mamlas (mamlas) wrote in eto_fake,
mamlas
mamlas
eto_fake

Categories:

С Горбатовым все было иначе... / Памяти Петра Дунаева / окончание

Начало

Почерк победителя

Великая Отечественная война стала главным делом в жизни генерала Горбатова. Вклад Александра Васильевича в победу велик и еще ждет своих исследователей. Можно только предполагать, каким взглядом посмотрел бы генерал в глаза писателю Виктору Астафьеву с его утверждением о том, что немцы были «завалены трупами».

...Имя Горбатова стало известно всей стране в 1943 году после битвы на Курской дуге. В июне 1943 генерал был назначен командующим 3-й армией. Командующий фронтом талантливый военачальник М.М. Попов ознакомил Горбатова с положением дел в армии: «Врылась в землю, засиделась в обороне, в прошлом провела ряд неудачных наступательных операций... Не буду характеризовать командиров, чтобы не привязывать вашего мнения к своему. Скажу одно: безнадежных нет. Нужна работа и работа, — как с генералами, так и с солдатами».

До начала наступления на Орел оставалось две недели. 3-й армии отводилась вспомогательная роль — обеспечить фланг 63-й армии, имевшей несравненно больше сил и средств, наступавшей в более узкой полосе. И тут новый командарм поразил всех — и представителя Ставки Г. К. Жукова, и свой штаб. И, как выяснилось вскоре, и немцев. Горбатов предложил отвести 3-й армии самостоятельный участок прорыва с форсированием реки Зуши.

«Сначала Г.К. Жуков отнесся с недоверием и к моим опасениям и к моим предложениям, а относительно ввода в полосе 3-й армии танкового корпуса и армии даже заметил с усмешкой:

— Вы, товарищ Горбатов, все хотите по-кавалерийски, налетом, шапками закидать противника.

Подумав немного, сказал:

— Пожалуй, это было бы неплохо, но планирование уже закончено, а до наступления осталось мало времени, и третья армия не успеет изготовиться.

Я заверил, что успеем».

В кратчайший срок Горбатов смог оценить солдат и руководство своей армии, в котором не поменял никого и с которым дошел до Победы. Армия показала, на что способны русские люди, когда получают достойного предводителя.

План Горбатова вполне оправдался. 5 августа Орел был освобожден. В тот же день в Москве впервые в истории Великой Отечественной войны был дан салют в честь освобождения Орла и Белгорода.

«...Ни одна операция нами не осуществлялась «по трафарету», — пишет А.В. Горбатов. — Всякий раз мы старались принимать решения, отвечающие именно данному случаю... Дело, однако, не только в этом. Даже в то время, когда я находился на высоких командных должностях, отношения с подчиненными, несмотря на мою требовательность, не ограничивались служебной официальностью. Может быть, солдаты и молодые командиры чувствовали, что мне пришлось за мою жизнь много перенести нелегкого, не знаю, — во всяком случае, с их стороны встречал по большей части открытость и нечто личное, вполне уживающееся с уважением к старшему. Память сохранила много лиц, немало и имен».

...Но в июне—июле 1941-го до побед 1943—1945-го было еще далеко. Под Витебском, «не доехав километра три до переднего края обороны, я увидел общий беспорядочный отход по шоссе трехтысячного полка. В гуще солдат шли растерянные командиры различных рангов. На поле рвались отдельные снаряды противника, не причиняя вреда». Между этих толп, бредущих на восток, мечется комбриг Горбатов. «По отношению к самым старшим я переступал границы дозволенного: сильно себя ругал, испытывал угрызения совести, но ведь порой самые добрые слова были бессильны... Мне, только что вернувшемуся в армию, казалось это плохим сном, не верилось, что видел своими глазами; лишь несгибающиеся пальцы правой руки и ноющая кисть подтверждали действительность». Деморализованные, плохо обученные войска 25-го корпуса попали в окружение, комкор Самохвалов с офицерами штаба — в плен. Незадолго до этого Горбатов был ранен в ногу немецким автоматчиком и отправлен в госпиталь.

В октябре 1941 года Горбатов назначен командиром 226-й стрелковой дивизии, отступившей к Харькову. «Я был весьма доволен. Во-первых, получил самостоятельную работу, во-вторых, ту работу, которая мне нравилась больше всего». По восемь — десять часов проводились тактические занятия с солдатами и командирами, стрельбы от зари и до зари, а также борьба с распространившимся мнением о непобедимости противника.

Чтобы внести перелом в сложившееся положение дел, Горбатов по собственной инициативе организует один за другим несколько внезапных ударов по немцам, уже самоуверенным, отсиживающимся зимой в деревнях и селах, между которыми оставались большие промежутки, не занятые войсками. Возглавляет эти рискованные вылазки сам, хорошо понимая, что в случае плена обратной дороги ему, недавно возвращенному с Колымы, не будет.

Количество захваченных Горбатовым трофеев и пленных удивило командование армией. В декабре 1941 года командарм В.Н. Гордов вручил Горбатову генеральскую папаху и орден Красного Знамени. Ряд новшеств, введенных Горбатовым в методы и способы ведения боя, были затем включены в Боевой устав пехоты (БУП - 1942 г.).

Александр Васильевич убеждается, что в тех случаях, когда знающий командир дивизии сам определяет объекты для частных операций, силы и время для внезапного нападения — «противник имел обычно потери в два, три, а то и в четыре раза больше, чем мы».

«Другое дело, когда тебе издалека все распишут... В этих случаях результат почти всегда бывал один: мы не имели успеха и несли потери в два-три раза больше, чем противник».

Здесь же, под Харьковом, Горбатов, стремившийся любым путем избежать лобовых атак, обескровливающих полки, вступает в резкий конфликт с новым командармом К.С. Москаленко. В первом издании книги «Годы и войны» он назван без фамилии, просто «командармом», но всем было ясно, о ком идет речь. А ведь Маршал Советского Союза К.С. Москаленко в 1962 — 1983 годах занимал пост главного инспектора Министерства обороны СССР — заместителя министра обороны СССР! Надо полагать, Кирилл Семенович имел возможности повлиять на судьбу книги «Годы и войны» и ее автора...

В марте 1942 года командарм характеризует действия строптивого комдива как «преступные». Горбатов так описывает объяснение, состоявшееся у командующего фронтом маршала Тимошенко: «Доведенный оскорблениями до белого каления, в запальчивости я, показывая рукой на командарма, ответил:

— Это не командарм, это бесплатное приложение к армии, бесструнная балалайка».

В ответ на упрек в резкости выражений, Александр Васильевич говорит: «Я сказал то, что думаю. За пять дней наши дивизии захватили не одну сотню пленных, десятки орудий и минометов, и все потому, что действовали по своей инициативе, вопреки приказам командарма. Все руководство командарма заключается в самом беспардонном отношении к подчиненным. Мы только и слышим: «Гитлеру помогаешь, фашистам служишь, предатель!» Надоело слушать и бесконечную брань. Неужели командарм не понимает, что своим поведением не мобилизует подчиненных, а только убивает их веру в свои силы? Подобные оскорбления я слышал в Лефортовской тюрьме от следователя и больше слушать не хочу. Сначала я думал, что командарм позволяет себе так разговаривать только со мной, недавно прибывшим с Колымы. Но это трафарет и применяется к каждому из подчиненных...»

Тимошенко, как и ранее, на стороне Горбатова, которому советует не горячиться. Москаленко молчит...

Крестьянские детство и юность будущих маршалов и генералов, обделив их университетами, дали им в качестве компенсации колоссальное здоровье и выносливость, здравый смысл и острую восприимчивость к знаниям.

Поначалу генерал отвечает общими фразами, но затем переходит к сути вещей: «Основной причиной неудач является то, что нам не хватает квалифицированных кадров... Кто ведает этим вопросом в Главном управлении кадров НКО?.. Саша Румянцев. По-моему, генерал Румянцев больше подходит для роли следователя, чем для роли заместителя Верховного Главнокомандующего по кадрам... Идет война, соединения несут потери, получают пополнение... Все они способны умереть за нашу Родину, но, к сожалению, не умеют бить врага, и в округах их этому не учат. А происходит все это потому, что этим руководит Ефим Афанасьевич Щаденко. Нужно заменить его седовласым и хотя бы безруким или безногим генералом, который знает в деле толк».

Генералы А. Румянцев и Е. Щаденко от своих постов были освобождены.

Горбатов считал, что и высоких чинов генерал не может верно оценить обстановку, не видя своих солдат, не побывав на самом краю. Опасные поручения выполняет он в ходе Сталинградской битвы, когда служил инспектором кавалерии Юго-Западного, а затем Донского фронта (хотя эту штабную должность он явно не любил).

«Мне приходилось жестко требовать наибольшего приближения командиров к боевым порядкам. Результаты сказывались немедленно: управление боем улучшалось, командиры твердо держали в руках свои части и подразделения», — пишет Горбатов. И сам часто бывает в самом пекле...

Хранила судьба Горбатова и 17 февраля 1945 года, когда буквально на его глазах снаряд разорвался у «виллиса» командующего фронтом И.Д. Черняховского...

...Каждая операция, проведенная армией Горбатова, оказывалась ошеломляющей для немцев. Полностью оформляется его блистательный полководческий почерк. Александр Васильевич хорошо изучил сильные и слабые стороны немцев, сильно боявшихся окружения, обхода и охвата флангов.

Любил Горбатов и обмануть врага установкой макетов орудий, ложными перемещениями, шумом танковых моторов и прочими тщательно продуманными средствами дезинформации.

Перед прорывом к Днепру немцы в течение десяти — двенадцати суток тратили огромное количество снарядов, нервозно обстреливая ложные цели. «Было видно, что он придал большое значение нашим мероприятиям. Потом противник, вероятно, понял наш обман, — он перестал реагировать на наши выдумки. Но мы на большее и не рассчитывали», — с некоторым юмором пишет командарм.

Особое значение Горбатов, при недостатке собственного боекомплекта, придавал умелому использованию оружия и боеприпасов, захваченных у хорошо снабжавшихся немцев.

Горбатов требовал от своих командиров точных знаний о противнике, о собственных соседях, предложений об активных действиях. «Я обошел передний край каждой дивизии... Лишь выслушав все ответы на вопросы — мои и прибывших со мной генералов и офицеров, — я давал указания. Если ответы казались мне неудачными, помогал наводящими вопросами, добиваясь, чтобы подчиненные сами приходили к правильной мысли».

Всегда изучавший до тонкостей обстановку на стыках с соседними армиями, Горбатов то просит у Рокоссовского прирезать к своей полосе дополнительные километры, то — вернуть их обратно, чтобы с небольшого плацдарма перейти в решительное наступление к Днепру с освобождением Гомеля. Командующий 1-м Белорусским фронтом поддерживает Горбатова в этих «комбинациях», хотя слышится в голосе Рокоссовского «ирония и легкая усмешка».

«И вот — позвонив командующему, как всегда в 17 часов, я доложил о результатах первого дня. Константин Константинович только сказал:

— Да неужели это правда?

— Да, правда, — ответил я. Тогда он воскликнул:

— Так развивайте, жмите сколько хватит сил! Это отлично — и неожиданно...»

Как пишет Горбатов, обобщая уроки смелой и доведенной до конца операции: «Как ни велика была наша вера в боеспособность армии, действительность превзошла ожидания. Мы считали бы большим достижением, если бы прошли пятидесятикилометровое расстояние до Днепра к исходу четвертого дня; но армия выполнила эту задачу на сутки раньше, в условиях, когда даже патроны доставлялись самолетами У-2».

...В феврале 1944-го Горбатов перед форсированием Днепра попросил объединить войска его армии с соседней армией. «Тогда не пройдет и десяти дней, заверил я, как мы прогоним противника на восточном берегу с его плацдарма и захватим еще больший плацдарм за Днепром... Такое необычное и смелое до нахальства предложение в практике взаимоотношений между командармами поразило даже К. К. Рокоссовского, заслуженно пользующегося большим авторитетом и привыкшего к самым разнообразным планам и замыслам.

Командующий фронтом, обращаясь к начальнику штаба генерал-полковнику М.С. Малинину, с усмешкой сказал:

— А что, если поверить обещанию товарища Горбатова и согласиться с его предложением? Только куда тогда девать штаб и командующего 63-й армии?»

В итоге командарм-63 В.Я. Колпакчи (можно представить, с какими чувствами) был отправлен в резерв Ставки, а Горбатов, как и обещал (естественно, рискуя головой), форсировал Днепр и захватил выгодный плацдарм.

Правда, имея приказ наступать дальше на Бобруйск, Горбатов переходит к обороне. После подхода к немцам трех танковых дивизий и другого крупного усиления, после того, как за один день цифра потерь армии выросла на треть, Горбатов отказался наступать, несмотря на категорический приказ командующего, лично приехавшего на командный пункт.

«Я понимал, что значит не выполнить боевой приказ и, оставшись в одиночестве, думал о том, что делать. Решил: вместо убийства армии подставить под удар свою голову...

Это был первый случай, когда мы разошлись во мнениях с таким авторитетным и бесконечно любимым и уважаемым войсками и лично мною военачальником, каким был Константин Константинович Рокоссовский».

Верховный Главнокомандующий поддержал на сей раз Горбатова. Сам К.К. Рокоссовский в книге «Солдатский долг» писал: «Александр Васильевич Горбатов — человек интересный. Смелый, вдумчивый военачальник, страстный последователь Суворова, он выше всего в боевых действиях ставил внезапность, стремительность, броски на большие расстояния с выходом во фланг и тыл противнику. Горбатов и в быту вел себя по-суворовски, — отказывался от всяких удобств, питался из солдатского котла.

Суворовские принципы помогали ему воевать. Но подчас А.В. Горбатов понимал их чересчур прямолинейно, без учета изменившихся условий...» Вспоминая о случае неподчинения приказу, К.К. Рокоссовский пишет: «Поступок Александра Васильевича только возвысил его в моих глазах. Я убедился, что это действительно солидный, вдумчивый военачальник, душой болеющий за порученное дело».

Война — дело тяжелое, а разбирать многие сложности во взаимоотношениях наших военачальников еще долго предстоит историкам...

Выступая 17 июня 1944 года с докладом в штабе 1-го Белорусского фронта перед началом операции «Багратион», Горбатов вновь предложил свой план наступления армии, существенно отличавшийся от директивного. Прибывший из Ставки Г.К. Жуков не раз прерывал доклад резкими репликами. Командиру одного из корпусов сказал: «Как вижу, вы все смотрите в рот Горбатову, а своего мнения не имеете!» Но Рокоссовский утверждает решение командарма-3. Жуков препятствовать не стал, а позднее, в ходе прорыва немецкой обороны, поддержал Горбатова и помог ему.

В мемуарах «Воспоминания и размышления» Г.К. Жуков высоко оценил Горбатова: «И можно сказать, он вполне мог бы успешно справиться и с командованием фронтом, но за его прямоту, за резкость суждений он не нравился высшему руководству. Особенно против него был настроен Берия...»

После опалы и глубокой изоляции Жукова в 1957 году, вопреки всем «рекомендациям», постоянно бывали у маршала лишь несколько человек; в их числе и А.В. Горбатов.

Нина Александровна Горбатова так вспоминала не раз случавшиеся споры ее мужа с Г. К. Жуковым во время войны: «Приедут с рекогносцировки или с какого-то совещания с командирами, там у них вроде прошло все как положено, спокойно... И вот пьют они чай, обсуждают предстоящую или прошлую операцию, и вдруг разойдутся их мнения, и уж тут сцепятся так, что искры летят. А потом помолчат, пофыркают — и опять ничего, будто и не гневались».

3-я армия успешно завершила участие в операции «Багратион», захватив 27 900 пленных, составивших значительную часть из той заснятой кинохроникой колонны, которую провели вскоре по центру Москвы.

16 февраля 1945 года командующий войсками 2-го Белорусского фронта К. К. Рокоссовский и член Военного совета фронта Н.Е. Субботин отмечали действия войск 3-й армии «по прорыву глубоко эшелонированной обороны противника на западном берегу реки Нарев... и вступление войск в Восточную Пруссию... На второй день операции противник силами вновь введенной танковой дивизии «Великая Германия» в содействии с другими частями нанес удар по выдвинувшейся вперед группировке войск армии. В этот критический момент гв. генерал-полковник Горбатов, лично находясь в боевых порядках частей 35 и 41 СК, проявляя смелость и решительность, отразил все контратаки противника и этим обеспечил развитие успеха главной группировки войск фронта...

За хорошо подготовленную, умело и успешно выполненную боевую операцию гвардии генерал-полковник Горбатов достоин награждения орденом Суворова I степени».

К этому времени А.В. Горбатов был награжден орденами Суворова I и II степеней, Кутузова I и II степеней. И.В. Сталин пересмотрел представление. А.В. Горбатову было присвоено звание Героя Советского Союза.

В своих мемуарах Александр Васильевич пишет: «Сейчас, много лет спустя, невольно задумываешься, в чем же заключалась основная причина успешных войск 3-й армии. Ведь армия ни разу не находилась в резерве Ставки, не была и во втором эшелоне фронта, имела малочисленные дивизии и вместе с тем добивалась больших успехов при сравнительно малых потерях в людях, технике и в вооружении. Что способствовало этому? Прежде всего возросшее мастерство, знание своего дела и понимание воинского долга, а самое главное — доблесть и героизм рядовых, сержантов, офицеров и генералов».

В дивизиях Горбатова каждый промежуток между боями использовался для творчески продуманных учений. Этой части полководческого искусства много внимания уделено в книге «Годы и войны».

Далее Горбатов ведет свою армию на Берлинское направление. Присутствует при подписании капитуляции нацистской Германии, назначается комендантом Берлина.

Хозяйственная хватка Александра Васильевича также обращает на себя внимание. На территории Польши, находясь в одной из дивизий, Горбатов услышал рассказ офицера, получившего письмо от отца из разоренного немцами Донбасса. Для восстановления шахт остро не хватало крепежного леса. Слушая об этом в густом сосновом бору, Горбатов решает помочь шахтерам. Но узнает от члена Военного совета армии И.П. Коннова о запрете вывозить лес из Польши. «Я думал в это время, — вспоминает Горбатов. — «Что же делать? Не посчитаться с Постановлением Государственного комитета обороны — это дело слишком плохое. Отказать шахтерам в их просьбе — тоже нехорошо». Я вспомнил, сколько вырублено у нас леса за войну, а здесь у меня перед глазами были большие массивы строевого леса.

Обращаясь к члену Военного совета, я сказал:

— Иван Прокофьевич! Дело это необычное. Давай решим так: будем считать, что ты мне ничего не говорил об этом Постановлении, а я о нем не знаю... А если уж случится несчастье, всю вину возьму на себя».

После отправки около 50 тысяч кубометров леса прибыла комиссия из Москвы. В четырехчасовой беседе Горбатов откровенно рассказал обо всем...

«Наконец, как договорились ранее, председатель тройки позвонил мне по телефону ВЧ.

— Докладывал Сталину, он выслушал внимательно. Когда доложил, что вас предупреждал генерал Конное, он спросил, от кого я это узнал. И когда я доложил, что от самого Горбатова, Сталин удивленно переспросил:

«От самого Горбатова? — а потом добавил: — Да, это на него похоже. Горбатова только могила исправит», — и в заключение сказал: «Преступление налицо, но, поскольку, как вы говорите, он не преследовал личной выгоды, на деле надо поставить точку».

Уже будучи комендантом Берлина, Горбатов узнал, что для соединений, уходящих в Советский Союз, установлен лимит на трофейные автомашины. 3-й армии пришлось бы расстаться с тысячами автомобилей. Тогда начальник инженерных войск армии генерал Б.А. Жилин предложил восстановить наведенные при наступлении на Одер понтонные мосты и переправить по ним машины, что и было сделано. Как пишет Александр Васильевич:

«Г.К. Жуков нелицеприятно оценил мои действия и добавил: — Ну и мерзавцы собрались у тебя, в третьей армии, и ты вместе с ними. Но я знал Георгия Константиновича: он прекрасно понимал полезность и необходимость свершенного. Об этом говорила улыбка, мелькнувшая на его плотно сжатых губах».

Остался верен себе Александр Васильевич и после войны. В 1946 году жестко говорит о беззакониях органов госбезопасности с И. Серовым, постоянным уполномоченным Берии в Берлине. Тот угрожает, причем «попытка Серова осуществить свою угрозу была длительной и серьезной, это я постоянно чувствовал, особенно в 1947—1948 годах. Что помешало Серову это осуществить — понять не могу». Наверно, можем мы предположить, генерала вновь спасло заступничество Сталина (хотя личных встреч у них не было). Кстати говоря, Горбатов до конца своих дней считал Сталина достойным Верховным Главнокомандующим.

В 1950 — 1954 годах А.В. Горбатов командует воздушно-десантными войсками, в 1954 — 1958 — войсками Прибалтийского военного округа. С 1958-го — в Группе генеральных инспекторов Министерства обороны СССР. Пишет мемуары...

Без памяти нет Родины

Многим помог Александр Васильевич и в последние годы жизни.

Мне довелось много общаться с ним на излете его жизни. Очень часто видел его с книгой в руках, Горбатов собрал превосходную библиотеку, любил читать и перечитывать всю классику. Начитанность его поражала. В книгах было множество закладок и пометок.

Любил произведения А.С. Пушкина. Помню, как-то взял том с полки, зачитал эпиграф к «Капитанской дочке»: «Береги честь смолоду» и сказал: «А ведь у нас сейчас понятие о чести смазывается...»

Дальше мы поговорили о том, что сейчас каждый отец, если имеет возможность, стремится сына устроить служить в столице, поближе к дому. «А вот у Пушкина не так, — опять открыл Александр Васильевич «Капитанскую дочку». — Петруша в Петербург не поедет... Чему научится он, служа в Петербурге? Мотать да повесничать? Нет, пускай послужит он в армии, да потянет лямку, да понюхает пороху, да будет солдат, а не шаматон...»

Особо ценил Горбатов и поэзию Н.А. Некрасова, ее крестьянские картины. Поэму «Кому на Руси жить хорошо» читал наизусть. Из иностранных классиков упоминал «Дэвида Копперфильда» Ч. Диккенса, напоминавшего ему о юности. Часто перечитывал циклы рассказов Джека Лондона «Смок Беллью» и «Смок и малыш» и про себя улыбался...

Тепло вспоминал Горбатов о встречах с писателями — Л. Леоновым, И. Эренбургом, К. Фединым, К. Паустовским, Ф. Панферовым, К. Симоновым, А. Серафимовичем и другими. Благодарил судьбу за то, что она свела его с Александром Трифоновичем Твардовским, с которым, на мой взгляд, у него были родственные души...

Александр Васильевич с женой Ниной Александровной не пропускали премьер в Большом театре, особенно любили Малый театр, пьесы А.Н. Островского. Прекрасный шахматист, Александр Васильевич любил собирать во дворе мальчишек, передавая им свои познания.

Надо сказать, что образ А.В. Горбатова не подвергся «нигилистическому» пересмотру в нашей публицистике под пером предвзятых историков, журналистов, как это случилось с Г.К. Жуковым, другими героями и событиями советской истории.

Но к Горбатову применили другую тактику. Его имя мы очень редко видим в печати, на телевидении, о нем не вспоминают.

Пройдет время. Устоит, я уверен в этом, не рухнет Россия. И уже не авантюристы и жулики будут «героями нашего времени». Вновь воскреснет образ славного защитника Родины Александра Васильевича Горбатова. Последние слова его книги «Годы и войны» таковы: «Я горжусь тем, что родился на русской земле, что меня родила русская мать.

Вспоминая прошлое, я думаю о будущем. Без прошлого нет памяти, без памяти нет Родины».

По материалам журнала "Слово"
Петр Дунаев
специально для «Столетия», 30 октября 2009



Петр Дунаев во время войны

Умер писатель-фронтовик Пётр Дунаев
Уходят ветераны...

6 апреля в Москве скончался известный советский и российский журналист, публицист, автор газеты «Столетие» писатель-фронтовик Пётр Дунаев. Ему был 91 год. ©

В субботу, 8 апреля, он был похоронен на Митинском кладбище.

Пётр Дунаев занимался восстановлением истории забытых и неизвестных подвигов советских солдат в годы Великой Отечественной войны. В результате его кропотливой исследовательской работы 28 погибших героев навечно зачислены в списки действующих ракетных полков Вооружённых сил СССР и России. В частности, благодаря его стараниям было возвращено звание Героя Советского Союза В.А. Сапрыкину, посмертно удостоен звания Героя России танкист Ф.Г. Ганус, а средней школе села Красное присвоено имя радиста-подпольщика С.И. Руднева. Также Пётр Дунаев помогал многим оставшимся в живых ветеранам с получением наград, затерявшихся в архивных бумагах, поддерживал их в сложных житейских обстоятельствах.

Автор и составитель книг и публикаций о неизвестных героях Великой Отечественной войны. В течение нескольких лет Пётр Дунаев, будучи хранителем архива генерала армии А.В. Горбатова, подготовил к печати полное издание его мемуаров «Годы и войны». Из-под его пера также вышли книги «Преображённый край» (1967), «Повелители стратегических» (1972), «Память огненных лет» (1975), «Звезда и крест комбата: документально-публицистическое расследование» (1995), «Огненный танкист: [о Ф. Г. Ганусе]» (2008).

В «Столетии» были опубликованы его очерки «Как генерал Карлов СС и самураев громил», «"Горбатова только могила исправит"».

Пётр Михайлович Дунаев родился 8 сентября 1925 года в селе Красное Орловской губернии (ныне Краснинского района Липецкой обл.). Окончил сельскую школу. В РККА — с октября 1942 года, курсант Ярославского миномётно-пулемётного училища. В июле 1943 года ушёл на фронт. Воевал в пехоте и артиллерии на Брянском (июль — октябрь 1943), 2-м Прибалтийском (октябрь 1943 — январь 1944), затем на 3-м Украинском (май 1945) фронтах. Лично подбил из 57-мм орудия три немецких танка. Был дважды ранен.

После войны Пётр Дунаев окончил Военную академию им. Фрунзе в Москве. Служил в Главном штабе ракетных войск стратегического назначения, затем 18 лет работал старшим референтом в Группе генеральных инспекторов Минобороны СССР.

П.М. Дунаев имел 22 государственных награды СССР, в том числе орден Отечественной войны I степени (11 марта 1985) и орден Красной Звезды (7 июня 1945). Он был почётным гражданином Краснинского района.

По материалам Свободной энциклопедии «Википедия»
© «Столетие», 10 апреля 2017

Tags: армия, биографии и личности, ветераны, вов и вмв, военные, воспоминания, госбезопасность и разведка, деревня и село, журналистика, идеология и власть, известные люди, индустриализация и коллективизация, исследования и опросы, история, книги и библиотеки, литература, ложь и правда, мифы и мистификации, наследие, общество и население, память, первая мировая, писатели и поэты, победа, правители, рабочие и крестьяне, репрессии и цензура, родина и патриотизм, российская империя, символы, смерти и жертвы, ссср, сталин и сталинизм, тюрьма и зона, факты и свидетели, фальсификации и мошенничества
Subscribe
promo eto_fake march 28, 2012 00:37 7
Buy for 10 tokens
Large Visitor Globe Поиск по сообществу по комментариям
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments