропольскому договор от 2 декабря 1920 года.

Напомним в этой связи некоторые положения этого договора: к Турции отходили Карсская область и Сурмалинский уезд, районы Нахичевани, Шарура и Шахтахты объявлялись временно находящимися под протекторатом Турции, где "посредством плебисцита будет установлена особая администрация". В свою очередь Армения признавала аннулированным Севрский мирный договор.

Таким образом, с формально юридической стороны максимум, на что могли рассчитывать турки на переговорах в Москве, это признание (!) ею Александропольского договора, заключенного Ангорой с дашнакской Арменией, что собственно говоря, предприняли турецкие дипломаты в Москве. Если бы Кремль пошел по сценарию Лондона, то есть "возвращался в Антанту", и продолжал бы придерживаться заявленных ранее принципов в выстраивании отношений с Ангорой, то нельзя было исключать вооруженных столкновений большевиков с кемалистской Турцией. Это входило в планы Лондона, поскольку на апрель месяц было назначено наступление греческих войск на Ангору. "В ходе лондонской конференции, за время пребывания в Лондоне, греческие делегаты, несомненно, вынесли впечатление, что британский премьер-министр в глубине души не был бы огорчен, если бы увидел, что предложение о посредничестве отвергнуты и греческое наступление возобновлено", - отмечается в одном английском внешнеполитическом документе (И.М. Лемин. Указ. соч. с 325).

Это - самый загадочный эпизод в истории советско-британских отношений того периода. Кремлю предстояло делать выбор. Признание Александропольского договора, как настаивала турецкая сторона, выводило армянский вопрос в сферу только армяно-турецких отношений. Принятие предложенных Великобританией правил "игры" ориентировалось на одновременное военное наступление на Ангору с кавказского направления советских войск, а с западного должны были наступать греки.

 
 
 
promo eto_fake март 28, 2012 00:37 5
Buy for 10 tokens
Large Visitor Globe Поиск по сообществу по комментариям 2leep.com