mamlas (mamlas) wrote in eto_fake,
mamlas
mamlas
eto_fake

Category:

Куда же ездил Лермонтов? / Геополитические тайны одного письма поэта / окончание

Начало

Битва за Мекку, или история несостоявшейся военной экспедиции в Саудовскую Аравию
Персидская тайна Михаила Лермонтова. Очерк третий

И этот очерк мы начнем, отталкиваясь от письма Лермонтова Александру Раевскому, датированного «второй половиной ноября — началом декабря 1837 года из Тифлиса в Петрозаводск: «Я уже составлял планы ехать в Мекку, в Персию и проч., теперь остается только проситься в экспедицию в Хиву с Перовским». ©


Лермонтов

Итак, на первое место, куда намеревался отправиться Лермонтов, поставлена Мекка. Это предполагает определение сразу двух взаимосвязанных позиций: знание поэтом ориентальных кодов, насыщенных историческими, этнографическими и политическими реалиями, а также способность их реализовать на практике, потому что представить себе Лермонтова в качестве путешественника-одиночки в этом очень тревожном и опасном регионе невозможно. Лермонтоведы констатируют динамику в ориентализме поэта. По выражению одного исследователя, он у Лермонтова «становится сложноустроенной системой», в которой четко просматривается знание основ мусульманской истории, культуры. Конечно, на уровне своего века.

Еще один вывод: в понимании исламского Востока поэту помогали приобретенные «кавказские знания» и «работа в поле» в конкретной ситуации, когда нужно было иметь четкое представление о том, является ли Кавказ, оказавшийся во владениях Российской империи в начале XIX века, продолжением Востока, или наоборот. В этом смысле у Лермонтова много общего с Пушкиным, который в «Подражаниях Корану» расширяет пространство восприятия на уровне Кавказ — Восток. В этой связи российский исследователь П.В. Алексеев на основе произведений Лермонтова обращает внимание на выстроенную поэтом восточную систему координат: сонный грузин, дремлющий «в дыму кальяна» Тегеран, «безглагольна, недвижима» мертвая пустыня Иерусалима, спящий мертвым сном Египет, успокоившийся араб, поющий песни «про дела отцов», как бы демонстрируя иллюзию внешней усталости древних цивилизации, лучшие дни и ведущая роль которых в истории, вроде бы давно прошли, но оживить их могут новые идеи, которые обозначат образ «вечно движущегося Востока». К этому подталкивал Лермонтова и внешний событийный ряд, который предопределял принятие им решений.

Но разобраться с этим непросто. Архивное наследие поэта очень ограничено. Чтобы убедиться в этом, достаточно ознакомиться с изданной в 1981 году Лермонтовской энциклопедией. Плоды, как правило, пожинают не геополитики или военные историки, а литературоведы, которые охотно комментируют оставленные поэтом тексты, определяя направление его творческих интересов через используемый язык и созданных образов или, как делала Анна Ахматова, «отбирая» какой-то жизненный материал, дрейфуя все же в сторону от онтологического смысла конкретной ситуации, которая вольно или невольно корректирует поведение поэта. На наш взгляд, более адекватным оказывается Николай Гумилев, который пытался «объяснять» Лермонтова, исходя из его любви к Кавказу, и выявленного поэтом «нелегкого поприща защитника Отечества».

Мы не намерены бросать камень в огород тех, кто на основе творчества Лермонтова выстраивает схему сопоставления различных литературно-эстетических и религиозно-философских взглядов, сложившихся в художественном пространстве России в первой четверти XIX века. Мы просто пытаемся осуществить историческую реконструкцию ситуации, в которой оказался поэт в Тифлисе в 1837 году. При этом очевидно, что любая реконструкция будет представлять собой лишь возможный вариант, а не его 100% копию, руководствуясь принципом «так могло бы быть». Это первый момент. Второй. Подробно знакомясь с русской и европейской периодикой первой половины XIX века, автор обратил внимание на заметное увеличение количества материалов, посвященных событиям на Кавказе и Ближнем Востоке. Это случайные корреспонденции представителей разных торговых компаний, записки путешественников, посещавших по тем или иным причинам регион, отчеты дипломатов и даже откровенные информационные «утечки». Все это должен был читать Лермонтов, серьезно занимавшийся проблемами Востока.

Две русско-иранские войны и одна русско-турецкая в начале XIX века резко изменили геополитическую ситуацию не только на Кавказе, но и на Ближнем Востоке. В особенно тяжелом положении оказывалась Османская империя. Череда проигранных войн ощутимо сократила территорию Блистательной Порты. Еще в начале XVIII века от нее фактически откололись Алжир и Тунис, бурлили Балканы, в 1821 году началась Греческая революция. Но главный удар по империи наносился с другой стороны. Шла битва за Мекку. В 1517 году Хиджаз, территория на западе Аравийского полуострова, где находятся священные города мусульман Мекка и Медина, захватил турецкий султан Салим I Явуз. Мекканские шарифы продолжали править на положении вассалов. В 1803 году Мекка была захвачена ваххабитами, представителями сформировавшегося в XVIII веке религиозно-политического движения в исламе, названного в честь Мухаммада ибн Абд аль-Ваххаба ат-Тамими (1703−1792). Эмир города Эд-Диръия — Мухаммад ибн Сауд ибн Мухаммад ибн Микрин аль-Мурайди в XVIII веке принял идеологию движения в качестве государственной, в результате чего Дирийский эмират за короткое время из небольшого государства превратился в обладателя почти всей территории Аравийского полуострова.

Потеря Мекки была воспринята султаном крайне болезненно, ведь османские владыки с начала XVI века носили титул «слуги двух Священных мечетей». Листаем периодику того времени. «Вестник Европы»: «Аравии назначено быть колыбелию Азиатских революций. Новый тамошний пророк, Абдул Вегаб хочет восстановить святую веру Аллиеву, истребить секту Омарову, отнять у Султана достоинство вышнего Калифа и присвоить его себе, называясь истинным потомком Магометовым. Слышно, что он имеет сообщение с Египетскими Беями; что Бассорский и Дамасский Паши готовы помогать ему, и что в войске его находятся иностранцы, которые всем управляют. Известие о сем мятеже сделало сильное впечатление в Константинополе. Внутреннее бессилие тамошнего правительства должно ускорить падение огромного Турецкого колосса. Оно кажется необходимым и близким; произведет важную революцию в мире, и будет иметь великие следствия для человечества. Турецкая История служит новым доказательством истины, что великие Империи, основанные на завоеваниях, должны или просветиться или беспрестанно побеждать: иначе падение их неминуемо».


Николай Ульянов. «Портрет Михаила Лермонтова», 1930 год

Дальше, из того же источника: «Многие думают, что единственно выгодами Европейских Держав охраняется Турецкое господство в Европе, и что оне согласившись между собою легко прогнали бы Турков в Азию. Турецкая Империя состоит из прекраснейших областей в Азии и в Европе. Она при всем малолюдстве своем, ныне вмещает в себе более двадцати миллионов жителей (по счету некоторых 25, по другим 27, а иные полагают 28 миллионов), кои по исповеданиям веры разделяются на Магометан, Християн, Евреев и проч., а по происхождению, на турков, аравлян, албанцов (арнаутов), курдов, валурки и аравляне, которые составляют наибольшее число жителей в Империи. При покушении выгнать Турков из Европы, не только с их стороны встретились бы препятства, но еще и со стороны прочих Держав Европы. Франция и Англия имеют великую выгоду от торговых сношений с Турецкими провинциями как в Европе, так и в других частях света, и оба упомянутые Государства не замедлили бы употребить все средства к сохранению Турции.

Но не одне торговые выгоды заставили бы Англию и Францию помогать Туркам, а еще и политические: кому достанется Константинополь, тот получит во власть свою бесчисленные источники могущества; при обладании богатейшими странами в свете, он не замедлил бы сделать полным властелином морей Черного и Средиземного. Мысль о политическом равновесии явно и тайно управляет всеми предприятиями Держав Европейских. По сему-то вероятно Турки на долго еще останутся обладателями Европейских провинций, и если бы все Государства согласились разделить их Империю, то при самом начале встретились бы великие препятства. Гораздо большая опасность угрожает Туркам со стороны Вехабитов. Ежели когда-либо и удается Турецкому Паше одержать верх над отрядом Вехабитов, то следствия победы обыкновенно бывают весьма непродолжительны; ибо Вехабиты, собравшись в большем прежнего числе, возобновляют нападение, и тогда уже нет к миру другого средства, кроме обращения или смерти. Разве только посредством соединения всех сил Турецкой Империи можно бы поддержать господство ее в Азии; но совершенно воспрепятствовать успехам Вехабитов кажется совсем невозможно».

Для восстановления контроля над Аравией турецкий султан Махмуд II, обратился к хедиву Египта Мухаммеду Мухаммаду Али, который в 1813 году освободил Мекку. Но это резко изменило ситуацию. На Ближнем Востоке наряду с первым «центром» силы и вторым — в лице ваххабитов — сформировался еще один, уже египетский. В 1821 году родственник казненного эмира Турки ибн Абдаллах поднял восстание против османов, избрав в качестве новой столицы город Эр-Рияд. В 1824 году было образовано Второе Саудовское государство. Битва за Мекку шла с переменным успехом, наряду тем, что хедив Египта Мухаммад Али стал выставлять перед Константинополем, Европой и Россией требования о признании своей независимости. В октябре 1831 года армия Ибрагима-паши, сына египетского правителя, вошла в Сирию. Были взяты Иерусалим и Газа. Только после этого султан Махмуд II решил объявить Мухаммеда Али и его сына Ибрагима-пашу мятежниками. 24 ноября 1832 года русскому посланнику в Стамбуле А. П. Бутеневу было отправлено императорское предписание, в котором указывалось, что в том случае, если турки обратятся за помощью к России, посланник может требовать немедленно выслать эскадру к столице Оттоманской Порты.

Мятеж египетского паши, как свидетельствуют современники, не был стихийным и случайно вспыхнувшим — за ним стояла Франция, имевшая весьма сильные позиции в Египте. Париж подталкивал Египетского пашу к продолжению войны вплоть до захвата Константинополя очень активно, обещая и военную помощь и признание независимости. Министр иностранных дел Российской империи граф Нессельроде сообщал генералу Муравьеву: «Нашествие Египетского паши грозило падением Турецкой империи, коей слабое и разоренное состояние было самым лучшим поручительством спокойствия наших южных границ». И «завоевание Турции Мегмед-Али-пашою… могло бы возродить новые силы в сем упадающем царстве и отвлечь внимание и силы наши от дел Европы, а потому государя особенно занимало удержание султана на колеблющемся престоле его», поскольку с его падением мы «приобретали именно то, чего опасались, т. е., вместо султана, соседа сильного и беспокойного». Для России победа паши не сулила ничего хорошего, означая прежде всего отказ новых властей от выгодного россиянам Адрианопольского мирного договора 1829 года.

21 января 1833 года официальные турецкие власти обратились к России с просьбой о помощи: прислать в Стамбул не только эскадру, но и экспедиционный отряд в 3−5 тыс. человек, тогда, как Ибрагим-паша уже шел к Константинополю. 31 марта 1833 года военный министр Чернышев выдал предписание осуществлявшему общее командование сухопутными экспедиционными силами генерал-лейтенанту Муравьеву занять оборонительные позиции с обеих сторон Босфора и укрепить их. Значительный контингент был выделен на защиту собственно Стамбула совместно с турецкими войсками. 24 апреля 1833 года в Кутайе между султаном и его мятежным пашой был заключен мир — Мухаммеду Али отдали Сирию. Затем последовали сложные и долгие переговоры со специальным посланником императора А. Ф. Орловым, которые привели к подписанию 26 июня 1833 года оборонительного договора между обеими империями, получившего название Ункяр-Искелесийского — так называлась база, где стояла русская эскадра. Была специальная секретная статья, по которым Османская империя обязывалась не пускать в Черное море военные корабли какой-либо третьей державы.

Ибрагим-паша остановил движение к Константинополю, а император Николай I выставил перед пашой требование покинуть Малую Азию. Англия и Франция отказались признать Ункиар-Искелессийский договор. Так назревал еще один острый кризис. Судя по тому, что Лермонтов готовился к поездке в Мекку, можно предполагать, что он располагал сведениями о подготовке российским Генеральным штабом совместного с Османской империей, либо в одиночном варианте военного похода в Саудовскую Аравию. «Один из пашалыков Турецкой империи, Египет — кто бы это подумал лет десять тому назад! — составляет теперь важнейший предмет политических соображений Европы, — писал один из российских журналов в редакционной статье «Египет в 1833 году». — Только великодушие России спасло Оттоманскую державу от честолюбия властелина, утвердившего в Египте свое владычество, и Европу от неминуемого и опасного потрясения. Кто из русских не пожелает узнать покороче характер и средства человека, дерзнувшего так недавно спорить о престоле Востока со своим законным государем и доставившего нам случай присовокупить к отечественной истории одну из прекраснейших черт прямоты и бескорыстия, одно из лестнейших доказательств славы российского оружия, когда присутствия 15 000 наших воинов было достаточно, чтоб остановить стремление завоевателя, страшнейшего, нежели как обыкновенно полагают?». Необходимо было вернуть Мекку под контроль Константинополя, что и произошло в 1840 году, когда османская армия вновь вступила в Сирию. Однако это были уже другие османы, прошедшие через реформы Махмуда II и начало Танзимата. Как писал российский консул в Бейруте, турки, изгнанные из Сирии «в чалмах и туфлях», через восемь лет возвратились в «в фесках, в узких куртках, в лакированных сапогах».


Михаил Лермонтов

Николай I и туркманчайская система Кавказ – Ближний Восток
Персидская тайна Михаила Лермонтова. Очерк четвертый

Осенью 1837 года император Николай I в самый разгар Кавказской войны посетил Кавказ. Эта поездка была не случайной, так как этот регион был окончательно закреплен за Российской империей относительно недавно, в результате русско-иранской войны 1826−1828 годов и подписанием с Персией Туркманчайского договора и русско-турецкой войны 1828−1829 годов, завершившейся Адрианопольским мирным договором 1829 года. В разработке этих дипломатических актов активное участие принимал лично Николай I. ©

Тут есть важные нюансы. Туркманчайский договор подтверждал территориальные приобретения России по Гюлистанскому мирному договору 1813 года плюс вхождение в состав Российской империи Эриванского и Нахичеванского ханства. Крепость Иреван была построена в 1582—1583 годах при османах, захвативших регион в 1554 году. В 1604 году город был отвоеван персидским шахом Аббасом. После смерти персидского шаха Надира в 1747 году должность правителя Иревана с титулом хана стала наследственной, и так было до 1827 года, когда Эриванская крепость была штурмом взята российскими войсками. Почти точно так же развивались события и вокруг Нахичевани, которая перешла под контроль Персии в 1604 году при шахе Аббасе, а в 1747 году появилось Нахичеванское ханство.

В 1813 году по Гюлистанскому мирному договору Россия признала это ханство «в совершенной власти» Персии. С началом новой русско-персидской войны 1826−1828 годов ханство было занято войсками генерала Паскевича. Казалось бы, все ясно и вопросы о новых территориальных приобретениях — Эриванского и Нахичеванского ханства — являлся предметом только русско-персидских отношений. Однако в Адрианопольском договоре, подписанном Россией с Османской империей, специальной статьей оговаривается, что Константинополь признает переход к России Картли-Кахетинского царства, Имеретии, Мингрелии, Гурии, а также Эриванского и Нахичеванского ханств. Картли-Кахети вошла в состав Российской империи в 1801 году, Мегрелия в 1803 году, Имеретия — в 1804 году, Гурийское княжество — в 1811 году. Это означало только одно: Османская империя претендовала на эти территории, но российская дипломатия отсекала такие претензии.

После поражения в русско-персидской войне 1804−1813 годов Персия по инициативе наследника престола принца Аббас-Мирзы начала войну с Османской империей. Аббас-Мирза попытался повторить поход в Малую Азию времен шаха Аббаса Великого в 1590 году. Свидетельствует известный кавказовед Василий Александрович Потто: «Аббас-Мирза, уверенный, что Россия вступится за греков и объявит со своей стороны войну Оттоманской Порте, решил воспользоваться затруднительным положением последней. Он ездил даже в Эчмиадзинский монастырь и там просил католикоса на христианском алтаре освятить его меч. Застигнутые врасплох и неготовые к обороне турки не могли противиться, и Баязет, после слабой обороны, сдался. Военные действия были однако непродолжительны. Одновременно с тем шли военные действия и со стороны Эриванского ханства. Но там дела персиян шли менее успешно. Курдистанский валий передался туркам и, делая набеги на Эриванское ханство, производил в нем страшные опустошения. Эти неудачи и явившееся убеждение, что между Россией и Турцией войны не будет, и что последняя, опомнившись, соберет достаточные силы, чтобы наказать персиян за внезапное нападение, заставили Аббаса-Мирзу довольствоваться приобретенной славой, и 27 октября он уже возвратился в Тавриз. Мирный договор между Персией и Турцией заключен однако гораздо позже, именно в 1823 году».

Был подписан Эрзурумский мир, согласно которому между государствами оставались старые границы, установленные еще Зухабским договором 1639 года. По условиям договора Сефевиды сохранили за собой Ереван и прилегающие к нему территории на Кавказе, а турки удержали Басру и Багдад. В то же время остались неурегулированными многие пограничные споры, которые в 1830-х годах вели к серьезным пограничным инцидентам. Что намеревался в таких условиях предпринять император Николай I, когда на Кавказе и в сопредельных государствах шли войны? По мнению бакинского исследователя, доктора исторических наук Керима Шукюрова, который, пожалуй, первый, кто обратил внимание на некоторые аспекты межгосударственных документов, заключенных Османской, Персидской и Российской империями в начале XIX века (цитируя при этом британского историка Дж. Хоскинга о том, что «парадоксально, но русские утвердились в Закавказье, не завоевывая сам Кавказ»), считает, что Николай I пытался сформировать в регионе «Туркманчайскую систему», аналогичную Венской системе в Европе. По всем признакам, так оно и было.

В период кампании 1827−1828 годов русские войска оккупировали территорию северной Персии. В этой связи было подготовлено поручение составить «Положение об управлении Азербайджаном», которым занимался Александр Грибоедов. Под Азербайджаном тогда понималась только территория северной Персии. В то же время, по мнению многих российских историков, фактическим автором этого документа являлся декабрист Иван Григорьевич Бурцов, офицер Генерального штаба. «Правила» придавали большое значение «привлечению к управлению краем местных элементов». Для этого было создано «Главное управление Азербайджанской областью и города Тавриза». Бурцов писал в своем рапорте: «Правление… стремилось укоренить в Азербайджанской области, чрез посредство коей Россия в грядущие времена могла б действовать не только на Персию и Турцию, но и на отдаленнейшие части Азии, зародыш новых понятий и впечатлить характер благодетельного правительства русского». Так озвучивался вероятный новый геополитический проект: наведение мостов между персидским Азербайджаном и Османской империей.

В 1828 году появился указ Николай I об Армянской области. В указе говорится: «Согласно договору, заключенному с Ираном, повелеваю Иреванское и Нахчыванское ханства, присоединенные к России, после этого именовать Армянской областью и включить в наш титул». Этот вопрос особенно обострился тогда, когда 25-тысячный корпус генерала Паскевича взял в 1828 году важнейшие турецкие крепости: Карс, Ардаган, Ахалкалаки, Ахалцих, Пота, Баязет. Летом 1829 года должен был начаться Эрзрумский поход. Но почему Николай I именовал Армянскую область именно армянской? Как свидетельствует генерал-лейтенант Иван Федорович Бларамберг, назначенный 18 января 1837 года адъютантом посланника в Персии генерал-майора графа И. О. Симонича, русский император особенно интересовался переселенческой политикой персидского шаха Аббаса, в частности тем, почему шах переселял тысячи курдов на северо-восточные рубежи Ирана и в Афганистан, где они селились в районах Герат и других городах западной части Афганистана. Точно так же в Персию в массовом порядке переселялись из Закавказья и частично из Оманской империи армяне. «Переселив армян в Иран, шах Аббас I даровал им участок в пригороде Исфагана, для постройки города, который был назван Новая Джульфа, — пишет российский историк Е. М. Родионова. — Армянская община Новой Джульфы пользовалась правом самоуправления, армяне избирали старосту-калантара для контактов с властями, шах ограждал христиан своей страны от произвола».

Дело доходило даже до того, что шах Аббас I намеревался переместить резиденцию католикоса всех армян в столицу Персии. Для этого предполагалось разрушить Эчмиадзин — место пребывания главы Армянской Апостольской церкви — и из его камней построить монастырь на территории Исфагана. В 1746 году по приказу уже Надир-шаха 1000 армянских семейств были переселены из Нахичевана в Хорасан. Потом политика Сефевидов по отношению к армянской христианской общине Ирана начала заметно меняться. Поэтому, как отмечает русский исследователь Н. Г. Волкова, «для правильного понимания этнических процессов, происходивших в Закавказье в XVIII—XIX вв., большое значение имеет знание основных этапов формирования национального состава населения края и изменений его в отдельные исторические периоды, начиная с глубокой древности».

Сейчас многие историки пишут, что Николай I стал осуществлять политику переселения армян из Персии в Закавказье. Но было бы правильнее говорить о возвращении в прежние места проживания, что предусматривалось ст. 15 Туркманчайского мирного договора: «Е.в. шах… дарует совершенное и полное прощение всем жителям и чиновникам области, именуемой Азербайджаном. Никто из них, к какому бы разряду ни принадлежал, не может подвергнуться преследованию, ниже оскорблению за мнения, поступки свои или поведение в течение войны или в продолжение временного занятия помянутой области российскими войсками. Сверх того, будет предоставлен тем чиновникам и жителям годичный срок, считая от сего числа, для свободного перехода со своими семействами из персидских областей в российские, для вывоза и продажи движимого имущества, без всякого со стороны правительства и местных начальств препятствия и, не подвергая продаваемые или вывозимые сими лицами имущества и вещи какой-либо пошлине или налогу…».

Из всего этого следует, что Николай I серьезно размышлял над тем, как выстраивать дальше политику на стыке Кавказ-Восток. Назревала первая англо-афганская война 1837−1838 года. Персидские войска шаха Мирзы Мохаммеда (1834−1848) стояли под Гератом, небольшим афганским ханством, занимавшим важное стратегическое положение на путях, проходивших к западу от Гиндукуша из Индии в прикаспийские области Ирана и в среднеазиатские ханства — Хиву и Бухару. Российская дипломатия пыталась вернуть Герат под контроль Персии, как бы компенсируя ее территориальные потери на Кавказе. Но как эти события проецировались в политическом сознании Михаила Лермонтова с его определенно выраженным интересом к Востоку, и почему его намерения посетить регион остались неосуществленными? Есть догадки и предположения, но нет до сих пор четкого ответа.

Станислав Тарасов
ИА REGNUM, 7-11 ноября 2016
Tags: 18-19-ее века, армения, армия, архивы_источники_документы, биографии и личности, бл_восток и магриб, версии и прогнозы, внешняя политика и мид, военные, войны и конфликты, геополитика и территории, грузия, европа, идеология и власть, известные люди, интересно, иран, ислам, исследования и опросы, история, кавказ, культура, литература, мировая политика, мифы и мистификации, мнения и аналитика, народы, нравы и мораль, общество и население, писатели и поэты, письма, правители, путешествия и туризм, пушкин, религии, репрессии и цензура, романовы, российская империя, россия, святыни, секреты и тайны, смерти и жертвы, стихи и поэзия, страны и столицы, турция и византия, факты и свидетели, эпохи
Subscribe

promo eto_fake march 28, 2012 00:37 7
Buy for 10 tokens
Large Visitor Globe Поиск по сообществу по комментариям
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments