mamlas (mamlas) wrote in eto_fake,
mamlas
mamlas
eto_fake

Categories:

Первая мировая случилась потому, что... / окончание

Начало

Павел Пряников: Спасибо. Олег Витальевич, у вас есть какое-то мнение по этому поводу?


Олег Будницкий: У меня специального какого-то мнения нет, я думаю, что Олег Анатольевич вполне внятно обрисовал эту картину. Я бы только добавил тот сюжет, в связи с которым меня упомянули. То, что касается экспортно-импортных операций. Вот совершенно верно не все понимают, что произошло. У России есть еще один порт, это Владивосток. Но из Владивостока нужно было привезти грузы в европейскую часть России. И там столько скопилось того, что завезли из Штатов, чем кормились потом и Колчак, и Семенов, и много еще разных правительств. Потому что невозможно было по Транссибирской магистрали доставить это в центр страны.

В то время прекратился, по существу, экспорт, и, во-вторых, была проблема, где взять деньги для импорта. А Россия остро нуждалась в импорте. Сама она вести эффективно войну не могла. Главная болячка — транспорт. И вот то, что случилось с транспортной системой, — это, в том числе, одна из причин и голодных бунтов, последующих безобразий, которые в 1917 году произошли.

В конце 1916 года в России не хватало 30 тысяч вагонов и пяти тысяч паровозов. Это катастрофа. Американцы стали главными поставщиками всего. Не только России, но и Франции, и Англии, промышленность которой не справлялась уже со снабжением своей армии, французской и отчасти русской. Представьте себе, что на момент большевистского переворота в США лежало русского имущества, уже оплаченного, весом в 500 тысяч тонн. В основном это рельсы, паровозы, вагоны. И при том тоннаже, который был доступен, это могли доставить в европейскую часть России только через несколько лет.

Вся эта деятельность была какая-то странная. Тупиковая. Ну и по деньгам. Внешний долг России равнялся накануне войны пять млрд золотых рублей. За годы войны внешний долг вырос почти на 8 млрд золотых рублей. Это все те важнейшие моменты, которые очень часто упускают из виду, но которые позволяют нам понять, что на самом деле происходило. И почему с Россией случилось то, что случилось.

Олег Айрапетов: Я бы еще хотел добавить по поводу Турции и всего остального. Я процитирую маркиза Монтекукколи, что «для ведения войны нужны три вещи». Какие, как вы думаете? Да, «деньги, деньги и еще раз деньги». Все остальное — дело второе. Но кроме денежных вопросов важен и вопрос коммуникаций.

Для войны XX века необходимы взрывчатка, производство пороха и прочее. Одно из составляющих, все, наверное, знают с детства, — это селитра. У нас селитряные ресурсы закончились, мало кто знает об этом, при Екатерине II, и с этого времени мы их ввозили из Чили, из Сицилии. Вот одна из проблем континентальной блокады периода Наполеона — мы обязаны были ее нарушать, потому что собственных запасов селитры у нас не было. А воевать и просто готовиться к войне без пороха просто невозможно. Теперь нужно было семь тысяч пудов ежемесячно ввозить из Чили. Как говорится, за морем телушка — полушка, да рубль перевоз. Найдите фрахт свободный в период мировой войны. Раз — снарядный кризис (кризис производства взрывчатки).

Мы вступили в Первую мировую войну готовые на полгода, как все думали. Думали так все, за исключением Великобритании. Надо отдать должное, в английском генштабе при планировании пришли к более правильным выводам, что война будет идти четыре-пять лет. Олег Витальевич прав, у нас, в Берлине, в Вене считали, что война будет настолько истребительной, что она не может попросту долго продлиться. Никто не выдержит этого. Полгода — и к Рождеству, как говорил кайзер, все солдаты вернутся по своим домам. Поэтому у нас начали проводить меры по мобилизации промышленности с отставанием. Что тоже имело огромное значение в последующих событиях.

Павел Пряников: Еще вопрос. Я намеренно задаю такие дилетантские вопросы, которые возникают среди людей, увлекающихся историей, но не являющихся специалистами. А что бы каждая из стран получила бы в случае победы в Первой мировой войне? Я одному человеку показал карту. Она изображала победу на Восточной фронте. Одна из линий была от Петрограда до Ростова, вот это все закрашено коричневым цветом. И я задаю человеку вопрос: «А дальше что? Оставили бы немцы Романовых? Или свергли бы и сделали республику?» Противоположным образом кто-то говорит: «А что Россия получила бы в случае войны? Проливы и Западную Украину? Что получила бы Австро-Венгрия? Кто за что воевал? Даже правильнее сказать, у какой страны было видение послевоенного мира?

Сергей Волков: Я не думаю, что, когда начинали воевать, воевали за эти конкретные вещи. За проливы, к примеру. В мае 1913 года, когда последняя была личная встреча Николая с Вильгельмом, Николай даже предлагал ему отказаться от претензий на Проливы, если Германия убедит Австрию прекратить захватническую политику на Балканах. Но из этого ничего не вышло. Вильгельм на это не пошел. Поэтому когда начиналась война, какие-то цели ставили, но я не сказал бы, что начинали войну ради этих конкретных целей. Да, все понимали, что если мы одерживаем победу, то хотели бы так и так сделать.

Предполагалось и обнародовалось в самом начале войны, что будет создана Польша с очень широкой автономией. Единая по этническому признаку, за счет немецких и австрийских территорий. То есть однозначно предполагалось польские области у Германии и Австрии изъять. Возродить то, чем было царство Польское до конца 1830 года.

Война шла по принципиальным соображениям соперничества великих держав. По более общим вещам. Допустим, Германия с Англией воевала не потому, что хотела к своим владениям присоединить Кению, хотя это произошло. Вопрос стоял о соперничестве глобальном.

Павел Пряников: Спасибо. Теперь вопросы из зала.

Владимир: У меня вопрос ко всем уважаемым историкам. Конечно, я услышал много интересного о причинах Первой мировой войны. Но присутствуя здесь, мне показалось, что я нахожусь на уроке истории, который рассказывал нам учитель истории пятьдесят лет тому назад: виноваты империалисты, их интересы. А народ-то что-нибудь стоит? Народ мог повлиять на эти причины Первой мировой? У меня есть фотография: мой дед, Иван Федорович, воевал в Первую мировую войну. В 34 года его призвали в армию, и три года он воевал. Воевал храбро, получив два представления на Георгия. В то же время, мы знаем, противник царя Ульянов по кличке Ленин призывал к поражению. Вот этому предателю Отечества понаставили памятников, а моему деду и тем, кто с ним погиб, — миллионам людей — только сейчас пытаются поставить памятник. Так вот я хочу спросить уважаемых историков: доколе это будет длиться?

Павел Пряников: Если перефразировать — какие взгляды были у общественности в те времена?

Олег Будницкий: Вопрос понятен, пафос выступающего тоже вполне понятен. А что делать, если империалисты были виноваты в развязывании войны? И вот они как-то делили мир, сферы влияния. Вот из-за этого бывают войны. И если так было 50 лет назад, и 80 лет назад, то что поделать. Это не переменилось. Народ никто не спрашивал, хочет воевать он или не хочет. Когда происходит война — происходит всеобщая мобилизация, мобилизация определенных возрастов. Если не хочешь воевать, то тебя в России в первый раз в войска спецроты на пять лет отправят (если не ошибаюсь, в 1195 году было принято). Если во второй раз не хочешь или как-то уклоняешься — 20 лет. А в третий раз — смертная казнь. Вот такие были меры к тем, кто воевать не хотел. Никого не спрашивают ни в какой стране, хочешь или не хочешь воевать. Есть понятие всеобщей воинской обязанности или повинности. И никаких референдумов по этому случаю не происходит.

Второе: народ был очень разный. И дворяне были очень разные. Гвардия почти вся полегла в 1914 году, дворяне. Народ относился к войне по-разному. Например, по подсчетам историков, к моменту Февральской революции в русской армии насчитывались от одного миллиона до полутора миллионов дезертиров. А всего за время войны — около двух миллионов. Три миллиона сдались в плен. И были приняты специальные указы, например, такие, что семьи тех, кто сдается в плен, лишаются продовольственного пайка. Это очень напоминает известный приказ № 270 от августа 1941 года.


Дмитрий Суржик

Поэтому говорить о народе «вообще» мы не можем. Во-вторых, народ за что воевал-то? Это вопрос. За веру, царя и Отечество? Допустим. А за победу? Социалистическая пропаганда имела некоторый успех, когда народ устал от войны, когда потери достигли очень существенных цифр. Вы знаете, как называли большевиков? Умный современник называл большевиков в начале 1918 года «партией стихийно демобилизующейся армии». И большевики опирались прежде всего на тех солдат, которые не хотели воевать. Без них никакого успеха большевизма и близко бы не было. Поэтому те, кто считал, что это измена Родине, пошли в белую армию на Дон уже с ноября 1917 года. Но беда, что на Дону собралось около трех тысяч человек. А тех, кто пошел домой, было гораздо больше.

Поэтому не нужно думать, что народ всегда прав. Представление о том, что правда у народа — с моей точки зрения, величайшее заблуждение российской истории. Если русскую интеллигенцию можно в чем-то винить, то это как раз в преклонении перед народом. Есть понятие элита. Не в том смысле, в котором она получает много денег и жирует за счет чего-то, а интеллектуальная и прочая элита. Которая должна по идее вести за собой народ. Иногда справляется, иногда нет. А думать, что человек от сохи, вот он знает ту самую истину, — я в этом сильно сомневаюсь. Можно меня обвинять в элитизме, но опыт истории показывает, что народом и человечеством движет именно элита — интеллектуальная и прочая. Не народ написал пьесы Шекспира, не народ сочинил стихи Пушкина, а конкретный дворянин.

Дмитрий Суржик: Что касается реакции народа, то она в начале во всех странах была одинакова. Все народы встретили начало войны на патриотическом подъеме. В этой связи существует такая версия, что Германия-то ведь объявила войну России, но начала наступление на Западном фронте. А почему? Потому что социал-демократы были большими русофобами, чем даже юнкера. Поэтому войну объявляем России, кладем социал-демократов в свой карман и воюем.

Вот что отличало Россию, это то, что в Госдуме официально лидер одной из партий Милюков заявил «глупость или измена», основываясь на немецкой газетенке. И фактически с этого момента, с ноября 1916 года, начался отсчет событий, которые привели к Февральской революции. И прежде, чем увидеть большой Октябрь, надо увидеть Февраль. Когда революцию начала та самая элита.

Сергей Волков: Что касается народа, то политическая мотивация была на разном уровне. Где-то во Франции абсолютное большинство населения хотело этой войны. Потому что оно ненавидело немцев. Российское общество, если под обществом иметь в виду не образованных людей, а всю массу, было, естественно, проникнуто государственническими идеями. Была высокая степень лояльности за веру, царя и Отечество; количество пленных российских в то время было очень невелико.

Основная масса попала в плен в результате массовых сдач при окружении, а что касается поведения, то ни одни солдаты другой страны не имели такого высокого соотношения погибших и пленных. В России люди пытались избежать плена. Следует учитывать, что ни в одной стране действительно не было партии, которая желала поражения своему правительству. Да, в России это было, это особенность России. Это особенность ее политического развития, которое вытекает из событий войны.

Олег Айрапетов: Можно подумать, что Карл Либкнехт и Роза Люксембург возникли из нуля.

Давайте так, что нужно для войны кроме денег, денег и денег, военного производства? Необходима военная пропаганда. Объяснение целей войны. В Германии власти перед войной развернули гигантскую систему пропаганды. Нация была едина, ей объясняли: Германия не может развиваться, будучи зависимой на 100% от ввоза меди, цинка, никеля, нефти. И это она должна и имеет право получить в других странах. Понятие «жизненное пространство» не Гитлер же придумал. Это уже к тому времени развивалось. Так же как и идея расового превосходства германской нации над другими.

Чтобы эти идеи оказались восприняты, необходимо образование. Есть статистика по призыву в армию, когда заполнялись карточки. У немцев на тысячу человек — 999 или 998 со средним школьным образованием. В 1914 году! А в России люди неграмотные на 60%. Какая пропаганда в этих условиях? Что вы народу объясните?

Очевидно, нельзя говорить, что не было массовых сдач, а были только во время окружений. Это противоречие определенное. В 1915 году сын дворянина и внук крепостного крестьянина, такой же как и Ленин, кстати, Михаил Васильевич Алексеев, говорил, что у нас сдаются массово люди. Это был начальник Ставки верховного главнокомандующего. И он знал, что говорил. Особенно плохо было во второразрядных дивизиях. Достаточно было выстрела немецкого орудия в 1915 году, и ополченцы разбегались. Почему — это другой вопрос.


В это время, кстати, Есенин записывает частушку, которую он слышит от сибиряков, едущих на фронт, а сибиряки были лучшие части: «Что ж ты белый царь наделал, безо вреда войну сделал, безо вреда, без вины нас на бойню повели. Что ж ты сделал Николаша — погибает Россия наша». Это что, придумано что ли?

Другое дело — американцы. Они пришли на фронт, первых пленных немцы допрашивают: «За что вы воюете?» — «Чтобы вернуть Эльзас и Лотарингию у немцев». — «А что это?» — «Это озеро во Франции».

Война предельно обостряет все существовавшие довоенные проблемы. У Ленина была не кличка, а псевдоним, нравится это или нет. Одна из основных проблем русской истории — это 1917 год. Нравится это кому-то или нет, но в это столетие революция неизбежна. И к Ленину подходить с такими уничижительными штампами бессмысленно. Совершенно очевидно, что Ленин был одним из крупнейших политиков того времени. Какой основной гвоздь русской революции? Аграрный вопрос. Он был решен? Как показали события — нет. Как показали события, его даже ленинский декрет о земле не решил. Межнациональные отношения. Проблема была? Была.

Если вы хотите вести успешно войну, следовательно, вы должны создавать мощный карательный аппарат. Который сможет петлей и пулей — так, как это делали французы.

Англичане отмечали снарядный шок. Когда люди сходили с ума под артиллерийскими бомбардировками, теряли возможность представлять себе, что происходит. Они не могли выполнять приказы командиров. И их расстреливали за это. Расстреливали как животных. Знаете, когда они были реабилитированы? Буквально несколько лет назад, а до этого они считались казненными как дезертиры.

Следовательно, чтобы этих людей так расстреляли, необходимы были специальные отряды, которые могли бы этим заниматься. У англичан и французов эти отряды были.

Полицейская власть в России была одной из самых слабых. Многие говорят, что это хорошо. Не знаю. Может быть и хорошо, но во время войны — плохо.

Олег Будницкий: Я хочу немного узурпировать ваши права и задать вопрос аудитории. Скажите, пожалуйста, вот чьи слова: «Наше дело — правое дело»? Сказанные в связи с началом войны.

Аудитория: Молотова?

Олег Будницкий: Слова Молотова, да. 26 июля 1914 года такие слова произнес Павел Николаевич Милюков. Тот самый, который 1 ноября 1916 года говорил о глупости или измене. Речь Молотова навеяна в значительной степени выступлениями в Государственной думе 26 июля 1914 года. И речами министра, который говорил о войне с Наполеоном и что это будет новая отечественная война, и речью Милюкова, в частности. Патриотическое единение было величайшим в то время.

И вот 1 ноября 1916 года Милюков говорил о глупости или измене. Имея в виду в числе прочего царствующую фамилию. И чего он хотел? Он хотел более эффективного ведения войны. Он считал, что там наверху непорядок. И как это не дико звучит для нас, поскольку мы знаем последующее, какова была идея тех людей, которые взяли власть в феврале — марте 1917 года? Более эффективное ведение войны. Мы, наконец, убрали царя, потому что там плохо воюют. Вот сейчас мы наконец повоюем.

Олег Айрапетов: Я не склонен переоценивать «святое единение» в первые годы войны. Если почитать речи выступавших, то там далеко была не безусловная поддержка правительства. Они были очень разные. И Керенского речи. Да и о каком вообще единстве могла быть речь, когда социал-демократическая фракция бездоказательно изымается из состава Государственной думы и арестовывается?


Павел Пряников

Что касается 1916 года, то наши либералы, в том числе думцы, не проводили грань, где кончается интрига, где начинается политика. К концу 1916 года они боялись одного: что эта власть доведет войну до победного конца без них. Они сформировали параллельное правительство с 1915 года, об этом ставили в известность представителя Антанты, это ни для кого не секрет. Перед 1916 годом просто откровенно об этом говорили, о будущей смене, другое дело, что и они попали в «другую комнату». Они совсем другое хотели, конечно. Если кто-то думает, что Гучков хотел стать нищими эмигрантом, а Керенский при всей своей театральности закончит как балаганный шут в США, то это далеко не так. Они боялись того, что власть завершит войну победоносно и на этом укрепится. И это показывало, что кроме национального конфликта, аграрного конфликта, рабочего конфликта не был решен еще один вопрос. Противоречия между буржуазными верхушками, интеллигенцией, элитой, противоречия внутри элиты. Она продолжала воевать, она не была едина. И видение будущего было разным. Кстати, в этом нет ничего необычного. Все страны вступили в войну с набором схожих противоречий. И Германия, и Англия.

Олег Будницкий: В чем сила власти, в том числе русской власти? В готовности продемонстрировать, скажем так, величие страны, достижения. Любой внешнеполитический военный успех любую власть укрепляет. И любое поражение, которое воспринимается обществом, особенно как национальное предательство, как падение авторитета нации и так далее, — это власть ослабляет. Поэтому когда после боснийского кризиса министр иностранных дел Австро-Венгрии Эренталь уходил в отставку, он говорил: «Не повторяйте больше вот этого». Не повторяйте больше этих экспериментов на Балканах. Потому что кончится очень плохо. Я думаю, если уж вступить на почву if history, то немцы прекрасно знали, что англичане не вступят в войну, — в парламенте идет принятие Гомруля (Акта о правительстве Ирландии).

Немцы вступили тогда, когда внутренние противоречия среди потенциальных основных противников, России и Англии, казалось бы, исключали возможность выступления Лондона и Петербурга. Германский дипломат Пурталес говорил: «Мне нечего бояться. Если начнется война, единственным безопасным местом будет немецкое посольство».

Слушатель: Спасибо за такую площадку и за таких экспертов-историков. Когда я вижу такую дискуссию, и слышу, мне показалось, что слева от вас историки такого, левого взгляда, Олег Витальевич более правого толка. Второе, конечно, 1914 год перекликается с началом Второй мировой войны в 1939 году. Мне бы хотелось узнать, кто виноват со стороны внешних и внутренних врагов России?

Другой слушатель: Не разобрали тезис Фишера, не говорили о вине того или иного государства. Как, например, план Шлиффена и так далее. Затронули чуть-чуть аспекты пропаганды, но раскрыто в это не входили.

Олег Будницкий: Я просто поясню, между аудиторией и нами, историками, каких бы взглядов не придерживались, возникло некоторое недопонимание. Историческая реальность гораздо сложнее, чем нам кажется. Мы пытались показать это с разных позиций.

На самом деле история в нашей стране всегда была служанкой политики. И те, кто учился в советское время, в советской школе, это прекрасно помнят. И мы свою задачу видим как раз в том, чтобы не упрощать историю, а показывать те нюансы и те глобальные процессы, которые приводят к тем или иным историческим катаклизмам или, наоборот, позволяют их избежать. Вот я попытался ответить, почему я не могу и не хочу отвечать на этот вопрос «первое-второе-третье».

Олег Айрапетов: Мне кажется, все-таки можно что-то сказать, что все мы здесь собравшиеся, при всех наших разногласиях, разночтениях очевидных, несколько позиций единых у нас все-таки есть, как это ни странно.

Когда началась война, кайзер заявил, что не хотел этой войны. Английская пропаганда? Такой войны он не хотел, он хотел другую войну. Изолировать и разграбить Францию. Но если не будет войны, которая укрепит монархию, Германия распадется. И чувство отчаяния и обреченности в Германии только усилится. Что говорить о немцах, если Конрад сам говорил, что «не будет победоносной войны, монархия к 1920 году сократится до уровня Швейцарии». Что, собственно говоря, и произошло. Только и монархии не осталось. Естественно, они хотели большой победоносной войны. Если получится, то лучше всего на Балканах, которые усилят Тевтонский союз. Если нет, то хорошо было бы раздавить и Францию. Это получится очень легко, никто не сомневался. Говорили, что немцы подстрелят французов, как куропаток.

План Шлиффена — это другой вопрос. Никто не думал, что произойдет в итоге. Хорошо бы разбить и русских, но совершенно ясно, что у каждой страны свое видение было. Италия — вернуть земли, которые считались итальянскими. Россия тоже вступала в войну без четких ясных целей, потому что освобождение Польши не может быть национальной задачей такой колоссальной войны. И освобождение Западной Армении не может быть причиной для войны. Ради чего такие колоссальные потери? А как это связано с ежедневностью? С ежедневной потребностью человека? И вот то, что произошло потом, Олег Витальевич уже говорил об этом, доказывает, что связано было слабо. После колоссальных потерь, а ведь огромное количество было покалеченых, раненых, все это начало распадаться. Все эти причины, я уже цитировал Ленина, себя проявили. И если задуматься, то кто больше виноват в этом? Ульянов-Ленин, который воспользовался этими причинами и стал их решать со своей точки зрения? Или те люди, которые были во власти? И, в общем-то, не сделали того, что они должны были сделать во имя интересов России.


Слушательница: Еще раз спасибо всем собравшимся за замечательный вечер. Очень много здесь говорилось о русско-австрийских противоречиях, про франко-германские противоречия, но вскользь были отмечены противоречия между Англией и Германией. Также здесь уже упоминалась книга Барбары Такман «Августовские пушки», и в этой книге есть тезис: если бы Германия не стала бы наращивать военно-морской флот, вполне возможно, что Великобритания не вступила бы в эту войну или вступила бы, возможно, позже. Хотелось бы узнать поподробнее о причинах вступления Англии в Первую мировую войну.

Олег Айрапетов: Ну вот как Англия не стала бы ее наращивать? С точки зрения тогдашней экономики Германия практически полностью зависит по цветным металлам от ввоза, по нефти. Угли, которые существуют, — скверненькие угли, серые... Следовательно, немцам нужны колонии. В германской экономике вот не только по идеологии тогдашней, но и по логике тогдашнего экономического развития, нужна сырьевая база. В Германии ее нет, даже руды нет, Германия ввозит ее из Швеции. Следовательно, развиваться она может, только имея сырьевые ресурсы, а собственные сырьевые ресурсы — это колонии. А связь с колониями, мировая торговля может быть обеспечена только при условии наличия военно-морского флота. Все. Вы ставите задачу контроля, собственного кусочка контроля на мировом океане — и сразу попадаете в противоречие с Англией, потому что у Англии концепция абсолютного господства в мировом океане. И все. Как этого можно избежать? Я не знаю.

Сергей Волков: Почему Германия не могла не наращивать флот? Дело в другом. Не в том, что Германия стала флот конкретно строить. Я согласен, что флот она не могла не строить, но проблема в другом. Англия не могла не вступить в войну просто потому, что не было никакой гарантии, что Франция и Россия на Австрию и Германию гарантировано одержат победу. Этой гарантии ни в коем случае не было, и Англия ни в коем случае не могла допустить, чтобы Германия одержала победу в этой войне, потому что Германия была резко поднимающейся страной в это время, она создавала глобальную угрозу Англии. И Англия не могла не желать сокрушить Германию.

Допустим, она бы не строила флот, но она подчинила бы себе всю Европу, разгромив Францию и Россию. И что тогда? Понимаете? Англию это все равно ни в коем случае бы не устроило. Германия продлилась на Ближний Восток, она добралась бы до Индии, до английских владений, она, наконец, элементарно ползала бы в Африке и Англию добила.

Слушатель: Хотелось бы поинтересоваться у уважаемых экспертов, не видите ли вы чисто дидактически нынешнюю ситуацию на Украине как предмет для разборки Первой мировой? Или профессионалы не проводят таких параллелей?

Павел Пряников: Я боялся, что этим все закончится. Александр Дугин говорит, что мы сейчас наблюдаем четвертую мировую войну на Украине.

Сергей Волков: Проблема в чем? Та ситуация, которую мы видели в Первой мировой войне, да и во Второй тоже, стала возможна только потому, что имелось некоторое количество, в пределах десятка, независимых, примерно равновеликих игроков. Ничего подобного после Второй мировой войны, конкретнее, после конца 1950-х годов не существует. Войны велись и будут вестись, и еще больше в будущем будут вестись — это несомненно. Но если вы хотите сравнивать с Первой мировой войной, или даже со Второй, то сравнения здесь не может быть, ситуация тут принципиально другая. Нет шести-семи независимых, равновеликих игроков. Этого больше нет, потому эта ситуация возникнуть не может в принципе. Поэтому не надо этой спекуляции поддаваться. Войны будут вестись, но другие. Общего только то, что кто-то стреляет. Ну, стрелять будут всегда.

Павел Пряников: Спасибо всем экспертам и слушателям. Видите, под конец мы снова пришли к тому, с чего начали, — про политику, обращенную в прошлое. Я так и думал, что закончится украинским вопросом. Спасибо большое всем участникам нашего дискуссионного клуба.

Второй дискуссионный клуб состоится 15 июля [2014 года]. Он будет посвящен ходу Первой мировой войны.

Фото: Сергей Карпов © «Русская планета», 15 июля 2014
Tags: 18-19-ее века, 20-й век, австро-венгрия, агитпроп и пиар, агрессия, армия, балканы, бл_восток и магриб, великобритания, версии и прогнозы, внешняя политика и мид, военнопленные, войны и конфликты, геополитика и территории, германия, границы, дальний восток, дискуссии, европа, заговоры и конспирология, идеология и власть, интервью и репортаж, информационные войны, история, кавказ, капитализм и либерализм, красные и белые, кризис, либероиды и креаклы, мировая политика, мировое правительство и глобализм, мифы и мистификации, мнения и аналитика, народ и элиты, народы, национализм, национальная идея, общество и население, оккупация и интервенция, олигархат и корпорации, опровержения и разоблачения, оружие, память, партии и депутаты, первая мировая, политика и политики, правители, пятая колонна, развал страны, ревизионизм, революции и перевороты, родина и патриотизм, романовы, российская империя, современность, союзники, статистика, страны и столицы, сша, съезды и форумы, техника и технологии, турция и византия, уровень жизни, ученые, факты и свидетели, франция, экономфинбиз, эпохи, япония
Subscribe

promo eto_fake march 28, 2012 00:37 7
Buy for 10 tokens
Large Visitor Globe Поиск по сообществу по комментариям
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments