?

Log in

No account? Create an account
 
 
23 Сентябрь 2012 @ 18:37
Глава 29. Снова Нюрнберг, Ч. 2/2  

Немецкий фельдмаршал Фридрих Паулюс выступает как свидетель на Нюрнбергском процессе

Вызвало ли у читателя удивление, по поводу загадочной смерти Ф.Паулюса? Обратите, к тому же внимание, вот на что. Все фигуранты по этому делу преждевременно уйдут в мир иной и не по своей воле.

А как читатель отнесется к такому вот отрывку из книги Бориса Полевого « В конце концов. Нюрнбергские дневники»?

«…Обрамленная зеленым мрамором дубовая дверь в противоположном конце зала раскрывается. Пристав вводит высокого человека в синем штатском костюме (небольшое расхождение с И.Филяевым в определении цвета костюма – В.П.), который, однако, сидит на нем как-то очень складно, по-военному. Снова немая сцена. Щелкают вспышки аппаратов «спитграфики». Глухо поют кинокамеры. Все с напряжением следят, как Паулюс поднимается на свидетельскую трибуну. Не знаю, что у него на душе, но внешне он абсолютно спокоен… Он появился здесь, точно призрак, вставший из сталинградских руин, принеся сюда горечь и боль трехсоттысячной армии, погибшей и плененной на берегах Волги. С тем же поразительным спокойствием Паулюс кладет руку на библию , подняв два пальца правой руки, твердо произносит:

- Клянусь говорить правду. Только правду. Ничего, кроме правды.

Неторопливо начинает давать показания…

- Свидетель Фридрих Паулюс, благодарю вас за показания. Можете покинуть зал,  – объявляет председательствующий.

…Очень хочется пробраться к Паулюсу. Хочется по-человечески, по-репортерски. Я узнал, где он живет, нашел в отеле его номер, но, увы, ни убеждения, ни корреспондентская книжечка «Правды», всегда очень помогавшая мне, ни даже мои погоны на сей раз не подействовали. К Паулюсу, оказывается, приехали на свидание сын и еще какая-то родня, и сопровождающий его советский полковник, очень тактичный и терпеливый, в качестве последнего аргумента произносит:

- Ну, представьте самого себя в подобных обстоятельствах. К вам приезжает сын. Приезжает ненадолго. Вам хотелось бы оставить его даже для интервью корреспонденту «Правды»?

Ну что ж, резонно. Да и в самом деле, о чем бы я стал беседовать с Паулюсом? Ведь самое существенное он сказал на Трибунале, а для остального, видимо, еще не приспело время».

Как видите, Паулюс был все же в определенной «изоляции», так что даже такой известный писатель-журналист Б.Полевой не смог взять у него интервью. Думаю, что Б.Полевой был достаточно информированным человеком, чтобы не понять, что ему «вешают лапшу на уши» по поводу, якобы, приезда к Паулюсу сына и родни. Видите, как тонко он подметил, что «самое существенное он (Паулюс) сказал на Трибунале», а в остальном, сразу  понял: Паулюс –   закрытая для печати тема.

Тут нам И.Ф. Филяев, в своих воспоминаниях уточняет насчет сына Паулюса:

«Паулюс обратился к руководству лагеря (вероятно, 1943 год – В.М.) с просьбой изолировать его от пленных офицеров, чтобы они не чувствовали себя скованными в поступках, да и самому взвесить все происходящее. Его просьбу удовлетворили. Вместе с сыном он стал жить отдельно от остальных военнопленных и с этого времени на допросах начал подробно рассказывать о своей службе».

Сопоставьте эту информацию с той, о которой нам поведал Б.Полевой. «Вопросы – есть? Вопросов – нет!» – такими словами всегда подводил итог сказанного товарищ Сухов, популярный персонаж из кинофильма «Белое солнце пустыни».

Но они есть у нас, и мы снова возвращаемся к тем поставленным выше вопросам: «О чём и зачем, конкретно, лжесвидетельствовал Ф.Паулюс?». Разумеется, все эти поездки Р.Руденко в Плауэн имели целью подготовки Паулюса к поведению на суде. Видимо, обговаривался круг вопросов и ответов по интересующим обвинение темам.  Надеюсь, читатель помнит, что раздел обвинения «Агрессия против СССР» представлял на процессе именно Н.Д.Зоря, но к Паулюсу в Плауэн ездил только Р.Руденко. Именно он подготавливал Паулюса к процессу и поэтому становится понятным, что отключение микрофонов было спланированным, чтобы заменить Н.Зорю на Р.Руденко. Видимо, у обвинителя Зори были другие вопросы, при ознакомлении с которыми Руденко и компания, решили  сделать такую вынужденную рокировку.

Тут все не так просто, как может показаться на первый взгляд. Предположим, что советское правительство было заинтересовано, чтобы Ф.Паулюс дал нужные нашему обвинению показания. А причина? Самая, что ни есть банальная. Видимо, Германия напала на нас с соблюдением всех международных норм и требований. Так и хочется воскликнуть,  – товарищи дорогие!  В руководстве третьего рейха находились политики очень высокого уровня, отнюдь не глупее наших нынешних историков-политологов, которые сегодня заполняют все телевизионные экраны, и в состоянии, говорить только глупости. Та, нацистская верхушка, проводила политику, пусть и преступную с точки зрения общественной морали, но приемлемую по отношению к самой Германии и с точки зрения немецкого обывателя.

Поэтому, ни что не мешало министерству иностранных дел под руководством Риббентропа подготовить так нападение на нашу страну, в рамках международного права, что «комар носа не подточит». Да, чтобы еще и прилично выглядеть на международной арене. И ей, Германии это, видимо, сделать удалось, с помощью нашей «пятой колонны». Уж чего-чего, а хитрости и коварства Гитлеровским подручным было не занимать. А что же наши? Неужели, «лопухнулись»? Скорее всего, да. Правильно, между прочим, замечено в русской пословице: « На то в реке и щука, чтоб карась не дремал». И всему, что сказано выше, удивляться не следует. Все, как в шахматах. Белые начинают и получают определенное преимущество. Черные могут сделать ответный ход только после хода белых фигур.

А если ход белых очень сильный? Черные получают безвыходную позицию и проигрывают. Так и в нашем случае. Германия в 1941 году все время играла, как бы, белыми фигурами. Советский Союз все время предпринимал лишь ответные шаги. Ну, что делать? Так сложилась международная обстановка, такой был расклад сил. В данном же конкретном случае, надо было представить мировой общественности, а точнее, Международному военному трибуналу убедительные факты, что именно Германия являлась агрессором по отношению к нашей стране, а не наоборот. Как это так, воскликнет читатель, да всё давно ясно, что это Германия напала на нас.

Даже известно, что Молотов по радио говорил об этом. Мы уже познакомились с тем, что нам говорил по радио товарищ Молотов, но суд, в данный момент, интересовала не речь нашего министра иностранных дел, а неопровержимые доказательства. Вот с этим-то у нас, видимо, было «туго», если пришлось уламывать строптивого немецкого фельдмаршала на дачу нужных нам показаний. Не надо забывать, что у обвиняемой немецкой стороны, в соответствии с буквой закона, были защитники,  – свои юристы международного права, и они представляли суду свои документы. Не просто так, во времена Н.С.Хрущева, когда издавались материалы Нюрнбергского процесса, старались не особенно выпячивать деятельность немецких защитников на суде, о чем я говорил выше, приводя пример с д-ром Заутером.

На беду Н.Зори, желание нашего правительства и цели заговорщиков, в какой-то степени, совпадали. Что случилось 21 и 22 июня, каждая сторона хотела исказить в свою сторону. Правительство мы оставим в стороне, т.к. оно имело благие намерения. Кроме того, не мог же Молотов во всеуслышание заявить, что, дескать, наша «пятая колонна», нам палки в колеса вставляла.

Речь, в данный момент, идет о заговорщиках. Им то, как раз хотелось представить факты таким образом, чтобы на них не падала тень подозрений. Поэтому-то они, в лице того же Жукова, с помощью Руденко, и  могли оказывать давление на Паулюса координируя его поведение на суде в нужном для них русле не вызывая особых подозрений. А как же Паулюс? Неужели он согласился участвовать в афере? Во-первых, он думал о семье. Во-вторых, о себе. Не настолько же он был глуп, чтобы не понимать, для чего делаются документы на другую фамилию, когда ты – есть Паулюс? В-третьих, он, думается, понимал вину Германии перед советским народом, а данные «игры», под руководством Жукова и Руденко, воспринимал по-философски: зло есть везде.

Помните, обещал читателю, что вернемся к рассказу  бывшего заместителя министра иностранных дел В.С.Семенова по поводу его высказываний о неформальной истории, в смысле противопоставления документам, как историческому факту, а также по поводу «революции»? Милости прошу.

«Я был представителем военной администрации в Германии. Звонок:

- Это Сталин говорит. Передаю трубку Молотову.

- Слушаю, Вячеслав Михайлович.

- Вам поручается поехать в Нюрнберг и посмотреть, как там наша прокуратура работает.

- Будут ли какие установки, Вячеслав Михайлович?

- Установок нет, сами разберитесь.

Я поехал в Нюрнберг, посмотрел: Руденко, Смирнов ведут дело хорошо. Я жил там недели две-три, потом их собрал и сказал: « Вы ведете дело правильно. Я – политический советник маршала Жукова, разрешите, я отбуду к месту назначения и доложу об этом товарищу Сталину».

Отрывок воспоминаний Владимира Семеновича маленький, но комментарий можно давать по каждому слову. Во-первых, опять Сталин в неприглядной роли: работает секретарем-помощником у Молотова. И номерочек наберет и трубочку передаст. Для чего был междугородный звонок по ВЧ из Москвы? Семенову поручили выяснить, как на процессе в Нюрнберге работает прокуратура. Обратите внимание, как хитро, Владимир Семенович пытается выяснить у Москвы, какую позицию он должен занять при проверке?

Дальше очередной кроссворд. Человек пробыл в командировке около трех недель, выяснил что «ведете дело правильно», но затем, в соответствии, с его же, выводами, как делается «революция», он должен был испросить разрешения (у кого?) и убыть к месту назначения. А потом доложить «товарищу Сталину», который на момент приказания Семенову, по данному делу, передал трубку Молотову. Разумеется, что по прибытии в Нюрнберг, он представился руководителю делегации советских представителей и объяснил там свое присутствие. Но, чтобы кого-то просить, с целью вернуться к себе на постоянное местопребывание в Германии, – что-то не вяжется по делу? У него же был статус проверяющего от Москвы? Помните, что я, ранее, говорил о неформальном главенстве в тайной иерархии?

Да, и сам Владимир Семенович, признавал, что многое зависит, даже от телефонного звонка. Значит, Семенов или знал или догадывался кто в «доме» главный, коли спрашивал разрешение на отъезд? А фраза: « Я – политический советник маршала Жукова»? Это ли не пароль для Р.Руденко – «я свой».  Какую же информацию после этого он передал в Москву? Не было ли это связано с делом Н.Зори? Вопрос только, на какой стадии?

Но вернемся к нашему обреченному обвинителю. Немецкая сторона, представляя документы по защите своих  клиентов, видимо, натолкнула Н.Д.Зорю на мысль, что тут не все «чисто» у нас, в плане нападения Германии. Не надо забывать, что помимо Германии, нам официально объявили войну Финляндия, Румыния, Венгрия и Италия. Ведь, с их стороны были же представлены нам определенные аргументы, которые характеризовали нарушение договорных обязательств. Пусть, с нашей точки зрения, они были лживы (и то, как сказать?), но на их основе были прекращены мирные соглашения и вступали в силу ультимативные заявления о начале военных действий против нашей страны.

Надо полагать, что Н.Д.Зоря, наткнувшись на неожиданные для него материалы и вызвавшие у него подозрение, решил поделиться своими сомнениями и тревогой с вышестоящим начальством. Помните, в статье польской журналистки, где она пишет:

«попросил своего непосредственного начальника, генерального прокурора СССР Горшенина, немедленно отправить его в Москву для доклада Вышинскому…».

Трудно сейчас проверить, кого именно он просил об отправке и с кем именно поделился своими соображениями по найденным документам, но то, что он рвался на встречу с Вышинским – это факт, так как именно Андрей Януарьевич курировал деятельность советских государственных обвинителей. А то, что это нарушало планы нашей «пятой колонны»  – несомненный факт. Если бы, Н.Д.Зоря, как обвинитель, своими действиями внес бы сбой в работу государственной машины, то его просто бы заменили кем-нибудь другим, более компетентным в данных делах.

Вдумайтесь те, кто сомневается в деле  убийства Н.Зори?  Зачем же Сталинскому руководству затевать «мокрое дело» в Нюрнберге? Правильнее  предположить, что его убрали люди, кому могли помешать имевшиеся у Н.Зори документы здесь, в Нюрнберге. Неспроста же тормозился его выезд в Москву к Вышинскому. К тому же в Москве, «убрать» Н.Зорю было бы значительно труднее, а здесь все под рукой и проведение следствия будет сильно затруднено, так как чужое государство.

Так все и случилось. У сына, Юрия Николаевича Зори сохранилось письмо из Германии, которое приводится в данной статье польской журналистки. Конечно, оно представляет определенный интерес, но, как всегда требует пояснений. К тому же не забывайте временной отрезок в сорок лет и фактор человеческой памяти.

«Уважаемый господин Юрий! В мае 1946 года мне позвонили из секретариата Сталина домой, в Лейпциг. Приказали к утру сделать цинковый гроб для транспортировки Вашего отца в Москву. Приказ был выполнен в срок, Вашего отца доставили на аэродром. В это время испортилась погода. Самолет в течение нескольких часов не мог вылететь. Из секретариата Сталина пришел новый приказ: похоронить на месте. Что и было сделано. Перед погребением никакой экспертизы не проводилось. Через год его останки были извлечены и кремированы. Жена, к сожалению, не помнит, на каком кладбище похоронен Ваш отец».

Значит, Москва все же затребовала тело Николая Дмитриевича, если  «приказали к утру сделать цинковый гроб для транспортировки…». А почему не отправили? Потому что был явный саботаж с отправкой. Как прикажите понимать такое: «Самолет в течение нескольких часов не мог вылететь». Так, говорят, что погода была нелетная. А откуда узнал об этом немецкий друг Юрия Зори?

Он что, был на аэродроме? Или ему было достаточно посмотреть на небо и определить, что погода не летная? Это ему сказали после того, как «заговорщики – убийцы» добились захоронения тела Н.Д.Зори на немецкой земле. Сам же пишет: «пришел новый приказ: похоронить на месте». Немецкий друг Юрия Зори, скорее всего, представлял похоронную контору, если был в курсе всех этих дел. Обратите внимание, с какой тщательностью убийцы заметали следы: «Через год его останки были извлечены и кремированы». Ну, не из секретариата же Сталина, могло последовать такое распоряжение, если ранее требовали доставить тело? Таким образом, были обрублены все концы, чтобы только воспрепятствовать эксгумации тела.

Но в чем виделась опасность для заговорщиков, исходящая от Н.Зори?  Видимо,  работая с документами, представленными немецкой стороной он мог раскрыть механизм начала Германской агрессии и в дальнейшем выйти на лица, из числа советских высокопоставленных партийных чиновников и военных. Н.Зоря, надо полагать, проводил многочисленные допросы немецких военных чинов, которые в качестве военных консультантов были в странах союзников Германии по агрессии, и «накопал» много «интересных» фактов.

К сожалению, во втором томе (раздел «Агрессия против СССР») приведен только допрос генерала Бушенгагена, того самого,  которого доставлял в Нюрнберг вместе с Паулюсом старший лейтенант И.Ф.Филяев. А вот интересующие нас материалы по Венгрии, представлены только письменным заявлением венгерского генерал-майора Штефана Уйсаси и генерал-полковника Имре Рюскицай-Рюдигера. Больший интерес для нас представляет заявление первого лица, Штефана Уйсаси, но мы его рассмотрим, ниже, когда будем рассматривать события начала войны.

А сейчас приведем скромные данные об  обстоятельствах гибели Н.Д.Зори, приведенные в статье польской журналистки. Официальное заключение гласило: «смерть наступила в результате неосторожного обращения с личным оружием". Почему-то семье Н.Д.Зори сообщили, что произошло самоубийство.

Дело это как видите, «темное» и материалы дела (вещественные доказательства: посмертная записка, документы, гильза и прочее) практически уничтожены. У сына Юрия имелась фотография из дела: на ней, было видно тело «лежащего в постели темноволосого мужчины. На одеяле - старательно уложенный пистолет. С правой стороны на подушке - темное пятно. Мужчина как бы улыбается во сне…  Имя Николая Зори убрали из всех материалов о Нюрнбергском процессе, которые вышли в Советском Союзе (Не совсем верно. Данная фамилия – Н.Зоря, встречается в ряде документов. – В.М.). Его фигура исчезла из кинофильмов и с фотографий. И в немногочисленных, кастрированных советских документах, касающихся того процесса, сын Н.Зори не нашел ничего. Когда спустя годы он смог познакомиться с зарубежными изданиями, то понял, что огромное большинство материалов, изданных на Западе совершенно легально, в СССР считаются секретными, хранятся в особых архивах и доступ к ним имеет чрезвычайно узкий круг лиц. Оказалось также, что в СССР опубликовано менее трети материалов, известных за границей. Остальные оставались неизвестными даже историкам».

Не так давно, в 2008 году состоялась премьера двухсерийного документального фильма «Нюрнбергский набат», в основу которого легла одноименная книга Александра Николаевича Звягинцева, заместителя генерального прокурора РФ, писателя и историка. Накануне премьеры «Российская газета» брала у него интервью. Наиболее интересные отрывки я хочу предложить читателю.

Журналист Игорь Елков, представляющий данную газету, задал прокурору-писателю, очень интересный вопрос (за что ему огромное спасибо) о том, что в свое время американская газета "Старс энд страйпс" (примерный аналог нашей «Красной звезды») сообщила  о загадочной смерти Николая Зори на Нюрнбергском процессе и что он может сказать по этому поводу.

«Звягинцев: Было объявлено, что Зоря погиб случайно, во время чистки оружия. Руденко подтвердил, что так оно и было. Николай Дмитриевич Зоря, государственный советник 3-го класса, помощником главного обвинителя от СССР назначен в декабре 1945 года. Грамотный юрист и великолепный оратор. Трагедия произошла 22 мая 1946 года. Зоря был найден мертвым в своем номере. По поводу его смерти существует несколько версий. Его сын, Юрий Николаевич Зоря, высказывал мне сомнения по поводу причин кончины отца. Он считал, что в свое время они не были тщательно исследованы. Тем не менее, официальная версия - неосторожное обращение с оружием. И ее пока никто доказательно не опроверг.

Российская Газета (РГ): … речь зашла о слухах и мифах, … прокомментируйте еще один. Существует мнение, что и Андрей Вышинский застрелился из личного браунинга.

Звягинцев: Андрей Януарьевич Вышинский скоропостижно скончался 22 ноября 1954 года. После его смерти в сейфе нашли заряженный браунинг, что и породило слухи о самоубийстве. Ложные!

РГ: А Вышинский посещал Нюрнберг во время процесса? Все ведь ждали, что представлять обвинение от Страны Советов должен именно он. Сталин совершенно неожиданно назначил молодого генпрокурора Украинской ССР Руденко.

Звягинцев: Нюрнбергский процесс прямо связан с именем Вышинского. Он руководил работой советской делегации, с его мнением считались союзники. Сегодня не все помнят, что текст Акта о безоговорочной капитуляции Германии, подписанием которого и ознаменовалось завершение войны, в Берлин привез именно Вышинский, оказавший маршалу Жукову правовую поддержку. Приезды же Андрея Януарьевича в Нюрнберг становились событием для всего трибунала. В его честь устраивали пышные приемы. Ощущая себя представителем Сталина, он чувствовал себя хозяином положения и за столом мог позволить, кроме остроумных и благодушных тостов, тосты нетактичные.  Однажды, 1 декабря 1945 года, на банкете в его честь, устроенном англичанами, он поднял бокал "за самых лучших и благородных союзников СССР - англичан и американцев". Оскорбленные французы демонстративно покинули зал... Невозможно себе такое представить. Вышинский не мог допустить подобных промашек. Скорее всего, будучи рупором Сталина, он просто напомнил французам о недовольстве советского руководства слишком быстротечным падением Франции под натиском фашистов».

Небольшой комментарий. Почему расходятся даты смерти Н.Зори в статье К.Курчаб (23мая) и в рассказе А.Н.Звягинцева (22 мая)? Кроме того, по поводу официальной версии смерти государственного обвинителя Н.Зори, особых восторгов не испытываю. С трудом рисуется такая картина: Николай Дмитриевич, лежа на постели в генеральском мундире, увлеченно чистит личное оружие, приставив его к виску.

Вдруг, неожиданный стук в дверь, заставляет его вздрогнуть и сделать непроизвольное движение указательным пальцем, лежащим на спусковом крючке. «Передайте Кристине – это четвертая моя ошибка»,  – прошепчет холодеющими губами Николай Дмитриевич, бережно укладывая пистолет рядом с собой.  Слабеющей рукой пишет посмертную записку жене и сыну: «Если уж так получилось, то буду рад, что хоть так не увижу больше гадов-предателей рядом с собой.  Юра, сынок – будь умницей. Скажи Кристине, что Сталин не…». Предлагаю читателю закончить записку по-своему усмотрению, – в  зависимости от своего отношения к вождю советского государства.  Кстати, насчет пистолета «Вальтер», найденного рядом с телом? Это что, было  табельное оружие погибшего?

А вывод зампрокурора А.Н.Звягинцева о смерти Н.Зори, просто потрясает своей обескураживающей простотой:

« официальная версия - неосторожное обращение с оружием. И ее пока никто доказательно не опроверг».

Хотелось бы, конечно, узнать авторов «официальной версии» и время, когда она появилась? Кто же, – по мысли, уважаемого Александра Николаевича, мэтра юриспруденции, – должен заниматься расследованием смерти Н.Зори, чтобы попытаться опровергнуть официальную версию? Журналисты, историки или все же работники прокуратуры РФ? Кроме того, на основании какого официального документа следует, что данное происшествие – самоубийство в результате неосторожного обращение с оружием? Что, разве живо уголовное дело в отношении загадочной смерти Н.Д.Зори? Если, как следует из публикации польской журналистки, неизвестный военный прокурор тайно передал сыну Юрию фотографию (надо понимать из данного уголовного дела о смерти его отца), то можно представить, в каком состоянии находятся материалы дела. Если каждый прокурор будет тайно похищать документы из дела Н.Зори, даже руководствуясь благими намерениями, то работникам прокуратуры, в лице  самого заместителя генпрокуратуры РФ, ничего не остается, как признать официальную версию (почти полувековой давности), как истиной в последней инстанции.

Кроме того, не смог бы уважаемый юрист-писатель объяснить, неужели, после смерти от «неосторожного обращения с оружием» тело через год должно извлекаться из могилы и подвергаться кремации, а затем снова должно производиться повторное захоронение. При этом кто же должен присутствовать на данной церемонии? Официальные лица, родственники покойного или  те и другие одновременно? И это все попадает под определение с красивым названием – «официальная версия».

И еще хотелось бы напомнить. А не забыл ли читатель, кто был куратором Н.Д.Зори? Правильно, А.Я.Вышинский. А к кому он спешил в Москву? Опять же к Вышинскому. Заметьте, что с Вышинским случилось такая же история, как и с Зорей. В Нью-Йорке, вдали от Родины он скоропостижно скончался (Уж не чистил ли случайно, лежа на кровати пистолет?) на посту постоянного представителя СССР в ООН в 1954 году, в разгар Хрущевской вакханалии. И опять в деле присутствовал пистолет. Правда, на сей раз «браунинг». Почему-то, Звягинцев, насчет Нью-Йорка, не обмолвился ни словом.

Автор © Владимир Порфирьевич Мещеряков
 
 
 
promo eto_fake март 28, 2012 00:37 5
Buy for 10 tokens
Large Visitor Globe Поиск по сообществу по комментариям 2leep.com