?

Log in

No account? Create an account
 
 
14 Май 2015 @ 21:31
Откуда взялась переписка Курбского с Грозным  
По теме: Дело Курбского

Переписка Ивана Грозного с Андреем Курбским
Историк Борис Морозов об измене Андрея Курбского, изучении переписки и дискуссиях о ее подлинности

В чем Андрей Курбский обвинял Ивана Грозного? Каково значение их переписки для изучения истории России? Какие споры вели ученые относительно подлинности документа? Об этом рассказывает кандидат исторических наук Борис Морозов. ©

Также у Бориса Морозова: Библиотека Ивана Грозного


Иван Грозный выслушивает письмо от Андрея Курбского

Борис Морозов — кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Института славяноведения РАН, доцент кафедры истории России средневековья и раннего нового времени факультета архивного дела Историко-архивного института РГГУ


— Одним из главных книжных сюжетов истории нашей культуры XVI века является знаменитая переписка царя Ивана Грозного с князем Андреем Курбским. Суть этой, с одной стороны, академической проблемы ученых, но достаточно, может быть, известной и важной для широкой публики — эта переписка является одним из главных источников жизни самого Ивана Грозного, поскольку он там описывает свою жизнь и в целом перипетии политической борьбы этого времени. Знатнейший князь, воевода, герой Казанского взятия — Андрей Курбский вдруг еще до массовых казней, до начала опричнины решает сбежать, изменить царю, а для боевого командира во время войны с Польско-Литовским государством это, конечно, измена, и он, будучи во главе значительного воинского контингента, будучи тогда воеводой в городе Юрьеве-Ливонском (впоследствии Дерпте, нынешнем Тарту), заранее подготовив это бегство, переходит на сторону неприятеля, становится уже вражеским воеводой, литовским, ходит во главе польско-литовских войск против своих соплеменников.

Чтобы оправдать неординарное для того времени событие, хотя такие перебежки были и раньше, особенно в конце XV — начале XVI века, когда эти пограничные владетельные князьки считали, что они могут служить то Литовскому князю, то Московскому, но уже была все-таки другая эпоха — середина XVI века, развитие Московского единого государства. И он пишет послание Ивану Грозному: нападение — лучший способ защиты. Он с первых строк начинает обвинять Ивана Грозного в массовых казнях, кровопролитии его же, как он пишет, подручников, своих первых воевод. Хотя я говорю, что еще этих массовых казней не было, был 1564 год, опричнина началась вскоре и, возможно, была реакцией на эту измену, очень важную в военном, стратегическом отношении.

И это довольно краткое послание, риторическое, где он описал и свою судьбу, что он всю жизнь находится на войне, что с женой редко встречается. Эта риторика, характерная для того времени, послужила основой для создания переписки, комплекс-источника, потому что Иван Грозный ответил ему огромным посланием, в какой-нибудь современной публикации это занимает два десятка страниц. Первое послание, ответ Ивана Грозного, где он начал как бы по пунктам на каждое обвинение в свою сторону отвечать целым потоком информации в свое оправдание. Но самое интересное для историков, что он описал свою жизнь, начиная с детства. Собственно, все эти сюжеты, которые мы знаем из фильма Эйзенштейна «Иван Грозный», как малолетнего княжича Ивана обижают бояре и так далее, — это все было процитировано и красочно описано царем.

Это показывало, во-первых, его незаурядные литературные способности. Хотя, конечно, мы, специалисты, знаем точно, что сам он рукой это, конечно, не писал, это была диктовка, но он это все правил, диктовал и там же цитировал многочисленных исторических авторов. Это был памятник. Курбский, в свою очередь, ответил ему на это послание. В первую очередь обвинял его даже в этом излишнем красноречии, как он писал: «Многошумящее твое послание получил…» и так далее. И было еще одно письмо, последнее, но в целом это комплекс писем, волею судьбы сохранивший нам информацию об этом времени.

Тут нужен специальный комментарий, историко-архивный, археографический, а я по своей главной специальности являюсь архивистом-археографом, изучаю эти древние фонды. В целом у нас вообще таких личных писем XVI века в принципе не сохранилось буквально ни одного. Какие-то новые есть находки, но в целом жизнь людей скрыта от нас, потому что это все действительно погибало в деревянных строениях как у простых людей, так и у бояр, боярские архивы XVI века в принципе не сохранились. Поэтому эта переписка как факт культуры. Но это публицистика. Конечно, мы понимаем, что эти письма были открытые, они фактически пересылались и доходили до Москвы как рукописи, но это была, естественно, явная публицистика, рассчитанная на публику, открытое письмо.

Она давно привлекла внимание, и в XVIII веке дворянской культуры все наши историки поминали тогда еще, ее переписывали в XIX веке, были научные публикации. Но была одна деталь — я сразу о ней должен сказать, — что никаких подлинных не то что автографов, оригиналов этой переписки, а даже копий XVI века не находилось, а есть уже начиная с середины XVII века, точнее даже с 1620–30-х годов, и их довольно много, различных копий, списков, так что в целом она была популярна, известна.

И вдруг в 1971 году вышла книга американского профессора Эдварда Кинана — профессора Гарвардского университета, молодого тогда еще профессора, но потом ставшего известнейшим ученым специалистом по России, — которая полностью опровергала подлинность писем и Ивана Грозного, и Андрея Курбского, всей переписки. Довольно резко в целом говорил, что ни Курбский не мог писать, поскольку воевода вообще был не писатель, чуть ли мог быть неграмотным и не мог ни о чем говорить, ни Иван Грозный — все это миф, апокриф. Таким и было название книги. Но при этом профессор, серьезный историк и археограф, начал изучать сохранившиеся копии, списки и, главное, начал заниматься текстологической работой, поскольку в этих переписанных текстах были уже различные варианты. Он проделал очень большую работу по установлению редакций всех этих копий XVII века и, главное, нашел некоторые цитаты, взятые из другой известной публицистики конца XVI века — из монашеской переписки.

В принципе, это было для того времени обычное дело, такая риторика, копировавшаяся у других авторов, — это и памятник житийной литературы, и в других текстах это было обычное дело. Но в целом он очень серьезно продвинул изучение этих текстов, и, главное, эта дискуссия стимулировала, естественно, и наших ученых, это была мировая дискуссия. В течение 70–80-х годов все буквально специалисты по русской истории, древнерусской литературе занимались этой дискуссией, и ряд западных ученых поддерживали профессора Кинана, ряд его пытались опровергнуть. Но, главное, наши ученые, начиная с академика Лихачева и профессора Зимина, написали такие опровержения. Там была специальная книга профессора Скрынникова. Видимо, по заданию властей он тут же выпустил книжечку, напечатали опровержение с риторикой того времени про буржуазного фальсификатора, хотя она и была научной.

Изучение имевшихся многочисленных текстов переписки Ивана Грозного и Андрея Курбского дало очень многое для развития отечественной текстологии, археографии, было много интересных наблюдений в целом об эпистолярной публицистической культуре XVI века. Но вопрос все равно оставался: почему нет списков XVI века? То есть, конечно, гипотеза профессора Кинана, что это написал, сделал такую фальсификацию тоже князь, но уже XVII века — князь Шаховской, дальний родственник Курбского, — эта гипотеза конечно, не принималась. Но где списки? Почему нет XVI века?

Эта дискуссия была во многом повернута в другую сторону, закрылась моей находкой списка конца XVI века — первого послания князя Андрея Курбского. Этого было достаточно. Раз первое послание существовало в рукописях конца XVI века, ясно, что это уже не апокриф XVII века, не подделка князя Шаховского или кого-то еще. И эта находка была очень важна и в плане вообще изучения культуры конца XVI века. Это послегрозненская эпоха, потому что, действительно, при Грозном переписывать тексты, где его ругают и клеймят, было опасно и было не до этого. Конец XVI века, эпоха его сына, царя Федора Ивановича, — это новый этап русской культуры, этой эпохой я специально занимаюсь.

Где же, кто же мог сделать такой список и как он сохранился? Это совершенно уникальный архив, библиотека в миниатюре странствующего монаха Ионы Соловецкого, как я установил его имя. В самой рукописи он себя почему-то не называл, и это особое явление развития русской книжной культуры конца XVI века. Странствующий монах — вообще об этих странствующих монахах мы ничего не знали — переходил из монастыря в монастырь, был в Москве, собственно, и воспитанием своим он, вероятно, и происходит из Чудового монастыря, и где-то в 90-е годы в той же Москве, в Чудовом монастыре, в Кремле, он уже мог этот список из царских архивов, уже переписанный приближенными, скопировать и создать для нас совершенно новый факт в этой дискуссии.

© «ПостНаука», 9 февраля 2015
 
 
 
promo eto_fake март 28, 2012 00:37 5
Buy for 10 tokens
Large Visitor Globe Поиск по сообществу по комментариям 2leep.com
 
mazzarinomazzarino on Май, 14, 2015 19:54 (UTC)
Ну вообще, как то странно автор пишет..
__________________

Чтобы оправдать неординарное для того времени событие, хотя такие перебежки были и раньше, особенно в конце XV — начале XVI века, когда эти пограничные владетельные князьки считали, что они могут служить то Литовскому князю, то Московскому, но уже была все-таки другая эпоха — середина XVI века, развитие Московского единого государства. И он пишет послание Ивану Грозному: нападение — лучший способ защиты. Он с первых строк начинает обвинять Ивана Грозного в массовых казнях, кровопролитии его же, как он пишет, подручников, своих первых воевод. Хотя я говорю, что еще этих массовых казней не было, был 1564 год, опричнина началась вскоре и, возможно, была реакцией на эту измену, очень важную в военном, стратегическом отношении.
______________________________________________
Как не было? Да опричнина еще не началась, но головы уже летели.
Еще три года назад была вырезана семья Адашевых, некогда ближайшего друга Ивана, Алексея Адашева. Сильвестр был сослан в дальный монастырь
Были убиты князь Воротынский, боярин Никита Шереметьев. Только в январе 1564 г, после поражения в Литве были убиты князья Михайло Репнин и Юрий Кашин, заподозренные в шпионаже в пользу поляков. Курбский то сам был Рюрикович из рода князей ярославских, он прекрасно понимал, что Иван проводит зачистку наиболее знатных родов....
mamlasmamlas on Май, 14, 2015 20:15 (UTC)
Мало того, что понимал, он боролся за русский трон и не погнушался для этого обратиться к врагу. Это же прямое предательство! Причём здесь тогда знатность-незнатность?

Потому и возникает такое недоверие к этой переписке и её форме. Интеерсно, если бы это был не Курбский, а правитель напавшей стороны, Грозный бы так же с ним преписывался или как с врагом и соответствующей дипломатической интонацией.

Я не верю в эту переписку.
___

Автор говорит (а не пишет - это текстовая версия видео), исходя из фактов. Факты таковы, что массовые репрессии на тот момент ещё не ввелись как инструмент. А казни... обычное дело для любого правителя в законе. А вот то, что его с сыном отравили - это действительно преступление (переворот)
mazzarinomazzarino on Май, 15, 2015 12:36 (UTC)
Кстати к вопросу "напавшей стороны". Напавшей стороной в этом случае то и был Иван. Ливонская война то и началась с похода русских полков в Прибалтику.
Так что автор уже тут показывает неосторожность во фразах.

Курбский то хоть и был Рюриковичем, но за трон не боролся. Хватало родов более знатных, чем его. Можно полемизировать по вопросу, хотел ли он добыть трон для Старицкого князя или нет, но само то , что Курбский сам не претендовал на царство не обсуждается.


что массовые репрессии на тот момент ещё не ввелись как инструмент.
____________________________________________
Так Курбский и не обвиняет Ивана в массовых репрессиях. Он выдвигает одно и вполне конкретное обвинение
"Зачем, царь, сильных во Израиле истребил, и воевод, дарованных тебе богом для борьбы с врагами, различным казням предал, и святую кровь их победоносную в церквах божьих пролил, и кровью мученическою обагрил церковные пороги, и на доброхотов твоих, душу свою за тебя положивших, неслыханные от начала мира муки, и смерти, и притеснения измыслил, обвиняя невинных православных в изменах, и чародействе, и в ином непотребстве и с усердием тщась свет во тьму обратить и сладкое назвать горьким?"
___________________________________________
Это конкретное обличение в смерти Репнина и Шереметьева, последний и был то убит в церкви. Репнин и Шереметьев прославились, как герои взятия Полоцка. Курбский и спрашивает, зачем полководцев, побеждавших врага, надо было убивать, да еще и святотатственно в храме?
В дальнейшем то практически всё письмо Курбский занимается попреками Ивана в неблагодарности лично ему...
mamlasmamlas on Май, 15, 2015 12:46 (UTC)
Ну и зачем он их "истребил"? Ну, и зачем для этого надо было становиться на сторону врага?

В истории-то всё равно выпиющим фактом останется не то, что один из царей, как и все другие, боролся с оппозицией, но факт предательства. Как ни крути, Курбский ка предатель в этом споре, был он или не был, остаётся отрицательным героем.
mazzarinomazzarino on Май, 15, 2015 13:04 (UTC)
Так в том то и вопрос, что Курбский и обвиняет Ивана в бессмысленных убийствах героев. Где доказательства, что Репнин и Шереметьев стали на сторону Сигизмунда? Их то не найдено и по сей день.
Курбский не положительный и не отрицательный персонаж. Он действовал в духе своего времени. Когда бояре бегали туда-сюда, как зайцы.
mamlasmamlas on Май, 15, 2015 13:11 (UTC)
Предпочитаю думать, что у Грозного были веские причины для их устранения, коли "дух у времени был таким".
LiveJournal: rating_botlivejournal on Май, 14, 2015 20:34 (UTC)
Здравствуйте! Ваша запись попала в топ-25 популярных записей LiveJournal волжского региона. Подробнее о рейтинге читайте в Справке.