mamlas (mamlas) wrote in eto_fake,
mamlas
mamlas
eto_fake

Categories:

10 мифов об СССР. Миф 9: СССР – воплощение социалистической идеи? Ч.2/3


Социализм будущего: «власть народа посредством самого народа»

Перед нами стоит действительно сложнейшая проблема – проблема поиска пути движения в будущее, в социализм XXI века, а это эпоха «человеческой революции», где новаторские способности человека, их формирование и предметное воплощение – образование и воспитание, культура и наука, постиндустриальные технологии и охрана природы – займут то место, которое столетие назад занимали электрификация и индустриализация. Нам предстоит совершить скачок в будущее или окончательно скатиться в болото периферийных капиталистических стран. И этот скачок должен быть не менее масштабен, чем то, что сделал СССР в 20-30-е годы. А мы, напомню, качественно изменили облик страны: неграмотная крестьянская аграрная страна за 20 лет должна была стать и во многом стала индустриальной державой, страной рабочих и инженеров со средним и высшим образованием.

Ныне нам предстоит, повторю, совершить скачок такого же масштаба – от индустриальной страны рабочих и инженеров (а они, несмотря на кризис, по-прежнему составляют большинство граждан России) к передовой научно-образовательной державе ученых, художников и учителей, где 20–25 % занятых в высокотехнологичном материальном производстве могут накормить, одеть, обуть и обеспечить всех техникой лучше, чем нынешние 50–60 %. И не за счет вывоза грязных индустриальных технологий в третий мир, а благодаря достижению качественно более высокой производительности труда, развитию новых технологий и рациональной структуры производства. Это не утопия, не слепок с «образца» стран «золотого миллиарда» – это научно-обоснованный прогноз социальной структуры недалекого будущего.

Что мы можем и должны взять из нашего прошлого для того, чтобы совершить эту подвижку? Какие экономические и социальные формы окажутся востребованы новыми поколениями педагогов, врачей, программистов, микробиологов, художников? Что поможет десяткам миллионов индустриальных рабочих города и села стать новаторами постиндустриальных секторов (как почти столетие назад десятки миллионов крестьян от плуга поднялись в СССР до трактора и станка)?

Концентрация основных ресурсов на решающих направлениях развития, осуществляемая при помощи государства? – Скорее всего, да. Система социального и материального поощрения новаторов, общественной поддержки творчества и энтузиазма, высочайший престиж ученых и художников при гарантии свободы творческого поиска? – Конечно же, да. Широкое участие этих высококвалифицированных специалистов в выработке и принятии решений, в управлении как своими коллективами, так и страной, повсеместное развитие различных форм самоорганизации граждан, многообразных форм социального, культурного, художественного творчества? – Кто же будет спорить…

Следовательно, для прорыва к социализму будущего, основанному на максимально широком использовании творческого потенциала человека, для поддержки такого прорыва поколением молодых новаторов необходимы адекватные социально-экономические и политические формы, обеспечивающие не только власть для народа, но и власть самого народа.

Тем самым на первый план выходит вопрос: как именно может и должна быть устроена политико-идеологическая система, в которой власть на деле, а не только по форме принадлежит трудящимся, а не отчужденной от них и стоящей над ними касте, где они сами на деле осуществляют функции управления при помощи профессионалов, находящихся под их контролем, а не являются рабами (в буквальном смысле слова – теми, чья жизнь и свобода может быть пресечена по решению одного или нескольких чиновников) исполнительной власти?

Я не буду сейчас рассуждать о новых формах базисной сетевой демократии, адекватных вызовам информационного общества. Я повторю лишь несколько ключевых принципов, которые были и остаются альфой и омегой социалистической теории государства от Маркса и Парижской коммуны через Ленина и опыт Советов до современных программ подавляющего большинства марксистских партий мира:

– последовательная (т. е. более, а не менее полная, чем в буржуазных странах) реализация таких общедемократических прав, как свобода слова, митингов, шествий и т. п. вплоть до акций гражданского неповиновения, создания союзов, общественных и политических организаций и т. п. (подробнее об этом можно прочесть хотя бы в «Гражданской войне во Франции» или «Государстве и революции», не говоря уже о современных работах);

– реальная выборность и сменяемость руководителей государства;

– контроль трудящихся за управленцами (вплоть до возможности отзыва своих представителей в органах власти), открытость и прозрачность их деятельности;

отсутствие у них каких-либо привилегий и льгот, закрытых «распределителей» или т. п.;

– опора на Советы как форму базовой демократии, преодолевающей разрыв законодательной и исполнительной власти, вырождение первой в говорильню, второй в бюрократически самодостаточную машину, господствующую над гражданами;

– опора Советов на низовые органы самоуправления трудящихся, граждан…

Эти принципы хорошо известны и к настоящему времени развиты в гораздо более полную, нежели представленная выше, систему, проверены на практике в находящихся под контролем трудящихся городах и регионах.

Именно здесь – в вопросах демократии и реальной свободы Личности – проходит первый наш жесткий водораздел с нынешними сталинистами. Это вопрос о том, куда, в каком направлении мы должны идти завтра, созидая социализм постиндустриальной эпохи, – к ограничению или расширению свободы слова, к углублению или сужению возможностей реально выбирать и сменять высшие руководящие органы государства, к расширению или сокращению полномочий законодательной власти по отношению к исполнительной и т. п.

Вопрос о том, можно ли идти к социализму не по пути демократии (в том числе начиная с азов демократии буржуазной, которой не хватает сейчас нашей стране, от отсутствия которой – возможности доступа в СМИ, нечестности выборов, гонений на социалистические и коммунистические организации и т. п. – так страдает ныне оппозиция) – это принципиальный водораздел между коммунистами-интернационалистами и «державниками». Да, мы едины в критике существующего режима, но во многом мы расходимся в определении даже первых шагов, которые должны сделать для выхода из этого кризиса.

Мы считаем, что нашей стране нужна не власть «твердой руки», а гораздо более полное, чем ныне, развитие общедемократических прав и свобод, ибо только с него, повторю, начинается реальное народовластие (на чем настаивали еще К. Маркс и В. И. Ленин и что реально отрицали вожди советской номенклатуры), ибо только в этом случае сами трудящиеся на деле, путем своего включения в решение дел завода, территории, страны, убедятся на практике, что это их власть, что поэтому ей можно и должно доверять, ее законы соблюдать и наш порядок обеспечивать. Если же оппозиция еще раз попытается ввести власть для народа вместо власти самого народа, она получит пародию на сталинизм, сочетающую все недостатки прежней системы (в том числе массовое доносительство и репрессии) со слабостью, вялостью и коррумпированностью нынешней номенклатуры.

Мы считаем, что ценности единства территории и геополитического престижа державы важны, но вторичны по отношению к решению социальных проблем – проблем освобождения труда, человека. Если единство страны и интеграция с бывшими советскими республиками помогает освобождению трудящихся – они необходимы. Но если, например, в одном из государств СНГ победит тенденция созидания основ социализма, мы будем против того, чтобы интегрировать его с путинской Россией.

Вот почему мы во многом видим разные пути движения вперед, расходимся в исходном пункте.

Подчеркну: во многом, но не во всем. В ряде вопросов борьбы против власти капитала (поддержка протестного движения трудовых коллективов, например) мы работали и будем работать вместе со сталинистами (но в оппозиции ко многим так называемым «красным» губернаторам – выходцам из КПРФ или даже членам КПРФ).

Возвращаясь к поставленной выше проблеме, подчеркну еще раз: демократия, движущаяся от буржуазной к базисной, – это необходимая, но недостаточная социально-политическая предпосылка реального освобождения человека. Для этого нужны (и это принципиально значимо) еще и освобождение труда (реальная общедоступность средств производства, их равное и свободное присвоение трудящимися), социальная защищенность и гарантированная занятость и иные экономические основы политического народовластия. Но об этих предпосылках у нас спора нет, спор о том, могут ли общественно-политические формы, характерные для СССР сталинского периода, обеспечить прорыв к социализму в XXI веке или нет. При этом мы можем и должны спорить о конкретных путях развития народовластия и самоуправления по мере движения к социализму, но мы должны определиться с принципиальной важности вопросом: мы идем к социализму по пути усиления власти народа, реализуемой самим народом, на основе его растущей снизу самоорганизации или по пути усиления власти стоящей над народом, отчужденной от него власти.

Этот вопрос принципиален не потому, что его подчеркивали Маркс и Ленин. Маркс и Ленин, а вслед за ними и многие другие мыслители социалистической ориентации считали и считают его принципиально важным (особенно для будущего социализма эпохи «человеческой революции») потому, что главное преимущество социализма – это более полное, нежели в условиях капитализма, высвобождение творческой энергии каждого человека и способности ассоциированных трудящихся создавать новые, более адекватные для гуманитарного, культурного, экономического и технического прогресса социальные формы. А добиться этого при помощи укрепления тайной полиции, жесткого централизма и подавления самоорганизации, вездесущей цензуры и массовых репрессий инакомыслящих невозможно.

Невозможно?

Пожалуй, здесь самое время задать вопрос: а почему же тогда СССР добился столь впечатляющих результатов в период жесткой политической и идеологической централизации 30-50-х годов?

«Социализм» прошлого: энтузиазм versus диктатура

Выше я постарался показать (именно и только показать – обоснование можно найти в более подробных и фундированных текстах автора, например в нашей совместной с А. И. Колгановым книге «Глобальный капитал»), что социализм будущего несовместим с социально-экономическим и политико-идеологическим подавлением свободы человека. И здесь, я думаю, многие из читателей согласятся с правомерностью сформулированного выше тезиса: политические и идеологические формы сталинского периода не могут способствовать созиданию социально свободного общества постиндустриальной эпохи.

Но, может быть, они были и единственно возможны, и эффективны для периода ускоренной модернизации и строительства нового общества в условиях империализма, колониализма и фашистской угрозы?

Я не случайно начал свои размышления с проблем социального конформизма масс и власти оторванной от народа номенклатуры. Если мы признаем, что это – две стороны одной медали, той или иной формы оторванной от народа, стоящей над ним, господствующей над ним отчужденной политической власти, то проблема переходит в крайне важную для нас с вами плоскость.

Была ли экономическая и политическая власть в СССР сталинского периода властью самого народа или основные реальные экономические, политические и идеологические права и полномочия по принятию решений были сконцентрированы в руках складывавшейся именно в этот период особой социальной группы – номенклатуры, вершиной которой и был Сталин?

Ниже я особо обращусь к проблеме принципиальной возможности иного, нежели диктатура номенклатуры, пути для СССР в тот период и к вопросу о причинах массовой любви к вождю. Пока же поставим вопрос о природе реальной власти того периода.

Была ли это на деле власть рядовых рабочих и крестьян?

В деревне крестьяне не имели даже паспорта и не могли покинуть места жительства и работы без специального решения партийно-государственных органов. Руководители местных органов власти и хозяйств реально назначались руководителями райкома партии.

В городе в большинстве случаев граждане паспорт имели, но существовал режим прописки. Выборы городского, областного, республиканского и союзного уровней проводились на безальтернативной основе. Кандидатов формально выдвигали трудовые коллективы, но реально они назначались партийными органами соответствующего уровня и затем формально одобрялись на собраниях трудовых коллективов и единогласно (с поддержкой всегда более 90 %) избирались. Внутрипартийная демократия с середины 30-х годов была сведена к (1) одобрению и единогласному избранию предложенных вышестоящей организацией кандидатов и (2) возможности написать на руководителя заявление (не будем употреблять слово «донос»), в том числе анонимное, в вышестоящий партийный орган или НКВД. Пресса полностью контролировалась вышестоящим партийным органом, критика советских или партийных руководителей осуществлялась только в том случае, если это было согласовано с более высоким партийным руководством. Одни и те же лица сначала единогласно избирались в руководящие органы и всячески превозносились как мудрые вожди, затем объявлялись врагами народа и подвергались всяческой хуле. При этом «рядовые» граждане по команде сверху равно активно должны были участвовать как в первом, так и во втором. В печати и на радио существовала жесткая цензура. В общественных науках были запрещены любые идеи, сколько-нибудь значительно отличные от положений партийных документов…

Добавим к этому общеизвестные и не подвергаемые никем сомнению факты фактической неподконтрольности органов НКВД никому, кроме высшего партийного руководства, да и тому не в полной мере (в этой связи позволю себе вопрос: можно ли лично И. В. Сталина считать ответственным за расстрел нескольких десятков высших руководителей армии, партии и страны? Если нет, то окажется, что НКВД было неподконтрольно даже Сталину. Если да, то тогда, в частности, следует признать крайне циничной игрой со стороны Сталина сначала всяческую поддержку репрессий, проводившихся Ежевым, а чуть позже – квалификацию его как врага народа и расстрел).

Я сейчас не обсуждаю вопрос, были ли эти меры необходимы или нет, – об этом ниже. Я хочу разобраться в природе социально-политической власти в СССР того периода. Сказанное выше позволяет показать – эта власть была сосредоточена в руках складывавшегося именно в этот период особого социального слоя – партийно-государственной бюрократии (номенклатуры). Эта структура была замкнутой и снизу неконтролируемой, неизбираемой и несменяемой (хотя и принудительно обновляемой путем массовых репрессий по отношению к вышестоящим кадрам и их заменой подбираемыми сверху выдвиженцами из «рядовых» граждан) и занимающей привилегированное положение (закрытые распределители, особая закрытая система медицинского обслуживания и отдыха, государственные «дачи», особые, официально не фиксируемые денежные доплаты – вся эта система закрытых привилегий и льгот сложилась именно в этот период). Сталин, повторю, очень быстро стал не просто вершиной, но и символом этой управляющей машины. И как всякий символ Государства (а тем более Партии-Государства), он очень быстро превратился в вождя.

Прежде чем продолжить наши размышления, обратимся к логике «здравого смысла» и попробуем несколько иначе обосновать сформулированный выше вывод. В самом деле, если все достижения этого периода связываются именно с этим Вождем, если ему приписываются заслуги в проведении индустриализации, победе в Великой Отечественной войне и т. п., то следует признать, что именно Сталин (и его ближайшее окружение) обладал всей полнотой власти в стране. Последнее подтверждает (на сей раз путем апелляции к обыденному сознанию сталинистов) сделанный выше вывод о том, что реальная социально-политическая власть в этот период была сосредоточена в руках «партии-правительства» и «отца всех народов». Запомним этот вывод.

А теперь зададим себе крайне «неудобные» для критиков сталинизма вопросы: если в СССР в 30-е годы на самом деле установилась власть оторванной от народа репрессивной бюрократической системы во главе с единоличным диктатором, то почему же в этом случае народ любил Сталина? Почему его считали великим руководителем Ф. Рузвельт и Б. Шоу? Почему в этот период советский народ не просто героически трудился, но и проявлял массовый энтузиазм? Почему страна за 30 лет стала великой державой и победила фашизм?

От некоторых из этих вопросов можно отделаться довольно легко. В частности, это касается всенародной любви к вождю: в самом деле, российский народ горячо любил своего батюшку царя (а уж какими кровопийцами и держимордами они были!) и казался насквозь монархическим на протяжении всего XIX века, а потом через несколько лет в своем большинстве скинул его к чертовой матери. Народ Германии истерично поклонялся величайшему преступнику всех времен и народов Гитлеру, а нынешние американцы массово клянутся в своей любви Бушу… С этим-то все несложно.

Гораздо сложнее с другим: с действительной, а не «наведенной» поддержкой социалистического строительства в нашей стране со стороны большинства ее граждан, символом чего и была по большому счету любовь к Сталину (именно поэтому, кстати, она и была столь сильна, что была превращенной формой – формой культа личности – массовой и мощной поддержки реального процесса социалистического строительства). Так что большая часть из названных выше вопросов пока остается без ответа.

Чтобы дать эти ответы, мы должны показать, что именно сталинизм стал кульминационным пунктом в процессе превращения советского народа – субъекта, вступившего на путь сознательного созидания социализма, – в пассивного раба номенклатуры.

Иными словами, мы должны показать, что, начав сознательно творить историю и созидать новое общество, трудящиеся СССР в процессе этого созидания в силу объективных и субъективных причин сами «вырастили» и «посадили себе на шею» партийно-государственную бюрократию, которая смогла постепенно не только подчинить их своей власти, но и узурпировать реальные достижения народа и страны, присвоив себе то, что было сделано трудящимися не столько благодаря, сколько вопреки власти этой паразитической страты. Именно она стала той социальной силой, которая паразитировала на вскормленном ею же и все более растущем мещанстве и конформизме масс, пока этот симбиоз не привел к краху ростков социализма в нашей стране, а вместе с этим и нашей советской Родины.

Заострю суть авторской позиции: выше я неслучайно подчеркнул: сталинизм – это период, когда партийно-государственная номенклатура начала складываться и превращаться в господствующую силу. В этом ключ к решению загадки действительных успехов нашего народа в экономическом, социальном и культурном строительстве, действительного массового энтузиазма 30-х, реальной массовой поддержки Советской власти. Энергия социального творчества масс, разбуженная Великой Октябрьской Социалистической революцией, оказалась столь мощна, что она смогла продержаться (постепенно истощаясь и вновь подпитываясь – подвигом народа в Великой Отечественной войне, энтузиазмом молодежи в период «оттепели») вплоть до 70-х годов XX столетия.

Сталинская номенклатура не вызвала и даже не организовала это поистине массовое созидание. Она выросла как паразит, пьющий кровь «живого творчества народа», и пришла к власти на волне этого реального процесса созидания нового мира.

Можно ли доказать то, что созидание нового общества в нашей стране шло не благодаря, а вопреки власти Сталина и подпиравшей его номенклатуры? Да, можно. Но прежде я хочу сделать существенную оговорку; я хочу подчеркнуть, что субъективно многие из представителей этой номенклатуры могли совершенно искренне считать, что они не к власти стремятся, не из страха перед Ежовым или Берией выполняют беспрекословно приказы вождя, а действительно строят социализм и коммунизм. Такое раздвоение сознания является абсолютно типичным для бюрократии: и цари, и нынешние «красные» губернаторы, и белогвардейские генералы и гобачевские «прорабы перестройки» – все они искренне считали, что прежде всего служат Отечеству.

При этом они не забывали и не забывают – кто больше, кто меньше – набивать себе карман и делать карьеру, чего не гнушался тот же ближайший сподвижник Сталина и его правая рука Берия, заведший себе в центре Москвы особняк, где… – впрочем, дело не в том, сколько лично себе наворовал тот или иной член сталинской команды, дело в том, что именно в этот период сформировалась и закрепилась система власти номенклатуры – социальной группы, живущей в особом замкнутом мире государственных «дач», спецраспределителей и внутриполитических разборок, заканчивающихся массовыми убийствами, репрессиями или – позже – просто предательством своих же товарищей… социальной группы – и это главное! – монополизировавшей власть и оторванной от трудящихся.

Так почему же я считаю, что период нашей истории, начавшийся в конце 20-х годов, был борьбой двух линий: с одной стороны, сохранявшегося, но нелинейно, с некоторыми всплесками, отмиравшего социального творчества масс, действительно строивших своими руками не только новые города и заводы, но и новые социальные отношения и культуру, а с другой – укреплявшейся партийно-государственной бюрократии, постепенно все больше забиравшей в свои руки реальную экономическую, политическую и идеологическую власть, превращая творивший историю народ в пассивное, послушное мещанское болото?

Во-первых, потому, что именно пассивно-оболваненным, слепо верящим вождям, а не сознательным, критически-творческим вышел наш народ (народ, победивший в Великой Отечественной войне) из сталинского времени.

Не верите? Тогда приведу еще один аргумент в пользу тезиса о номенклатурно-бюрократической природе власти и развивающемся (как ее Alter Ego) в сталинский период конформизме масс: в самом деле, если народ сознательно любил Сталина, если он сам сознательно и по большому счету самостоятельно создавал все те общественные формы, которые возникли в период сталинизма, если при этом Хрущев стал (как утверждают ныне большинство сталинистов) предателем и разрушителем дела строительства коммунизма, то почему же абсолютное большинство трудящихся встретили даже не молча, а единогласной (формально; реально кое-кто был против, но… помалкивал!) и бурной (на официальных партсобраниях) поддержкой ближайшего сподвижника Сталина, поливающего мертвого экс-вождя грязью с тем же рвением, с каким он же несколько лет назад его славословил? Почему 99 % коммунистов и беспартийных без сколько-нибудь широкого возмущения приняли цинично-подлое превращение вождей-сталинистов в вождей-антисталинистов?

Потому что они привыкли верить Партии? Да, именно поэтому. Потому что сталинский период приучил верить тому, что Ежов – великий и мудрый сталинец и тому, что Ежов – враг народа. Людей учили и научили (в том числе при помощи репрессий в адрес нерадивых учеников) беспрекословной вере вождям. А это некритическое послушание «верхам» и есть одно из наиболее ярких проявлений отчуждения граждан от власти, превращения их в несамостоятельную, управляемую массу, которой может без проблем манипулировать отчужденная от народа и стоящая над ним номенклатура (кстати, в фарсовой форме это проявилось в августе 1991 г.).

Во-вторых, эта система развивалась по пути все большего ужесточения централизма, все большей концентрации власти в руках аппарата и его наиболее жестких институтов (НКВД и т. п.). Неужели в 20-е годы нашей стране было легче, чем после победы в Великой Отечественной войне? Неужели нам тогда меньше угрожала агрессия со стороны империалистических держав? Неужели тогда было меньше внутренних классовых врагов? Если нет, то тогда почему в этот период были нормой дискуссии в партии, многообразие идейных и культурных течений, открытость деятельности партийно-государственных органов, партмаксимум и т. п.? Я отнюдь не хочу идеализировать демократичность нашей системы того времени, но что реальных прав и свобод у наших граждан в тот – гораздо более тяжелый и опасный со всех точек зрения период – было больше, мало у кого вызовет сомнения.

В-третьих, для своего существования сталинская машина была вынуждена пожирать и своих собственных отцов, и своих детей. Сталинизм (не просто лично Сталин, но вся система власти, под него созданная) был по своим фундаментальным принципам репрессивной системой. Он не мог жить, не уничтожая постепенно (но шаг за шагом во все больших и больших масштабах) тех, кто стоял у истоков социалистического строительства (а если мог, то зачем тогда все это делалось? Почему после окончания Гражданской войны, в начале 20-х годов мы могли бороться с вредителями и шпионами без массовых репрессий, не затронув массовыми арестами и казнями ни интеллигенцию, ни военных, ни кого бы то ни было из руководства партии и государства, а в 30-е и 50-е не могли?).

Тем, кто не верит на слово не только мне, но и любому политическому тексту (а ныне, в отличие от сталинских времен, таких читателей среди молодежи становится все больше), я искренне рекомендую отследить по любым документам судьбы «ленинской гвардии» и, в частности, делегатов последнего перед началом массовых репрессий XVII съезда партии, судьбы ученых, поэтов, военачальников – едва ли не половина из них репрессирована, умерла от неожиданных болезней, покончила жизнь самоубийством, пропала без вести и т. п.

Наконец, не могу не подчеркнуть, что сталинская система в конечном итоге оказалась самоедской: на политическом Олимпе (оставим пока армию в стороне) рядом с вождем накануне его смерти оказались… Вспомните: Берия. Жданов. Каганович. Хрущев… Система, основанная на культе, некритическом возвеличивании вождя (что, впрочем, было не сущностью, а следствием номенклатурно-бюрократической системы власти, сложившейся в тот период, не могла не привести к ее вырождению, к тому, что культ всех последующих вождей в СССР был уже не столько трагедией и преступлением, сколько фарсом.

30 лет власти этой системы неслучайно привели к тому, что на вершину власти были возведены не просто не слишком талантливые руководители. Там закономерно оказались люди, в принципе не способные содействовать реальному развитию народовластия, свободного труда, культуры. Более того, к этому времени, по сути дела, окончательно сложилась система власти отчужденной от народа, стоящей над ним бюрократической элиты, и косметические реформы Хрущева здесь ничего изменить не смогли.

Вот почему я берусь утверждать (как ни больно и горько мне это говорить о государстве, которое я люблю), что в сталинский период сложилась не власть народа посредством самого народа, не экономика и общество, где трудящиеся сами принимают решения и контролируют их реализацию исполнительной властью, а система номенклатурно-бюрократической, отчужденной от трудящихся и стоящей над ними власти номенклатуры.

Однако такая система не могла бы существовать сама по себе, не срастаясь с эффективной (пусть на определенном историческом отрезке) экономической и поддерживаемой большинством граждан политической системой, подобно тому как раковая опухоль срастается с живым организмом. Более того, эта раковая опухоль, если она не хочет покончить жизнь самоубийством, должна не только паразитировать на организме, но и поддерживать его до определенной степени (забвение об этой второй стороне медали и привела горбачевскую номенклатуру к краху). Именно такой – паразитирующей на действительно создаваемых народом социалистических отношениях, но и в то же время поддерживающей это созидание (но только в тех пределах и формах, которые не мешают ее власти) – и была сталинская номенклатура.

В той мере, в какой она не могла до конца подчинить своему деформирующему бюрократическому влиянию или даже содействовала генезису социалистических отношений (пусть в достаточно неразвитых, первоначальных формах), в СССР создавались новая экономика, общество и культура. В той мере, в какой генезис социалистических отношений шел в подчиненных этой системе, деформированных формах, этот процесс и содержательно вырождался, и на место отношений свободного труда приходили крепостническое прикрепление крестьян к земле и массовый труд заключенных, на место народовластия – бюрократический произвол и репрессии, свободомыслия – жесточайшая цензура и т. п.

И главное: в той мере, в какой вторая сторона этого мучительного сродства подчиняла себе первую, система тормозила свое развитие или прогрессировала слишком дорогой ценой – ценой массовых человеческих жертв, деформаций культуры и науки, обострения внешних конфликтов и т. п.

Вот почему я берусь утверждать, что основные достижения СССР были созданы не благодаря, а вопреки таким деформациям социалистического строительства как (1) принудительный труд (и не только в колхозах и лагерях), уродовавший реальные ростки освобождения труда, (2) закрытое распределение и привилегии высшей партийно-государственной бюрократии в сочетании с нищенским положением ряда слоев трудящихся (прежде всего в деревне), подрывавшие ростки распределения по труду, (3) всевластие и репрессии бюрократии, антагонистичные массовому энтузиазму… – перечнь легко продолжить.

При этом и ростки социализма, и их деформации в реальной практике нашего прошлого были теснейшим образом сплетены, причем особенно интенсивным это сплетение было в сознании трудящихся (в этом, кстати, одна из причин массового обожествления вождя тогда и ренессанса сталинизма сегодня).

Tags: антисталинизм, вов и вмв, идеология и власть, история, капитализм и либерализм, книги и библиотеки, ленин, мифы и мистификации, опровержения и разоблачения, противостояние, революции и перевороты, русофобия и антисоветизм, социализм и коммунизм, ссср, сталин и сталинизм, фальсификации и мошенничества
Subscribe
promo eto_fake март 28, 2012 00:37 7
Buy for 10 tokens
Large Visitor Globe Поиск по сообществу по комментариям
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments