mamlas (mamlas) wrote in eto_fake,
mamlas
mamlas
eto_fake

Categories:

Глава 21. Кто бы мог подумать? Ч.2/4


Тюленев Иван Владимирович

Но, скорее всего, более точным выражением было бы следующее выражение: «Под надзором К.А.Мерецкова ГВИУКА взялось за разработку плана оборонительного строительства…». О срочности я опустил, в силу ее надуманности, о чем читатель узнает ниже.

«Но на Украине и в Белоруссии оно (строительство) уже велось. По решению Оперативного управления (вскоре преобразованного в Главное управление) и отдела укрепрайонов Генштаба, решению, опиравшемуся на мнение нескольких профессоров-фортификаторов из Военно-инженерной академии, работы начались с создания долговременных сооружений (ДОС) из бетона и броневых плит. Против этого решения было бы трудно возражать, располагай мы неограниченным запасом времени. Но для завершения такого строительства требовалось не менее двух лет».

Понятно, что Аркадий Федорович хотел скорректировать начавшееся строительство, ведь, количество ДОСов надо было уточнить, чтобы не попасть впросак. Это, конечно, важный элемент обороны, но без других сооружений в укрепрайоне, ценность его снижается, хотя затраты на его постройку очень велики.

Эту, важную сторону этого дела, мы тоже обсудим, чуть ниже.

«А приближение войны ощущалось все сильнее. 22 июня 1940 года Франция капитулировала перед Германией. Столь быстрое крушение развитой капиталистической державы, оказавшейся неспособной к стойкой и решительной обороне, производило тягостное впечатление. В результате такого поворота событий главный из наших потенциальных врагов не только не был ослаблен, а наоборот — обрел дополнительные силы.

Реорганизация, охватившая Наркомат обороны, повлекла за собой новые служебные перемещения. Б.М.Шапошникова назначили заместителем наркома по оборонительному строительству, а К.А.Мерецкова — начальником Генштаба».

Таким образом, Кирилл Афанасьевич по службе, стал ближе к нашему герою, Аркадию Федоровичу, превратившись из прямого начальника, в – непосредственного. И тут же, «закипела» работа.

«Кирилл Афанасьевич сразу стал приглашать к себе узкий круг руководителей для периодического ознакомления с данными, полученными Главным разведывательным управлением. Обычно их докладывал нам генерал Н.П.Дубинин».

А нам все время галдили, что Голиков разведсводки бегал Сталину на ушко докладывать. Но тот, говорят, был очень нехорошим человеком, и не только не хотел им верить, но, и заставлял других, следовать тому же, принципу.

А здесь читаем, что генерал Дубинин из своего же, родного, Разведуправления, ясное дело, что узкому составу, но, все же –  периодически докладывал о состоянии дел по ту сторону нашей границы и пояснял, как главный супостат готовится к войне с нами. Неужели ж, такое было в самом наркомате обороны? И как  же такое, могло, проскочило в печать в разрез с проводимой политикой нашей партии о борьбе с проявлением культа личности товарища Сталина? Куда же в таком случае смотрела цензура? Ведь, форменное безобразие получается. Оказывается, все всё знали! И таким образом, нашим военным не было нужды гадать в курилках: нападет Гитлер нас или не нападет? Служивые из Разведуправления сами, как видите, всю правду-матку, как на духу, рассказывали.

На первом же таком совещании мы услышали несколько сообщений, свидетельствовавших о том, что гитлеровское руководство намерено обратить свою агрессию на Восток и что к нашим границам перебрасываются немецкие дивизии. Посыпались вопросы. Известно ли все это высшему руководству? Продолжаем ли мы выполнять свои обязательства по торговому соглашению с Германией?  Почему новые данные не учитывают при разработке планов оборонительного строительства? Почему?.. Почему?.. Все вопросы начинались с “почему”.

Удивительное дело. Почему всех слушателей не арестовали, как «немецких шпионов», а Дубинина – за разглашение «секретных» сведений? Ведь, столько вопросов ему задавали и явно, с целью, узнать подробности. Да еще и под контролем Мерецкова! Понятно, что если Сталин запрещал, то где же еще удовлетворить человеческое любопытство, как не на работе? Вот где, оказывается, происходила утечка «государственных секретов».

Тогда становится понятным, почему Мерецкова арестовали через несколько дней после начала войны? Скорее всего, вменили в вину, как потворство ведению чуждых нашему генеральскому сословию разговоров. Мы с тихоней Кириллом Афанасьевичем еще столкнемся в отдельной главе. От врожденной скромности, как и Жуков, он читателю не поведает об этих самых разговорах в Генштабе перед войной. Хорошо, хоть Аркадий Федорович, добрая душа, приоткрыл «тайную» завесу над военной жизнью товарища Мерецкова. Как видите, тот, все же, делился военными новостями с товарищами и подчиненными по службе.

«Кирилл Афанасьевич терпеливо отвечал. Он сказал, что все разведданные докладываются куда следует, что правительство проводит внешние и внутренние военно-политические мероприятия для улучшения стратегических позиций и дальнейшего укрепления оборонной мощи страны, а все это требует времени. Единственная возможность выиграть время — делать вид, что мы всерьез относимся к советско-германскому пакту о ненападении. В заключение Мерецков напомнил, что полученную информацию мы должны хранить в тайне, не обсуждать ее у себя в аппарате».

И ни в коем случае, не проговориться об этом на приеме у Сталина (Шутка).

Не совсем понятна мысль Кирилла Афанасьевича в интерпретации Аркадия Федоровича и редакторов-цензоров. Это кому же надо делать вид, что «мы всерьез относимся к советско-германскому пакту о ненападении»? Военным, что ли? Значит, на виду штык в землю, а в кармане фигу наготове держать? Кроме того, что надо скрывать от работников наркомата? Подготовку к войне или несерьезность отношения к советско-германскому пакту?

Кроме того, снова «тайны войны». Так кому же докладывались разведывательные данные, если и через три десятка лет это составляло государственную тайну? Видимо, кроме Сталина об этом знали еще ряд товарищей, входящих в правительство, но все же, таинственное место «куда следует» редактура, вместе с Мерецковым, не захотела раскрыть. Хотя это был секрет Полишинеля. Итак, понятно, что это было Политбюро, куда захаживала упомянутая выше троица: Хрущев, Микоян, Л.Каганович и другие товарищи, упоминать, о вхождении которых в состав данного органа, было запрещено.

Разумеется, что данные товарищи не слышали ничего подобного о какой-то концентрации немецких войск у наших границ. Так, одни слухи.

«Вскоре, когда я явился к начальнику Генштаба с очередным служебным докладом, он сказал мне, что Главный (так в ту пору называли за глаза И. В. Сталина) дал указание тщательно следить за перегруппировкой и сосредоточением немецких войск, за перемещениями их командования и штабов в Восточной Пруссии, Финляндии и Румынии. Услышал я также, что ведено интенсивнее готовиться к проведению крупных общевойсковых учений в приграничных округах и быстрее завершать разработку плана оборонительного строительства».

Прямо, не хочется верить написанному. Вдумайтесь! Сам Сталин «дал указание тщательно следить за перегруппировкой и сосредоточением немецких войск» вблизи наших границ?! Да он же, как нас уверяли и уверяют «умные» люди от исторической науки, и по сей день – нехорошие слова черкал на разведдонесениях. А Лаврентию Павловичу, вообще, дал указание, чтобы тот не верил этим бумажкам о неминуемом нападении Германии, а наоборот, сам убеждал окружающих его военных, обратному – дескать, не раньше, чем сорок второго года Гитлер решится пересечь нашу границу. Внешняя разведка НКВД узнала об этом у Рунщтедта. Помните, высказывания немецкого фельдмаршала из первой главы? Разумеется, тех, кто воспротивится сообщению –  сразу за химок и в кутузку.

Да, тот же Мерецков в своих мемуарах напрочь отмежевался от каких-либо разговоров в Генштабе по поводу разведданных. У него и Сталин-то не очень хотел вникать в существо дела. Приведу маленький отрывок из его книги, чтобы не бездоказательно обвинять Кирилла Афанасьевича в искажении действительности. Дело происходило, по описанию автора, в начале января 1941 года по окончанию оперативно-стратегической игры. Мерецков пишет, что «игра прошла чрезвычайно интересно и оказалась очень поучительной».

Запомнил, небось, Ленинское высказывание: «Учиться, учиться и, еще раз, учиться!». После насыщения военными знаниями, группу интересующихся военными делами генералов, вызвали в Кремль к Сталину.

«Мне было предложено охарактеризовать ход декабрьского сбора высшего комсостава и январской оперативно-стратегической игры. На все отвели 15 - 20 минут. Когда я дошел до игры, то успел остановиться только на действиях противника, после чего разбор фактически закончился, так как Сталин меня перебил и начал задавать вопросы».

Такая важная игра была  между «синими» и «красными», что читателю, думается, очень захотелось бы узнать ее результат, а Сталин взял, да и перебил Мерецкова на самом интересном месте. А, на беду, Кирилл Афанасьевич был очень обидчивым человеком и, даже, через двадцать с лишним лет, не захотел рассказать читателю о действиях «наших», то есть, «красных». Понятно, что держал обиду на Сталина за прерванное сообщение, но хотя бы сказал, чем дело-то, кончилось?

Понятно, что у Хренова Сталин был совсем другой – человек пытливого ума. А у Мерецкова Сталин – невоспитанный, нелюбознательный, да и вообще, малопонимающий в военном деле человек. Даже не интересовался тем, что ему частенько докладывала разведка. Вчитайтесь, что «с болью в сердце» пытается донести до читателя товарищ Мерецков. Понятно, что Сталину было наплевать, чем закончилась игра и кто, в конце концов, победил: «синие» или «красные»? Но что он пытается выведать у Кирилла Афанасьевича, задавая ему вопросы?

«Суть их сводилась к оценке разведывательных сведений о германской армии, полученных за последние месяцы в связи с анализом ее операций в Западной и Северной Европе. Однако мои соображения, основанные на данных о своих войсках и сведениях разведки, не произвели впечатления. Тут истекло отпущенное мне время, и разбор был прерван».

Сталин, по мысли Мерецкова, был или не осведомлен о действиях германской армии за последние месяцы, или слабо понимал суть этих действий, коли попросил вкратце дать им оценку. А так как мы уже знаем, что Кирилл Афанасьевич у себя в Генштабе был в курсе всех разведданных, то он и попытался, как пишет, дать анализ произошедших событий. Но, как видите, его высказывания «не произвели впечатления» –  аплодисментов не последовало. А тут еще прозвучал сигнал, извещающий о том, что время на атаку (как в баскетболе) закончилось и у Кирилла Афанасьевича отобрали мяч, то есть, слово. Тяжело, ничего не скажешь. Кремль – это не Генштаб, там свои правила игры. Не дают сказать правду «честному» генералу. А как же тогда наш герой Аркадий Федорович умудрился со своим докладом уложиться всего за десять минут, просто, уму непостижимо.

Опричники Сталина «затыкали рот и выкручивали руки», как выясняется не только Мерецкову.

«Слово пытался взять Н.Ф. Ватутин. Но Николаю Федоровичу его не дали. И. В.Сталин обратился к Народному комиссару обороны.

С.К.Тимошенко меня не поддержал. Более никто из присутствующих военачальников слова не просил».

Вот так «топтали» в Кремле, по воспоминаниям Мерецкова, хорошую инициативу. Обратите внимание. Два человека описывают деятельность Сталина, но какой  разительный контраст!

Но не забывайте, читатель, что на данный момент Мерецков стал непосредственным начальником Хренова. Теперь уж тому не спрятаться, как раньше, за спину Шапошникова, от бдительного ока Кирилла Афанасьевича. Теперь он будет все время на виду у Мерецкова.

И мы возвращаемся к рассказу Аркадия Федоровича, который по-прежнему трудился над планом обороны западных рубежей.

«Этот план ГВИУКА доработало теперь уже под наблюдением Б.М.Шапошникова».

Рокировка, проведенная в наркомате обороны, не улучшило, положение дела товарища Хренова и ситуация с планом строительства, стала похожей на его фамилию. Теперь, Аркадию Федоровичу, чтобы дотянуться до Бориса Михайловича, необходимо стало, в ряде случаев, прыгать через голову Кирилла Афанасьевича. А это и неудобно, да и не всякий начальник одобрит подобную инициативу. Тем более что, как мы знаем, не очень-то Мерецков распахивал свои «дружеские» объятия инициативному новичку, с генеральскими погонами военного инженера. Так что и фраза «под наблюдением Б.М.Шапошникова» скорее всего соответствовала русской пословице: «Видит око да зуб неймет!».

Знал Мерецков силу Аркадия Федоровича по финской войне, поэтому и «вязал» Хренову руки. Ведь, тот был у него в 7-й армии начальником инженерной службы и утер, тогда нос французским инженерам, строившим линию Маннергейма.

А Шапошников, хотя и благоволил Аркадию Федоровичу, да, как говорят, не судьба, поработать вместе на благо Отечества.

«План предусматривал проведение работ в две очереди и был рассчитан на два года. В 1940 — 1941 годах намечалось строительство полевых укрепленных районов с включением в них модернизированных старых фортовых крепостей и созданием между ними системы мощных оперативных заграждений.

Работы второй очереди, запланированные на 1941 — 1942 годы, имели целью усилить полевые укрепрайоны долговременными железобетонными и броневыми сооружениями (ДОС). Преимущества этого плана казались нам очевидными. Даже будучи выполненным наполовину, он обеспечивал создание достаточно стойкой обороны на пути возможного вторжения врага».

Важный момент, упомянутый автором. Понимая, что война уже прикатилась к нашим границам, составители плана нашли компромиссное, но, в, то же, время, и разумное решение. Даже, выполнение плана наполовину, на случай внезапного начала военных действий Германии против нашей страны, позволило бы, все равно создать, что особенно важно, достаточно устойчивую оборону.

А нужна ли она была нашей «пятой колонне»? Разумеется, нет. В итоге получаем закономерный результат.

«Но план наш принят не был. Строительство продолжали вести на основе прежних разработок — так, будто в запасе у нас имелось по меньшей мере два года.

В первую очередь создавались долговременные (долгостроящиеся и дорогостоящие) сооружения (ДОС), и лишь потом предполагалось  производить полевое заполнение УРов, то есть строить менее трудоемкие, наиболее массовые полевые укрепления...».

Как видите, любое благое дело можно извратить до неузнаваемости. Издадут приказ задом наперед, и ломись в открытую дверь. Ведь, недруги сразу же возразят: все, что приняли раньше – выполняется. Чего же попусту возмущаться? Ведь, объекты же строятся.

Да, но ведь принято дом начинать строить с фундамента, а не с крыши. К тому же планировали подготовить сначала первую полосу обороны из двух запланированных, а затем, если успеют до начала войны, то заняться второй. Получилось, видимо, что начали строить ДОСы (ДОТы), сразу на обеих полосах обороны, выводя за скобки, как подчеркнул Аркадий Федорович, «полевое заполнение УРов», то есть строительство менее трудоемких, но наиболее массовых полевых укреплений, тех же, например, ДЗОТов и заграждений.

Не забывайте, товарищи, что Мерецков, по своему положению, встал непреодолимой стеной между Хреновым и Шапошниковым.

«Верное определение последовательности работ составляло не единственную проблему оборонительного строительства. Не менее важно было вести его грамотно с оперативной и тактической точки зрения, учитывая и наш собственный опыт и опыт полыхавшей на Западе войны. Чтобы познакомиться с тем, как строятся УРы, я выехал в командировку в приграничные районы. Впечатление от этого знакомства осталось неутешительным. Оно нашло отражение в докладе, написанном на имя начальника Генштаба.

Изучение и обследование состояния укрепления наших границ, — отмечалось в этом документе, — показало, что система военно-инженерной подготовки театра военных действий (ТВД) недостаточно уяснена как по форме, так и по содержанию, что отсутствует единство взглядов по этому вопросу и в то же время наблюдается шаблонность приемов и форм укрепления границ... Главным же и основным недостатком укрепления наших границ является то, что основная вооруженная сила нашей страны, полевые войска, остается “необеспеченной, а ТВД неподготовленным для действий полевых войск”.

Доклад я сначала показал Б. М. Шапошникову и М. В. Захарову — людям, чье мнение для меня было особенно авторитетно. Оба отнеслись к нему с одобрением. 12 октября(1940г.) (как раз в этот день соединения вермахта были введены в Румынию) доклад лег на стол К. А. Мерецкова и действие возымел. Содержащиеся в нем соображения относительно увеличения глубины УРов до 30 — 50 километров и создания предполья были отражены в директиве наркома обороны военным советам приграничных округов, изданной 20 февраля 1941 года. Но времени для выполнения этой директивы оставалось, увы, слишком мало. Да разве тогда мы знали об этом?...»

Автор, видимо, попытался рассказать о волоките, которая существовала в Генштабе во времена Мерецкова, но его наивные помышления ловко обыграли опытные редактора, замутив существо дела. Действительно, доклад был поначалу согласован с Шапошниковым и Захаровым, но последовавшая новая реорганизация Генштаба задвинула Шапошникова на вторые роли, поставив ему заслон, в виде Мерецкова, а Захарова, вообще, попросили очистить помещение еще в конце июня, направив начальником штаба в 12-ю армию Киевского военного округа.

Обиженный Матвей Васильевич Захаров впоследствии писал:

«Как мне тогда сказал Б.М.Шапошников, это перемещение имело целью дать мне возможность приобрести войсковой опыт в условиях, близких к боевым. Однако вскоре (в августе) Борис Михайлович и сам сдал дела Мерецкову».

Понятно, что Шапошников, может быть, хотел, как-то смягчить горечь от незаслуженной отставки своего товарища, но как видите, и его оттерли в сторону. Вон они, как дела-то разворачивались в отношении тех, чье мнение о подготовке инженерных сооружений на западной границе было авторитетным для нашего героя. И это у нас идет речь о защите западных рубежей нашей Родины. А потом, тот же Жуков ахал, да охал – не успели построить крепкую оборону. Супостат не вовремя напал!

А теперь прикиньте время, которое  понадобилось документу, чтобы он, рассмотренный в июне Шапошниковым и Захаровым, лишь 12 октября смог лечь на стол К.А.Мерецкова, и застрять на нем неопределенное время. Кирилл Афанасьевич, видимо не очень жаждал видеть документ на своем столе, а когда, несмотря ни на что, доклад оказался все же у него, то не дал ходу этому документу, затянув с его рассмотрением до своей смены на посту начальника Генерального штаба.

А с 1-го февраля, как утверждал сам, Георгий Константинович, уже он, стал начальником Генерального штаба. Как видите, Жуков тоже внес свою посильную лепту, чтобы потянуть резину по строительству УРов. Начиналась уже последняя декада февраля (20-е число)1941 года. Впрочем, Георгий Константинович сам может сказать несколько слов по этим событиям, разумеется, стряхнув пылинки со своего кителя:

«…Я хотел бы остановиться на судьбе новых и старых укрепленных районов (УРов). К строительству новых укрепленных районов на западной границе приступили в начале 1940 года. Проект строительства УРов был утвержден И.В.Сталиным по докладу К.Е.Ворошилова».

Представляется, что Жуков «запамятовал» кем, в действительности, был утвержден проект строительства УРов. На тот момент, Сталин был, просто, одним из секретарей ЦК партии, входивший в состав Политбюро. Если проект был вынесен на утверждение от лица наркомата обороны, то утверждать его должен был Молотов, как председатель СНК. Это после 5 мая 1941 года, как мы знаем, Сталин займет государственный пост. Он документы по Пакту от 1939 года не имел возможности подписывать, как государственное лицо. Понятно желание переложить ответственность на Сталина. Чего не сделаешь, если хочется.

К тому же, здесь Жуковым, как и многими недобросовестными военными и историками, введена путаница в обозначение УРов находящихся на старой границе СССР. Укрепленные районы с находящими на них военными фортификационными сооружениями не были старыми, так как перенос границы произошел по времени всего-то ничего. Когда успело все состариться, трудно сказать? Их умышленно обозначают «старыми» чтобы иметь возможность наплевательски отнестись, как к самим сооружениям, так и находящемуся в них вооружению.

В противном случае получается глупость, когда Жуков будет говорить о переносе вооружения из, якобы, старых укрепрайонов в новые. Что, и вооружение, тоже, успело состариться? Или все же вполне было пригодно к использованию? Кроме того, УРы строятся не на пару лет, а на десятилетия, так как госграницы не перетаскивают с места на место по прихоти государственных мужей. Если бы не хитрая игра Гитлера с нашими заговорщиками, то встречать бы Вермахт пришлось бы со «старыми» укрепрайонами, расположенными в западных округах на границе, сложившейся после перемирия заключенного с белопанской Польшей еще в 1920 году. И что? И тогда, Георгий Константинович, стонал бы, что у нас старые укрепрайоны?

Так что о новых УРах можно и нужно говорить так: «строительство УРов на новой государственной границе». И никак не противопоставляя, неким, якобы, «старым», находящимся на бывшей границе 1939 года.

А Жуков, по поводу этих УРов, на новой границе, скорбно причитает:

«…Однако строительство укрепленных районов завершено не было».

Как же оно может быть своевременно завершено, когда план строительства мурыжился по столам начальства. Дела-то принял от своего товарища-подельника Мерецкова, а не поинтересовался, как там со строительством на новой границе? Больше полумесяца вникал в существо дела, а теперь в мемуарах оправдывается. Кроме того, он не хочет пояснить читателю, что понимает под завершением строительства УРов? Окончание строительных работ или полностью законченное оборудование укрепрайонов, особенно военно-инженерные монтажные работы, связанные с ДОСами (ДОТами)? Хочет ускользнуть от ответа и сразу перепрыгивает на другую тему, тоже, весьма неприятную для него.

«Хочу внести ясность в вопрос о снятии артиллерийского вооружения со старых укрепленных районов (Опять та же песня. –  В.М.) В феврале – марте 1941 года на Главном военном совете Красной Армии дважды обсуждалось, как быстрее закончить строительство новых УРов и их вооружение. Мне хорошо запомнились острые споры, развернувшиеся на заседании совета. Но как ни спорили, а практического выхода для ускорения производства УРовской артиллерии и обеспечения необходимой УРовской аппаратурой найдено не было».

Как он ловко вывел себя за рамки проходящего обсуждения данного вопроса на Главном военном совете. Это кто же с кем спорил, дорогой ты наш Георгий Константинович? А где же находились в тот момент вы, «светоч военной мысли» возглавляющий Генеральный штаб? Что конкретного предложили, вы, лично, для ускорения строительства и ввода в действие построенных военных объектов в укрепленных районах? Скромно дистанцировались от обозначенной проблемы. Взяли и перевели стрелки на покойников: Кулика, Шапошникова и Жданова. Дескать, это они не понимали  значимость цели и тормозили важное для страны дело – оборона ее рубежей.

«Тогда заместитель наркома по вооружению маршал Г.И.Кулик и заместитель наркома по УРам маршал Б.М.Шапошников, а также член Главного военного совета А.А.Жданов внесли предложение снять часть УРовской артиллерии с некоторых старых укрепленных районов и перебросить ее для вооружения новых строящихся укрепленных районов. Нарком обороны маршал С.К.Тимошенко и я не согласились с этим предложением, указав на то, что старые УРы еще могут пригодиться».

Хитер, ничего не скажешь! Ведь, в чем подлость момента? Хренов же намекал, что надо было пока построить первую полосу укрепления. Соответственно, меньше будет ДОСов (ДОТов), для которых необходимо артиллерийское вооружение. Ведь, его еще предстояло изготовить на заводах. О чем, видимо, и предупреждал, ранее, маршал Кулик. Но не зря же, затянули принятие доклада Хренова.

Сооружения понастроили, особенно ДОСы (ДОТы) и, главное, на обеих полосах укрепления, а начинять их, до обидного, было нечем. Что теперь прикажите делать с ними на границе? Оставлять без «начинки»? Вот и было, видимо, предложено, как крайняя мера, частично демонтировать вооружение из УРов находящихся на старой границе 1939 года. Понятно, что эти УРы были, своего рода, теперь уже второй главной линией обороны. Никто об этом и не забывал. Ясное дело, что это вызвало споры. Не «дубы» же сидели на Главном военном совете? Думается, что в числе тех, кто был против, выступил Жуков. Преследовал свои цели.

Разумеется, как всегда, в своих мемуарах Жуков прикрылся Иосифом Виссарионовичем. Обратите внимание, что он чуть ли не в каждой строке приделывает к «Сталину» инициалы имени и отчества. Достаточно было бы написать товарищ Сталин или, просто, Сталин. И так любому понятно о ком идет речь. Нет! Выказывает напускную почтительность.

«Ввиду разногласий, возникших на Главном военном совете, вопрос был доложен И.В.Сталину. Согласившись с мнением Г.И.Кулика, Б.М.Шапошникова, А.А.Жданова, он приказал снять часть артиллерийского вооружения с второстепенных участков и перебросить его на западное и юго-западное направления…».

Думается, было принято компромиссное решение. Жукову и компании поставили условие, что по мере поступления вооружения с заводов, будут доукомплектованы те объекты, с которых оно будет снято на старой границе. А Наркомату обороны и Генеральному штабу проконтролировать выполнение проводимых работ.

Смешным выглядит тот факт, что Сталин до войны, оказывается, знал, где у немцев будут направления Главных ударов, так как  «приказал снять часть артиллерийского вооружения с второстепенных участков».

А разве начальник Генерального штаба, каким являлся Жуков, не представлял себе, перспективные направления вражеского нападения на нашу страну? Как же в таком случае строились оборонительные укрепления? Если не знал, то поинтересовался бы у Аркадия Федоровича. Он же не просто так, землю перекапывал?

Что произошло с УРами, читатель уже знает. Не надо думать, что в этом деле обошлось без Никиты Сергеевича Хрущева. Он был главный партийный деятель на Украине. Не объедешь.

А Жуков-то, как рвет рубашку на груди, рисуя себя защитником интересов родного Отечества. Сумел, дескать, только со второй попытки  достучаться до сознания вождя. Иначе, было бы еще хуже.

«Однако после вторичного доклада И.В.Сталину нам было разрешено сохранить на разоружаемых участках часть вооружения».

Как всегда Жуков «выкручивается», пытаясь «замутить» воду. Воспользовавшись разрешением на частичный демонтаж оборудования, скорее всего, Мазепы начали разоружать УРы, именно, на основных направлениях предполагаемого удара врага. Думается, именно, вам, Георгий Константинович, как начальнику Генерального штаба, вкупе с наркомом Тимошенко и никому более, было адресовано указание Сталина, не грабить по полной программе УРы на старой границе СССР. Но Жуков, увы, относился к другой группе военных, название которым не украшает лексику русского языка.

Он опять начинает, как всегда, ловко оправдываться и «прокалывается». Читаем:

«По вопросу об УРах, строительство которых началось в 1938-1939 годах, генеральным штабом 8 апреля 1941 года были даны командующим Западным и Киевским особыми военными округами директивы следующего содержания…».

Именно, на старой границе СССР в 38-39 годах и велось строительство новых, дополнительных УРов. Никто, ведь, не предполагал, что в 1939 году будет подписано соглашение с Гитлером. К тому же, полномасштабной войны еще не было. В то время на территориях Западной Украины и Западной Белоруссии, безраздельно хозяйничала Польша, агрессивные планы которой хорошо были известны нашему командованию. Так что не все было «старо» на старой госгранице, коли велось строительство в те годы, о чем ненароком проговорился «великий» маршал.

Далее, он очень сильно расхваливает себя за предусмотрительность. И как следствие, в упомянутых  выше директивах, вроде бы, даже выдал указание «начальнику Управления оборонительного строительства разработать и к 1.5.41 года направить в округа технические указания по установке вооружения и простейшего внутреннего оборудования в сооружениях 1938 – 1939 гг.».

Понятное дело, что бумагу он подписал, чтоб её направили в западные округа. А там местные военные товарищи, по его мысли, как только её получат, так сразу – и без промедления за дело. Только успевай подтаскивать! Так что ли, товарищ Жуков? И еще, Георгий Константинович, берет на себя смелость (мягко сказано) уверять, что это самое, именно, там и произошло.

Кстати, как думает читатель, кто был начальником Управления оборонительного строительства, на тот момент? Представьте себе, что из всего приведенного списка руководящего состава Наркомата обороны на начало войны, отсутствуют всего три руководителя, и один из них, наш начальник Управления оборонительного строительства. Может, поэтому Жуков и не привел его фамилию, чтобы спросить было не с кого? Вот они, маленькие тайны войны.

Кроме того, Георгий Константинович пытается окончательно замять дело об УРах. Понимает, видимо, что могут ткнуть носом с собственное произведение.

«УРы на старой  государственной границе не были ликвидированы и разоружены, как об этом говорится в некоторых мемуарах и исторических разработках».

Есть еще у нас, – пытается оправдаться Жуков, – оказывается некоторые «недобросовестные» товарищи. Они, понимаешь ли, возводят напраслину, на него, Георгия Константиновича, и ставят под сомнение изложенные им, заместителем самого Сталина, кое-какие факты. Полное безобразие в исторической науке. Не доверять Маршалу Советского Союза? Такого даже в Америке не встретишь!

Продолжение

Tags: армия, великобритания, версии и прогнозы, вов и вмв, германия, гитлер, европа, заговоры и конспирология, история, книги и библиотеки, опровержения и разоблачения, правители, предательство, пятая колонна, ссср, сталин и сталинизм, фальсификации и мошенничества, хрущев
Subscribe

promo eto_fake march 28, 2012 00:37 7
Buy for 10 tokens
Large Visitor Globe Поиск по сообществу по комментариям
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments