March 3rd, 2012

Я витрина
  • mamlas

Почему дедушка - Мазай?

Марк Блау, Ежедневный познавательный журнал «ШколаЖизни.ру»

Cамый знаменитый персонаж русской литературы – это не Евгений Онегин и не Наташа Ростова, а несчастная собачка Муму. Про нее знают даже те, кто совсем книжек не читает. Не менее известен и спаситель зайцев дед Мазай, герой стихотворения Н.А. Некрасова (1821–1878). О причинах этой известности и поговорим.

Н.А. Некрасов, кроме того, что был выдающимся поэтом, оказался не менее талантливым издателем. В 1846 году он купил журнал «Современник». Издание этого журнала затеял еще А.С. Пушкин, однако за десять лет своего существования «Современник» никакой прибыли владельцам не приносил. Трудами же Н.А. Некрасова в короткий срок «Современник» сделался самым популярным (а, следовательно, и самым прибыльным) журналом в тогдашней России.

И не только из-за того, что к сотрудничеству были привлечены самые талантливые писатели. Одновременно с заботой о качественном содержании номеров Н.А. Некрасов открыл широкий круг новых, «своих» читателей. С читателями этими журнал говорил на их языке и не стеснялся обсуждать «горячие» именно для них темы. Отсюда – потрясающая популярность и даже культовость.

Нельзя сказать, что Некрасов писал по заказу, но так называемый «социальный заказ» он учуял. Как опытный и удачливый картежник (которым, к слову сказать, Николай Алексеевич являлся), увидев, что «карта пошла», он умело использовал подвернувшуюся возможность сорвать куш. Обличающие стихи о тяжелой доле русского крестьянина уходили, словно горячие пирожки, заставляя читателей забывать, что написаны-то они помещиком-крепостником с норовом совсем не либеральным.

Мне и моим современникам не трудно представить, за счет чего и каким образом выросла популярность того, некрасовского «Современника». На нашей памяти в конце 1980-х годов подобный кульбит совершил журнал «Огонек», когда его редактором стал В. Коротич.

«Верхним чутьем» картежника, охотника и журналиста поэт Н.А. Некрасов открыл еще одного «своего» читателя. Детской литературы как таковой в тогдашней России не существовало, дети же, естественно, были. И Некрасов стал писать стихи для детей. Из нескольких таких стихотворений история про то, как дедушка Мазай спасал зайцев, – лучшая.

Как видим, и в этом вопросе поэт-охотник промаха не дал. Стихотворение про дедушку Мазая российским малышам читают их родители, воспитатели и учителя вот уже сто пятьдесят лет. Потому-то среди героев русской литературы по известности старый Мазай занимает второе место и если уступит его когда-нибудь, то разве что Чебурашке.

Внутренняя рифма в названии «Дедушка МаЗАЙ и ЗАЙцы» заставляет подумать, что история эта придумана поэтом от начала и до конца, а Мазай – вымышленный персонаж. Но некрасоведы утверждают, что это не так. Н.А. Некрасов описал истинное происшествие.

Начнем с места действия, которое упоминается уже в первых строках стихотворения:

В августе, около Малых Вежей
С старым Мазаем я бил дупелей.

Collapse )
promo eto_fake march 28, 2012 00:37 7
Buy for 10 tokens
Large Visitor Globe Поиск по сообществу по комментариям
Я витрина
  • mamlas

Какой Мазай - не дедушка?

Марк Блау, Ежедневный познавательный журнал «ШколаЖизни.ру»
Исследуя происхождение фамилии некрасовского героя, дедушки Мазая, я обнаружил в Википедии статью о его, казалось бы, однофамильце, Филипе Мазае. «Ого!» – cказал я сам себе. Про Макара Мазая, героического сталевара из города Мариуполя, я знал. А вот про Филипа Мазая ничего не слыхал.

Прочтя статью, я понял, что в данном случае речь идет не об однофамильце и не о родственнике. Филип Мазай оказался Филиппо Маццеи (Philippo Mazzei) (1730–1816), который, будучи итальянцем по рождению, стал национальным героем США. Это именно ему, а не Т. Джефферсону, принадлежат слова, с которых начинается Конституция США. По неизвестной причине в русской транскрипции он стал однофамильцем знаменитого спасителя зайцев.

То есть причина такого превращения как раз ясна. С неправильной передачей на русском языке иностранных имен собственных приходится сталкиваться довольно часто. Вообще, перевод имен – это всеобщая проблема для лингвистов и переводчиков.

В отличие от имени нарицательного, имена собственные с одного языка на другой не переводят, а транскрибируют. Наиболее известное (и очень уместное) исключение из этого правила: переводчик В. Левик переименовал одну из главных героинь «Зимней сказки» В. Шекспира, которую в оригинале зовут Perdita («Потерянная») в Утрату. И правильно сделал – иначе не избежать бы хохота в зале.

При правильном «переводе» на русский язык имени собственного оно должно передавать звучание этого имени на языке оригинала. Просто, правда? Но посмотрим, что же мешает этой очевидной простоте.

Collapse )