mamlas (mamlas) wrote in eto_fake,
mamlas
mamlas
eto_fake

Эти руки не знали отдыха... / К 65-летию памяти

Ещё мифы сталинизма здесь и здесь

5 марта 1953-го
65 лет назад умер Иосиф Сталин / Территория истории

В начале марта того года в Москве было объявлено о болезни Сталина. В газетах публиковались официальные сообщения – медицинские бюллетени. В нагромождении терминов разобраться было трудно, но становилось ясно, что дело идет к трагическому финалу. ©

Ещё о смерти Сталина и семье Сталина


___

Одновременно стали распространяться слухи, что он будто отравлен соратниками…

Все началось с этого сообщения: «В ночь на второе марта у И.В. Сталина произошло кровоизлияние в мозг (в его левое полушарие) на почве гипертонической болезни и атеросклероза. В результате этого наступили паралич правой половины тела и стойкая потеря сознания. В первый же день болезни были обнаружены признаки расстройства дыхания вследствие нарушения функции нервных центров. Эти нарушения изо дня в день нарастали…»

Дочь Сталина Светлана Аллилуева в своей книге «Двадцать писем к другу» писала, что редко видела отца. Он был государственным человеком, скрытым от постороннего взора.

Просто так, без доклада к нему нельзя было прийти даже близким людям, приходилось сначала звонить «ответственному дежурному» из охраны. Тот говорил: «Есть движение», – это означало, что Сталин бодрствует. Или – «движения пока нет», то есть Сталин спит или просто отдыхает.

Впрочем, Светлана особенно не стремилась к нему. Отец, похоже, тоже не скучал по дочери. Хотя любил ее безмерно. Эти чувства отражены в его нежных письмах, когда она была еще хрупким созданием…

Настоящие размолвки начались, наверное, после того, как отец разрушил ее первую любовь: драматург Алексей Каплер был отправлен в лагерь – за то, что осмелился ухаживать за дочерью вождя.

Светлана выросла, отдалилась от отца. Он состарился, стал еще более раздражительным, да и возраст давил, сотрясали болезни. «Мне говорили: – «Ну, что ты не поедешь к отцу? – вспоминала Аллилуева. – Позвони, спроси; скажет – нельзя – попозже позвони, когда-нибудь он найдет время». Быть может, это справедливо. Быть может, я была слишком щепетильна. Но когда он отвечал мне злым, раздраженным голосом - «я занят» и бросал трубку телефона, то я после этого уже, целые месяцы, долго не могла собраться с духом и позвонить».

Последний раз Светлана приехала к отцу в день его рождения, последний, как позже окажется, 21 декабря 1952 года. Она отмечала, что он не курил – врачи запретили, и у него красный цвет лица (обычно он был бледен). Но, как всегда, маленькими глотками пил легкое грузинское вино. «Когда я уходила, отец отозвал меня в сторону, и дал мне деньги. Он стал делать так в последние годы, после реформы 1947 года, отменившей бесплатное содержание семей Политбюро».

По словам Аллилуевой, ее вызвали 2 марта на «ближнюю» дачу Сталина в Кунцево. «Я вышла, они (Хрущев и Булганин – В.Б.) взяли меня под руки. Лица обоих были заплаканы». Она решила, что отца уже нет, но ей сказали, что ночью был удар, он без сознания...

Февраль 1953-го. Согласно дневнику посещений Сталина, он активно принимает гостей. Как водится, они приходят в Кремль под покровом ночи – таков был распорядок вождя. Визиты – обычно короткие, порой 5-10-ти минутные – начинались после 22-х часов и продолжались до часу-двух ночи.

7 февраля Сталин принял посла Аргентины Леопольдо Браво. Беседа шла о развитии торговых отношений и культурных связей между двумя странами. Неожиданно Сталин спросил, как обстоят в Аргентине дела со спортом. Посол ответил, что очень развит футбол. И сказал, что Аргентина заинтересована в приезде своей футбольной команды в СССР и советской - в Аргентину.

Другим гостем Сталина был посол Индии Кришна Менон, прибывший в Кремль 17 февраля. По словам гостя, Сталин, несмотря на свои семьдесят три года, выглядел бодро. Во время беседы рисовал на листках блокнота волков и заметил, что крестьяне поступают мудро, уничтожая бешеных хищников. На кого он намекал?

Последняя запись в дневнике посещений живого и относительно здорового Сталина – именно 17 февраля. Кроме Менона, к нему приходили Хрущев, Маленков, Булганин и еще несколько человек. Больше записей не было, никто его до начала марта не посещал. Почему? Может, все-таки заболел, слег, не хотел никого видеть? Но 28 февраля Сталин, по словам известного разведчика, генерала Павла Судоплатова, побывал в Большом театре на балете «Лебединое озеро». В тот же день, по некоторым данным, Сталин побывал и в Кремле, но не для работы, а чтобы посмотреть какой-то американский фильм. И пригласил на ужин своих соратников. На свой последний ужин…

Что в это время происходило в стране? Шло следствие по делу «врачей вредителей». У подследственных выбивали признания, приговор готовился самый жестокий, должный потрясти весь мир.

13 февраля «Правда» с прискорбием извещает о кончине известного идеолога, экс-главного редактора «Правды» и бывшего начальника Главного политуправления Льва Мехлиса. По официальной версии, он скончался от болезни сердца на 65-м году жизни.

Через четыре дня центральные газеты сообщают о другой смерти – генерала Петра Косынкина. На вид он был здоровяком, да и было ему едва за сорок. В некрологе не указывалась должность, на самом деле он служил комендантом Кремля. И был человеком, преданным Сталину.

Проходит немного времени, и исчезает секретарь Сталина Александр Поскребышев. Но он жив, хотя арестован и препровожден на Лубянку. Вождь лишается еще одного своего надежного человека…

С начала марта к Сталину снова зачастили гости. Идут чередой Берия, Ворошилов, Каганович, Хрущев, Булганин. Но вождь уже не может принять соратников, поговорить, как в былые времена, по душам, угостить – он лежит без сознания.

Гости с напряженным вниманием вглядываются в его неподвижное, бледное лицо. Он дышит тяжело, с хрипом. Иногда Сталин на мгновение приходит в сознание, но потом снова проваливается в темную бездну.

«В большом зале, где лежал отец, толпилась масса народу, – вспоминала Аллилуева. – Незнакомые врачи, впервые увидевшие больного (академик В.Н. Виноградов, много лет наблюдавший отца, сидел в тюрьме) ужасно суетились вокруг. Ставили пиявки на затылок и шею, снимали кардиограммы, делали рентген легких, медсестра беспрестанно делала какие-то уколы, один из врачей беспрерывно записывал в журнал ход болезни. Все делалось, как надо. Все суетились, спасая жизнь, которую нельзя было уже спасти...»

Аллилуева писала про страшную агонию, душившую отца у всех на глазах. В какой-то момент он вдруг открыл глаза и посмотрел на всех, стоящих у изголовья. Это был «ужасный взгляд, то ли безумный, то ли гневный»…

Народ постепенно готовили к смерти вождя. Медицинские бюллетени нагнетали тоску, усиливали гнетущее ощущение: «…Наибольшие изменения наблюдались со стороны дыхательной функции: участились явления периодического дыхания с длительными паузами (дыхание Чейн-Стокса). В связи с этим ухудшилось состояние кровообращения и увеличилась степень кислородной недостаточности».

И так – несколько дней. Все гадали, что это дыхание такое неведомое – Чейн-Стокса? Одни врачи недоуменно пожимали плечами, другие – опускали глаза. А вечером 5 марта по радио начали транслировать печальные мелодии и прозвучало правительственное сообщение, потрясшее всю страну.

Светлана безмолвствовала, убитая горем. Сын Сталина Василий, напротив, пил, шумел, проклинал врачей и кричал, что отца убили. Он не только скорбел, он ощущал уже недалекие перемены в своей благополучной жизни. Так и произошло – генерал был разжалован, унижен, растоптан и упрятан в тюрьму.

Москва погрузилась в скорбную тишину. Приспущенные флаги, безмолвные и рыдающие люди. Густая людская толпа устремляется к Дому Союзов, на фронтоне которого огромный портрет Сталина в обрамлении красно-черного крепа. Газеты выходят с жирными черными рамками и громадными портретами почившего вождя.

Многие жители СССР были уверены, что без Сталина нормальная жизнь просто невозможна. «О смерти Сталина было объявлено 5 марта, – вспоминал академик Андрей Сахаров. – Однако, по-видимому, общепризнанно, что смерть Сталина наступила раньше и скрывалась несколько дней. Это было потрясающее событие. Все понимали, что что-то вскоре изменится, но никто не знал – в какую сторону. Опасались худшего (хотя что могло быть хуже?..).

Поэты словно вступили в соревнование – кто с наибольшей скорбью и трагичностью отзовется на уход вождя. Едва ли не каждый из именитых советских стихотворцев счел своим долгом заявить о своей неизбывной тоске. Ольга Берггольц сочинила такие строки: «Обливается сердце кровью. / Наш родимый! Наш дорогой! / Обхватив твое изголовье, / Плачет Родина над тобой...»

Александр Твардовский изрек: «В этот час величайшей печали / Я тех слов не найду, / Чтоб они до конца выражали / Всенародную нашу беду. / Всенародную нашу потерю, / О которой мы плачем сейчас. / Но я в мудрую партию верю – / В ней опора для нас!»

В один день со Сталиным умер известный композитор Сергей Прокофьев. На сорок минут позже вождя и по той же причине – от кровоизлияния в мозг. Похоронить его оказалось трудной задачей. Родственники и друзья композитора с трудом достали хвойный венок, обманув работников ритуальной службы – мол, на похороны вождя. Другие цветы – комнатные, принесли из квартир и поставили у гроба композитора прямо в глиняных горшках…

«Медицинское заключение говорило о лейкоцитах, о коллапсе, о мерцательной аритмии, - писал Илья Эренбург в своих мемуарах «Люди, годы, жизнь. - А мы давно забыли, что Сталин — человек. Он превратился во всемогущего и таинственного бога. И вот бог умер от кровоизлияния в мозг. Это казалось невероятным… Траурный митинг писателей состоялся в Театре киноактера на улице Воровского. Все были подавленны, растерянны, говорили сбивчиво, как будто это не опытные литераторы, а математики или землекопы, впервые выступающие на собрании…»

Через несколько недель на экраны вышел цветной документальный фильм «Великое прощание». Можно по-разному относиться к Сталину, но нельзя не признать, что лента производит сильное впечатление.

Закадровый текст, написанный поэтом Алексеем Сурковым и прочитанный с великим чувством скорби диктором Алексеем Хмарой, трогал до глубины души: «Тысячи венков, живые цветы. Они запечатлели в себе глубокое чувство любви трудящихся к отцу народного счастья… Люди не могут сдержать слез, прощаясь с тем, чье имя для каждого несовместимо с мыслью о смерти... Неисчерпаемую силу гения отдал Сталин трудящимся людям. Эти руки (в кадре: крупно – мертвые руки) не знали отдыха. В неустанном труде, во имя народного счастья…»

Сталин лежал в гробу в Колонном зале. Мимо него шли люди – одни молча, другие, не в силах сдержать слез. А в это время невдалеке от места прощания начиналось столпотворение. Вырваться из многотысячной толпы было уже невозможно – повсюду были цепи милиционеров, солдат, грузовики. Морозный воздух разрывали душераздирающие вопли, стенания, хруст костей. Словно Сталин не хотел уходить один, а норовил захватить с собой в мир иной несколько сотен несчастных, которые его чтили и боготворили…

Валерий Бурт
специально для «Столетия», 5 марта 2018

Tags: 50-е, версии и прогнозы, воспоминания, даты и праздники, заговоры и конспирология, идеология и власть, известные люди, история, культ личности, мифы и мистификации, народ и элиты, общество и население, память, правители, репрессии и цензура, секреты и тайны, семья, смерти и жертвы, ссср, сталин и сталинизм, траур, факты и свидетели, хроника, эпохи
Subscribe
promo eto_fake март 28, 2012 00:37 7
Buy for 10 tokens
Large Visitor Globe Поиск по сообществу по комментариям 2leep.com
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments