June 5th, 2013

Я витрина
  • mamlas

О «кровавом Рузвельте»

Елизавета Александрова-Зорина © «Сноб»

Саид Амиров: «кровавый Рузвельт»

Эту статью о Саиде Амирове я опубликовала в апреле на сайте «МК». Она провисела несколько дней, а потом на редакцию надавили из Махачкалы, и статью сняли. А мне на мобильный стали звонить из администрации Амирова, приглашать в гости в Махачкалу, подкупая и обещая устроить встречу с Саидом Джапаровичем. От меня людям Амирова нужны были две вещи: «правильная» статья и информация о том, кто автор материала. Статью написал мой друг из Махачкалы, который по-прежнему боится подписываться своим именем, потому что любой, кто идёт против власти с Дагестане — смертник. (Отредактированный вариант статьи, к сожалению, уничтожен с сайта МК, поэтому публикую материал в том виде, в котором мне его прислали, и заранее прошу прощения за ошибки и опечатки. Пессимистичный финал тоже не правлю).

Мой знакомый из Дагестана рассказал о Махачкале и её бессменном градоначальнике Саиде Амирове, которого дагестанцы зовут «кровавым Рузвельтом». Статья длинная, но, надеюсь, вы дочитаете её до конца. В ней о коррупции, бандитизме, заказных убийствах, переименовании Махачкалы в Саидкалу и даже о российских литераторах.
***
Когда-то был такой уютный, утопающий в зелени цветущих аллей, приморский город на берегу Каспия, куда приезжали на отдых туристы со всего Советского Союза. Старые улицы, с архитектурой раннего советского ренессанса, статуи сталинских атлетов возле стадиона «Динамо», бронзовая девочка возле цветочного магазина, трогательный памятник рыбаку на берегу моря, летний кинотеатр и множество таких урбанистических «фишек», создавали своеобразную и неповторимую ауру той, советской Махачкалы. Сумрачный смерч 90-х не пощадил ни памятник бронзовой девочке (её стащили на цветметалл), ни каменных сталинских атлетов (их уничтожили вандалы), нет более памятнику рыбаку, летний кинотеатр снесён до основания, а на его месте красуется очередной банкетный зал. За сравнительно короткий период, «милый город на каспийском берегу» превратился в грязноватого неуклюжего монстра, застроенного аляповатыми безвкусными зданиями, с немыслимым количеством всевозможных торговых центров, ресторанов, кафе, бутиков и прочих заведений, которые клонируются невероятными темпами. Городская «зелёнка» почти полностью облысела и постепенно исчезает под визг бензопил.

Махачкала превращена в огромную перманентную строительную площадку с совершенно хаотичной застройкой, где возводятся несуразные объекты, без малейшего намёка на стилевое соответствие с окружающими зданиями. О сохранении исторического облика города можно давно позабыть – теперь каждый квадратный метр имеет определённую коммерческую стоимость, и именно это и является определяющим и единственно важным мерилом ценности для хозяина этого города, личности, имеющей, кроме всего прочего, существенное влияние на то, что называется политикой по-дагестански.

Collapse )
promo eto_fake march 28, 2012 00:37 7
Buy for 10 tokens
Large Visitor Globe Поиск по сообществу по комментариям
Я витрина
  • mamlas

Фигура неумолчания. Всегда незаметный Авен


Пётр Авен
Фото ИТАР-ТАСС
Фигура неумолчания: Горбачев и другие

Один из крупнейших олигархов РФ Пётр Авен был всегда незаметным, но всегда особо бдительно отслеживал свои личные интересы. ©
Дед миллиардера Авена был красным латышским стрелком. В 30-е годы его репрессировали. Литература известного направления ярко описала, как «тяжело» было жить членам семей репрессированных. Поэтому отец Авена в двадцать три года, в 1950-м начал работать в Институте автоматики и телемеханики АН СССР, а через десять лет – стал его учёным секретарем. Ещё – учёным секретарём Национального комитета СССР по автоматическому управлению и ответственным секретарём Комитета по системному анализу при президиуме АН СССР. И лауреатом Госпремии.

Поэтому у Авена самого практически не было выбора: для внука «врага народа» путь в обычную школу был закрыт. Пришлось учиться в московской математической спецшколе № 2, «питомнике гениев при физмате МГУ». Эта школа прославилась ещё тем, что во времена его учёбы ежегодно за рубеж стало эмигрировать большое число её выпускников.

Авен закончил её в 17 лет, и позже он скажет: «Мои взгляды не менялись с 16 лет. Я никогда не был левым, всегда крайне отрицательно относился к левым, ужасно плохо, всю жизнь ненавидел чегеваристов, троцкистов, новых левых – и никак не изменил с тех пор свою точку зрения».

Collapse )