mamlas (mamlas) wrote in eto_fake,
mamlas
mamlas
eto_fake

Category:

О мифах и рифах заграничной жизни, Ч. 20/1

Ранее: Ч. 1 | Ч. 2 | Ч. 3 | Ч. 4 | Ч. 5 | Ч. 6 | Ч. 7 | Ч. 8 | Ч. 9 | Ч. 10 | Ч. 11 | Ч. 12 | Ч. 13 | Ч. 14 | Ч. 15 | Ч. 16 | Ч. 17 | Ч. 18 | Ч. 19

Главы из книги «Хочу жить на Западе!» …

МИФ № 22: НА ЗАПАДЕ САМАЯ ХОРОШАЯ МЕДИЦИНА

Пояснение мифа: западная медицина — самая высококлассная медицина в мире. Это понятие охватывает как уровень образованности, квалифицированной подготовки врачей, так и качество медицинского обслуживания.

Ах, западная медицина! Вот уже многие десятки лет поколения наших соотечественников в буквальном смысле молятся на медицину стран Запада. Особенно после катастрофических изменений, которые претерпела советская система здравоохранения вследствие крушения государства. Точными ударами обрушивается на большинство жителей постсоветского пространства жестокий принцип: «Медицина — для богатых!» Как сильно многие высмеивали недостатки советской, бесплатной медицины! Как больно обожглись они сейчас! Обиженные и разочарованные, люди устремляются за границу в поисках самого драгоценного: здоровья.

Давайте попробуем вместе обратить свои взоры на Запад. Чего греха таить, многие, имеющие достаточно средств, там лечились и лечатся. Медицинское техническое оснащение у большинства стран Европы, а также в Канаде и США — действительно на высшем уровне. Возможны любые обследования с применением сложнейшей аппаратуры. Для кого они более доступны, а для кого — менее, поговорим попозже.

Я буду писать эту главу от первого лица (прим. — Сиденко Я. А.), с профессиональной точки зрения. Как врач, учившийся не только на Украине, но и в Австрии, а также проработавший достаточное время на Западе, хочу обратить ваше внимание на некоторые проблемы. Государственные финансовые вливания в западную систему здравоохранения достаточно долгое время оставались весьма внушительными. О том, что они последние десять лет катастрофически сокращаются, говорить не любят. А между тем урезания бюджета становятся в некоторых странах Евросоюза всё более серьёзными и болезненными:

Германия. ««Умирание клиник».

Умирание клиник — этот термин используется в политических дискуссиях Германии. С помощью него критики реформ здравоохранения обозначают уменьшение количества больничных мест с последующей угрозой закрытия больниц.

Те, кто критически относится к реформам, опасаются, что, несмотря на реконструкцию госпитальной системы, а также централизацию и приватизацию больниц, последние обречены на массовое разорение, что, в свою очередь, приведёт к потере повсеместного медицинского обслуживания.

По подсчётам исследования, проведённого консультационной компанией Мак'Кинси (Mc'Kinsey), каждая третья клиника вследствие конвергенции[1] будет не в состоянии покрыть свои расходы. Немецкое общество поддержки больниц считает, что к 2014 году в Германии станут «лишними» (закроются — прим. Я. С.) 330 из имеющихся 2200 больниц, по другим подсчётам, — чуть ли не вдвое больше. Соответственно, появляется опасность, что в районах со слаборазвитой инфраструктурой появится острый недостаток организованной медицинской помощи».[2]

Ещё одна фраза, принадлежащая директору «Мак'Кинси» Райнеру Сальфельду: «Немецкие больницы стоят перед самой большой опасностью всего послевоенного времени».

При этом в Германии острый недостаток врачей. Часто семейные врачи так и не находят, кому можно передать их частную практику после ухода на пенсию. Многие врачебные посты не только в сельской местности, но и в больших городах так и остаются незанятыми. Это наводит на размышления, не правда ли?! Что ждёт систему здравоохранения Германии?

Австрия. «В ближайшем будущем в Штирии (регион Австрии. — прим. Я. С.) будет на 770 больничных коек меньше. В общей сложности, бюджет сократится на 250 миллионов евро.

В бюджете 2011 года на здравоохранение было выделено на 90 млн. евро меньше, бюджет 2012 года станет на 160 миллионов легче. В конкретном случае, в Штирии станет на 770 больничных коек меньше: это составляет почти 11 % от общего количества — около 7000 коек».[3]

Кроме того, в рамках этой реформы, только в одном регионе — в верхней Австрии — производится сокращение в размере 760 больничных мест, а также закрываются семь больничных отделений, в т. ч. кардиохирургии, гинекологии, детской урологии, дерматологии, офтальмологии и кардиологии (коронарной ангиографии). Если реформа сразу вступит в действие, то она обещает сэкономить 118 млн. евро.[4] Такие значительные сокращения больничной инфраструктуры и бюджета, по замыслу их инициаторов, сулят сэкономленные миллиарды и, как ни странно, одновременное улучшение качества медицинского обслуживания в стране. Вряд ли эти два понятия совместимы.

Израиль. В главных СМИ страны долго обсуждалась следующая тема: «В Израиле в эти дни лучше не болеть — по всей стране бастуют врачи. Серия забастовок, начиная с 5 апреля 2011, многократно сотрясает всю страну. Медицинские работники требуют достойных условий труда и, в первую очередь, увеличения зарплат. Из-за низкой финансовой привлекательности профессия врача становится все менее престижной, все больше специалистов вынуждены уходить в другие отрасли. В результате страдают пациенты, которые оказались заложниками ситуации. Поводом к забастовке стал провал переговоров между профсоюзом врачей и Министерством финансов о заключении коллективного соглашения. По словам главы профсоюза врачей, «после десяти лет, когда мы воздерживались от забастовок из ответственности перед больными и системой, и бесконечных попыток прийти к соглашению с Минфином, мы убедились, что правительство заинтересовано в нездоровой системе здравоохранения». Забастовка возобновлялась много раз в апреле и в мае, но очередные раунды переговоров закончились безрезультатно. Стороны так и не пришли к взаимному согласию.[5]

Врачи снова вышли на улицы бороться за свои права. Они требуют денег, увеличения числа штатных единиц в больницах и выравнивания материального положения центральных и периферийных клинических центров.

«По утверждению руководства медицинского профсоюза, в Израиле, на данный момент, ощущается дефицит в 5000 врачей, особенно в области хирургии, анестезиологии и лечении недоношенных детей.»

Директор Медицинского центра им. Эдит Вольфсон Ицхак Берлович рассказывает: «Население Израиля растет, а количество койко-мест остается прежним. На доктора надо учиться гораздо дольше, чем, например, на программиста, а начинающий врач получает более скромную зарплату. Он вынужден брать дополнительные дежурства, работать по 18 часов ежедневно ради приработка, а это сказывается на его профессиональной форме.»

Телефоны больниц и медицинских центров страны разрываются от звонков — люди пытаются понять, смогут ли они в эти дни пройти назначенные им медицинские проверки и процедуры. Многие ждали полгода своей очереди и теперь вынуждены отказаться от посещения врача по причине забастовки.

Израильские медики требуют от Министерства финансов 50-процентного увеличения базовой ставки окладов».

Медицина уже не считается привлекательной карьерой для израильской молодежи из-за многолетней учебы, длительного и трудного пути к достойному социальному уровню и необходимости постоянного повышения квалификации. Те тысячи врачей, которые приехали после крушения СССР из разных городов страны, стремительно стареют и уже не горят желанием работать за любые, даже самые ничтожные деньги. И люди бастуют. Быть может, они добьются некоторых улучшений, но изменить разрушающуюся систему здравоохранения своей забастовкой им вряд ли удастся.[6]

Так что же происходит с израильской медициной, которую нам так нахваливают в современных постсоветских СМИ? Да то же самое, что и с медициной других западных стран. Она постепенно заваливается: старая система здравоохранения уже не в состоянии соответствовать новым требованиям, не хватает государственного финансирования, потребности врачей и клиник растут, но никто не собирается, хотя бы частично, работать на добровольнообщественных началах. Это вам не Советский Союз!

Канада. «Кризис здравоохранения.

В Канаде недостаток практикующих докторов, каждый 4-ый канадец не может найти себе домашнего врача. Канадские врачи переезжают на постоянное место жительства в Соединенные Штаты. Статистические данные по Канаде и, отдельно, данные канадской Медицинской ассоциации показали, что на каждого американского доктора, который переезжает в Канаду, приходится 19 (девятнадцать) канадских докторов, которые переезжают в Соединенные Штаты! Врачи в Канаде переутомлены и малооплачиваемы, их зарплаты претерпевают серьёзные ограничения».[7]

Инфраструктура в вопросах здравоохранения страны решает очень многое. Но не всё. Очень большую роль играют кадры.

Из писем эмигрантов:

Великобритания. «Теоретические знания врачей в Англии низкие, в них нет глубины. Одна из причин этого кроется в том, что медицинское образование в ВУЗах здесь длится не шесть, а пять лет. То есть не хватает как раз того шестого года, в котором в наших, русских и украинских, университетах проходят дифференциальную диагностику.[8] В связи с этим с дифференцировкой у них плохо. Также нет глубокого понимания заболевания, основанного на знаниях патологической анатомии и физиологии. Эти недостатки знаний английские врачи компенсируют широкими методиками инструментальных исследований. Чтобы дополнить те знания, которые молодые врачи недополучили в ВУЗе, их посылают на т. н. постдипломную работу (по-нашему — типа интернатуры), которая длится целых 5–10 лет. За это время их обучают в том числе и тому, чему они не научились в университете».

Австрия. Описанные в предыдущей главе (миф № 21) особенности медицинского образования в Австрии позволяют достаточно трезво оценить масштабы ситуации. Примерно полтора десятка лет страна выпускает врачей, многие из которых обучались не самым лучшим образом. Талантливые студенты, которые упорно стремятся к знаниям, получат их в любом случае. Но в образовательной системе страны до сих пор сильно страдает методика, которая позволяет хорошо обучить именно большинство учащихся, обладающих средними способностями. К тому же в дипломе нет оценок, равно как и дипломного вкладыша, следовательно, нет и этого критерия уровня подготовки молодых кадров.

Теперь на основе вышеизложенного читатель сможет увидеть, что немало свежеиспечённых врачей в Австрии не смогли получить достаточно объёмного багажа знаний и высшего — в прямом значении этого слова — образования. Мне не раз приходилось встречаться с такими коллегами в больницах, — было искренне жаль пациентов, попадавших к ним в руки.

Таким образом, определённое количество молодых врачей представляет собой людей с, мягко говоря, недостаточным уровнем образования. Доктора от 40 лет и выше в большинстве своём — очень опытные и грамотные специалисты. Если посчитать, то период, когда большинство нынешних иммигрантов достигнут зрелого возраста и будут регулярно, серьёзно нуждаться в помощи врачей, выпадает как раз на расцвет профессиональной деятельности этого «молодого» поколения, получившего своё образование после 90-х годов. Перспектива незавидная.

Во время многолетней работы в больнице меня часто ошеломлял следующий факт. Основные азы, «три кита» врачебного осмотра пациента всегда были следующими: пальпация, перкуссия и аускультация.[9] Вы увидите: я не зря взяла эту достаточно специфическую тему. Так вот. Как советская, так и постсоветская медицина всегда основывала осмотр пациента и постановку диагноза на этих трёх видах обследования. Уши, глаза и руки у врача всегда при себе — он сможет в любых условиях, как в отлично оснащённой клинике, так и в дремучем лесу, поставить диагноз и оказать первую помощь. Как обстоит дело с этими тремя «китами» в Австрии?

Пальпация. Старшее поколение врачей — в возрасте от 50 лет, достаточно опытные — отлично всё это знают и учили, но они постепенно уходят на пенсию. Что такое пальпация молодые врачи, конечно, тоже знают, но применяют её неохотно, не всегда умело, скорее по инерции. Основной упор они делают на лабораторные, радиологические и инструментальные методы исследования. То есть, приходит больной, рассказывает врачу, на что жалуется, и его сразу направляют на анализы, УЗИ и рентген. Очень часто больного осматривают (если осматривают вообще) только уже имея на руках заключения исследований. Меня удивляло поголовное отправление на рентген всех пациентов с болями в животе — и старых и малых. «Вы идите, сделайте снимок, а потом мы посмотрим, что там у вас», — такая фраза далеко не редкость. Один раз, когда на рентген направили 16-летнего мальчика с незначительными болями и мягким животом, я не выдержала и спросила: «А его-то зачем облучать?» В ответ получила: «Чтобы в случае судебного разбирательства у нас был документ». Ах, вот оно что! Как это я раньше не догадалась!

Перкуссия. Если кто из молодых врачей об этом «странном слове» и слышал, или когда читал — уже хорошо. Большинство докторов никогда не перкутируют, а если очень нужно, то всё равно — не умеют.

Аускультация. Конечно же, при осмотре пациента она является обязательным предписанием. Но на деле её активно применяют только кардиологи и педиатры. Что касается аускультации, пожилые врачи — грамотные специалисты, молодые — оставляют желать лучшего. «А зачем, если есть рентген и УЗИ, компьютерная томография и куча других нужных приборов?»

Разные случаи медицинских оплошностей и ошибок (какими бы они ни были), которые приводили к тяжёлым последствиям, обойдём стороной, ибо, во-первых, мы не представители жёлтой прессы, во-вторых, из чувства коллегиальности и врачебной этики, а в-третьих, здесь замешан больше человеческий фактор, чем недостатки медицинской системы.

Мы обсудили вопросы инфраструктуры и кадров. Следующая большая проблема во многих странах Европы, в США и Канаде — это проблема так называемой «многоклассовой медицины».

Германия. «Фонд здравоохранения. Президент врачебной палаты опасается появления трёхклассовой медицины.

Президент врачебной палаты Йорг-Дитрих Хоппе подверг фонд здравоохранения жёсткой критике. Страховые медицинские кассы он вообще обвинил в коррупции.

«Введение фонда здравоохранения обостряет социальное неравенство в системе здравоохранения», — сказал президент врачебной палаты Хоппе в интервью газете Бильд (Bild.de). Двухклассовая медицина в Германии превращается в трёхклассовую. Государственные страховые медицинские кассы с этого момента начинают получать от фонда гораздо больше субсидий только за 80 определённых заболеваний. «Поэтому кассы посылают т. н. советников в частные практики и оказывают давление на врачей, чтобы те ставили диагнозы согласно названному списку 'хит-парада», — раскритиковал данные события Хоппе. «Там даже размахивают деньгами, — напомнил он, — мы опасаемся, что врачи становятся коррумпированными».

Также и в больницах, из-за сберегательной политики в системе здравоохранения, речь уже давно не идёт о каждом отдельном пациенте, «а только об ориентированной на прибыль постановке конкретных диагнозов». Президент врачебной палаты предостерёг от возникновения «английских масштабов» — с долгими очередями и рационированием услуг. «Это совершенно очевидно, что в Германии существует двухклассовая медицина», — критиковал он. Те, кто имеет государственные страховки, и те, кто застрахован частным образом, обслуживаются разными способами, и эта политика только усиливается благодаря влиянию фонда здравоохранения.».[10]

Из писем эмигрантов:

Швейцария. «В целях экономии государственного бюджета, расходуемого на здравоохранение, в больницах появились нововведения, которые, скорее, относятся к теме, насколько экономия этична, а этика экономна.

При достижении пациентом определённого возраста, он не имеет права на определённые медицинские услуги. Например, пациентам старше 70 лет не производят операции по искусственному протезированию бедра. Операция затратная, протезы дорогие, а пациент неизвестно как долго ещё проживёт. Похожий принцип относится и к вопросам кардиологии. Коронарная ангиография[11] проводится далеко не для всех, кто в ней нуждается, — часто просто по возрастным ограничениям, независимо от состояния пациента.

Но зато проводится так называемая «помощь в суициде». То есть закон предусматривает освобождение от правовой ответственности врачей, которые помогают тяжелобольному пациенту по его собственной воле убить себя. Эта помощь оказывается, в том числе, и для того, чтобы, цитирую, «избежать тяжёлых травм как последствий неудавшихся попыток самоубийства». Короче, помогают «удачно» уйти из жизни. Такой закон действует в Швейцарии, Голландии и в некоторых штатах США.[12] Усиленно обсуждается введение его в Германии».

Хочу привести для тех, кто не знает или забыл, отрывок из клятвы Гиппократа: «Я не дам никому просимого у меня смертельного средства и не покажу пути для подобного замысла». Очевидно, Гиппократ, равно как и его клятва, сегодня не в моде.

В Германии нет закона, разрешающего помощь в суициде, но и содействие в свободно-ответственном самоубийстве не является преступлением, так как суицид тоже таковым не является. Интересная формулировка. Согласно опросам врачей, 30 % немецких докторов согласны оказывать помощь в самоубийстве тяжелым раковым больным. Нужно бы ещё проверять, не являются ли суицидальные желания следствием, например, депрессии, которую можно и нужно лечить, вместо того чтобы позволить человеку покончить с собой.[13] Смысл состоит в том, чтобы избавить врача от ответственности, когда он помогает больному отправиться на тот свет и дарит смерть вместо того, чтобы дарить жизнь. Система ценностей сдвигается все больше в сторону юриспруденции.

Из писем эмигрантов:

Канада. «В Израиле я зашёл проверить зубы к стоматологу, он насчитал у меня 3 дырки и собрался лечить, выставив предварительно счёт. Я ответил, что повременю, а сам сходил ещё раз к доктору из России. Тот долго осматривал мой рот и, наконец, заявил, что дырок в зубах нет. Прибавив, что подобная «разводка» — обычное дело.

Для получения учительской лицензии в Канаде мне необходимо было пройти тест на туберкулёз. В ту пору я работал в биологической лаборатории, поэтому уберечься от попадания воды на руку было трудно. Вскоре доктор сообщил мне, что у меня размер контрольного пятна — в аккурат 10 мм (т. е. пограничный между нормой и инфицированностью), значит, придётся лечить меня от туберкулёза. Честно признался, что при этом «посадят» печень, да уж, снявши голову, по волосам не плачут…. Пришлось снова идти и переделывать всё у «русского» врача. Разумеется, туберкулёза не было и в помине.

Однажды в Торонто пришлось везти в больницу знакомую, которой внезапно стало плохо. Никакой «скорой», естественно, нет — везите сами, на чём хотите. Уложив её в практически бессознательном состоянии на каталку, заехали в приёмный покой. Там — длиннющая очередь самого разного люда, помощь никто оказывать не торопился. Сколько народу в таких очередях «отдаёт концы» — одному богу известно. Появившийся через час с лишним доктор диагностикой себя утруждать не стал, а просто вколол ей какой-то сильнодействующий препарат «от всех болезней», предварительно осмотрев… да нет, не больную, а её карточку медицинского страхования.

Однажды я обратился в клинику маленького городишки на юге Саскатчевана по поводу зубного флюса. Я наивно надеялся, что доктор что-нибудь сделает, дабы облегчить боль. Но вместо этого он выписал мне кучу бланков на анализы, которые я должен был пройти в клиниках других городков, в радиусе около 50 км. Вернувшись домой, я продезинфицировал острый тонкий нож и сам на ощупь вскрыл больную десну, запив свой подвиг хорошей порцией водки.

Рискну предположить, что коммерческая медицина в принципе не может быть качественной и гуманной. Т. е. дорогую и сложную операцию, с большой вероятностью, выполнят хорошо, бизнес есть бизнес, но 95 % больных нуждаются не в сверхдорогом оборудовании и специализированных клиниках, а в элементарном внимании врача. А это в тамошней системе — слишком дорогой и дефицитный товар, чтобы расходовать на кого попало».

Великобритания. Статья швейцарского профессора, заведующего кафедрой кардиологии университетской клиники г. Берн Б. Майера: «В так называемых «Клиниках сердечных болей» (Chest Pain Clinics) в Англии были собраны данные о 10 тысячах пациентов. Данные показали, что у каждого второго должна была быть проведена коронарная ангиография. А проведена она была только у каждого двадцатого. Последующие анализы данных показали, что у некоторых людей (мужчины, белокожие, образованные, принадлежащие к высшему сословию и т. д.) её проводили чаще, чем у других. Это соответствует следующей экстраполяции: «Люди имеют предубеждения. Врачи — это люди. Врачи имеют предубеждения».

Данные также показали: в свете дальнейшего развития сердечных патологий то, что коронарная ангиография не была проведена, опасно отразилось на состоянии пациентов.».[14]

США. «Как когда-то говорил Михаил Жванецкий, «Америка — хорошая страна, пока не заболеешь». И, хотя первая часть этого высказывания более чем спорная (а в моем понимании — вообще не соответствует действительности), я целиком и полностью согласен с его второй частью. В Америке можно позволить себе заболеть, только если вы зарабатываете очень большие деньги или являетесь знаменитостью. Медицина в США, как и все остальное, основана на делании денег, а вовсе не на помощи людям — со всеми вытекающими отсюда последствиями. Результаты этой системы очень плачевны, а наличие медицинской страховки дает лишь частичное облегчение. Если вы хотите, чтобы ваша страховка все покрывала и чтобы вам не нужно было доплачивать ничего из своего кармана, то вы приехали не туда. Если вы хотите доплачивать минимум, то вам придется месяцами ждать разрешения на прием у специалиста, к которому вы можете попасть только по направлению лечащего врача, и обоих вы можете выбрать только из списка, предоставляемого вам страховой компанией.

Другой вариант заключается в том, что у вас есть относительная свобода выбора специалиста (правда, тоже по списку) без направления лечащего врача, но в этом случае вам придется доплачивать, как правило, 20 процентов стоимости всех медицинских услуг из своего кармана. В дополнение к страховке, конечно. Если вам понадобилась срочная помощь, а врач, оказавший ее вам, не входит в предоставленный страховой компанией список врачей, то вам придется заплатить по полной стоимости, что составляет в среднем около $200-$300 за один прием! У вас есть страховка? Нет, у этого врача нет контракта с этой страховой компанией. Извольте заплатить по полной стоимости! Чтобы не быть голословным, приведу пример. Наш сосед по дому сломал ногу и летал в Москву накладывать гипс, потому что ему перелет туда и обратно плюс неделя проживания в Москве обошлись дешевле, чем стоила бы накладка гипса в любом местном госпитале! Я вскоре сам убедился в правдивости его слов, когда мне сделали операцию по удалению дефекта косточки на большом пальце ноги. Операция длилась всего час и стоила $7000, из которых $1500 я заплатил из своего кармана. Это при том, что я плачу за медицинскую страховку $350 каждый месяц. Ведь действительно мне было бы дешевле слетать в Москву, где мне бы сделали эту же самую операцию за одну десятую стоимости в лучшей клинике не менее квалифицированные специалисты, плюс у меня бы еще остались деньги на цветы для женщин и на обед с ними же в хорошем ресторане.

К сожалению, безумная стоимость медицинского обслуживания — это еще полбеды. Найти хорошего врача в Америке сложнее, чем белые грибы в феврале у стен Кремля. Когда я обратился к ортопеду с болями в ноге (я заядлый футболист, поэтому травмы ног для меня — нормальное явление), он сделал мне рентгеновский снимок. Посмотрев на него, врач с умным видом заключил, что он ничего не видит на нем и у меня вскоре должно все пройти само собой. Я уже тогда перестал сомневаться в «квалификации» этого гения мировой медицины, но, на всякий случай, поинтересовался, почему у меня в течение шести предыдущих месяцев ничего не проходило. В ответ он пожал плечами и сказал, что он просто не имеет понятия. Больше информации из него вытянуть мне не удалось. В итоге, я потратил еще год на хождения по врачам, пока не нашел такого, который смог мне поставить диагноз и вылечить проблему единственным уколом! Это всего лишь один пример из моих многочисленных столкновений с хваленой американской медициной. Не буду их приводить здесь, но могу с уверенностью утверждать, что такого уровня некомпетентности и безразличия к больному невозможно увидеть ни в одном страшном сне. Ежегодно от 40 до 90 тысяч смертей в США происходят из-за врачебных ошибок и некомпетентности! Эти факты говорят сами за себя. Равно как и тот, что моя мама в течение восьми лет в Москве успешно лечилась от рака, но в Америке «врачам» понадобилось ровно полгода, чтобы угробить ее.»[15]

Австрия. В австрийской системе медицинского обслуживания в настоящее время существует разделение на три класса, соответственно сумме страховых затрат: на первый, второй и третий. Среди медперсонала всех пациентов (чтобы не догадались) называют по-латински: prima, secunda и, понятное дело, tertia. Нет, не подумайте, что, если вы пациент третьего класса, то вас оставят подыхать на улице. Это не Америка. Если вы застрахованы, то вам, разумеется, окажут любую необходимую медицинскую помощь. Если не застрахованы, то, конечно же, тоже окажут, только потом предъявят длинный счёт. Вы попробуете взять кредит в банке, чтобы оплатить его и, скорее всего, уже через несколько лет погасите все долги. Так что медицинское страхование — вещь обязательная.

Обычная страховка для пациентов третьего класса стоит ежемесячно примерно от 20 до 255 евро в месяц, в зависимости от зарплаты (подробнее см. миф № 7). Пациенты второго класса доплачивают ежемесячно немалую сумму в частные страховые компании, а те, кто платит в частные страховки ещё больше, имеют полное право именовать себя первым классом. Конечно же, в больницах всем пациентам оказывают медицинскую помощь в одних и тех же отделениях, с помощью одинаковой аппаратуры. «Ну, так и в чём же разница?» — спросите вы? А вот в чём.

Больницы. Пациенты класса «tertia» лежат в палатах по 4–6 человек. При поступлении их, как правило, осматривают, ставят диагноз, колют вены и назначают первичную терапию новоиспечённые, иногда малоопытные врачи, проходящие интернатуру. Главврача зовут только при неясных случаях. Далее их лечением занимаются врачи-специалисты. Такие пациенты — на потоке, они — в абсолютном большинстве. Им, в основном, приходится ждать приёма в многочасовых очередях, терпя боль и трудности. О поступлении пациента класса «secunda» сразу извещает регистратура. Его зачастую стараются принять без очереди, осматривает главврач, — а при желании пациента он же колет вены. Дальше начинается гостиничный сервис. Лежат люди в палатах по два человека, сестрички приносят им регулярно то кофе в постель, то свежие газеты. Пациенты же класса «prima» прибывают, как правило, после телефонной договорённости. Их сразу осматривает завотделением или главврач, доктора в интернатуре имеют к таким пациентам весьма ограниченный доступ. Это имеет и свои серьёзные недостатки: постоянно находящийся в процессе профессиональной работы молодой специалист иногда оказывается опытнее заведующего отделением, который занимается больше бюрократией, чем лечением. Это, как говорится, бабушка надвое сказала, кто лучше оперирует: профессор или кто-то из его подчинённых. Пациентов, за которых больница получает много денег, стараются задержать подольше. Таким образом, длительность среднего пребывания у «первоклассных» пациентов выше, чем у обычных, — следовательно, и риска госпитальной инфекции больше.

Палаты у первого класса одноместные, меню — «a la carte»: выбор из множества блюд (хоть клубника со сливками!), обслуживают и обхаживают со всех сторон. На обходе профессор и главврачи подолгу задерживаются возле постелей «перво- и второклассных» пациентов, беседуя о чём угодно. «Обычных» опрашивают быстро, по существу. При мне случилась одна неприятная история: заведующий, который отличался своей общительностью с пациентами, приносящими большую прибыль больнице, зашёл как-то в одноместную палату, куда из жалости положили умирать от рака девятнадцатилетнего парня. Профессор широко улыбнулся, пожал парню руку, спросил, как он поживает, и уже присел, чтобы послушать на край кровати. Тут медсестра громко шепнула ему на ухо: «Это tertia!» Профессор подскочил, пробормотал себе под нос: «Ах, ну, тогда выздоравливайте!» — и вышел вон.

Частные практики. По обычной страховке приёма у врача-специалиста или домашнего врача нередко приходится ждать много недель. Попав же на приём, приходится сидеть в длинных очередях, объяснять доктору за пару минут общения все свои проблемы и получать зачастую не всегда подходящее лечение. Те частные заведения, где платят наличными, принимают сразу, без ожиданий, обследуют внимательно и подробно, лечат серьёзно и в конце обязательно пытаются навязать альтернативные методы лечения за большие деньги (заряженную воду, цветочные настои доктора Бака, аюрведу и прочую белиберду).

Скорая помощь. Свидетельство одного из служащих австрийского Красного Креста, работающего на машинах скорой помощи:

«С недавнего времени в Австрии появились VIP машины скорой помощи (для политиков, власть имущих и др.). Это машины, оснащённые по последнему слову медицинской техники, что-то типа самолёта президента США (Air Force One). Там важные персоны обслуживаются по самому высшему классу. Для остальных людей остаются обычные машины скорой. Что это, как не проявление многоклассовой медицины?»

Ещё одно подтверждение принципа «Медицина — для богатых». Несколько лет назад появилась новая и очень эффективная методика лечения раковых опухолей: так называемая «терапия антителами». Она известна как в России, так и на Западе. Те, кто хочет лечиться этим способом, например, в Германии, должны считаться с расходами от 30 до 40 тысяч евро в год. Нет денег? Тогда это способ — не для вас. Вот так: жёстко и правдиво.

Продолжение мифа ...


Tags: жизнь и люди, запад, капитализм и либерализм, книги и библиотеки, миграция и беженцы, мифы и мистификации, нравы и мораль, опровержения и разоблачения, россияне
Subscribe
promo eto_fake март 28, 2012 00:37 7
Buy for 10 tokens
Large Visitor Globe Поиск по сообществу по комментариям
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 16 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →