mamlas (mamlas) wrote in eto_fake,
mamlas
mamlas
eto_fake

Categories:

Первая мировая случилась потому, что... / начало

Ещё версии о ПМВ здесь, здесь и здесь

«Избежать Первой мировой войны было нельзя»
В дискуссионном клубе «Русской планеты», посвященном причинам Первой Мировой войны, историки рассказали о том, что противоречия главных держав в 1914 году могли разрешиться только масштабными боевыми действиями / Статья от июля 2014 года

«Русская планета» в рамках спецпроекта, посвященного 100-летию начала Первой мировой войны, провела публичную дискуссию, посвященную причинам этого глобального конфликта. ©

По теме: Великая война не могла не начаться


Павел Пряников

Участие в ней приняли четверо историков — кандидат исторических наук Дмитрий Викторович Суржик, доктор исторических наук, профессор Сергей Владимирович Волков, кандидат исторических наук Олег Рудольфович Айрапетов и доктор исторических наук, профессор Олег Витальевич Будницкий. Ведущий — главный редактор РП Павел Пряников.

Павел Пряников: В этом [2014] году исполняется сто лет началу Первой мировой войны. Формально поводом к началу войны послужило убийство эрцгерцога Фердинанда. До сих пор существует множество точек зрения, что же послужило причинами этой, не побоюсь сказать, бойни. В СССР было принято ссылаться на Ленина, который в четырнадцатом году считал виноватой Англию, а в шестнадцатом говорил, что это уже битва империалистических хищников и в ней уже виноваты все. Лагерь Антанты возлагал вину на Германию, в чуть меньшей степени — на Австро-Венгрию. В Германии тоже нет однозначной оценки, многие считают, что их страна наносила упреждающий удар по Франции и России, что если бы этого не произошло, то Франция и Россия напали бы первыми. В общем, единства мнений нет ни среди историков, ни среди политических деятелей, ни тем более среди простых людей. Мы дадим слово нашим историкам, которые расскажут, каковы, по их мнению, были причины Первой мировой войны и можно ли было, самое главное, ее избежать.

Причины Первой мировой войны / Публичная дискуссия о причинах Первой мировой войны, 8 июля 2014

Дмитрий Суржик: Здравствуйте, уважаемые коллеги, гости, в столетний трагический юбилей начала Первой мировой войны во всех странах пытаются осмыслить ее причины и можно ли было ее избежать. Так, в Сараево буквально день в день выстрела Гаврилы Принципа открыли ему памятник при участии первых лиц со стороны Сербии.

Американская влиятельная аналитическая корпорация Stratfor объявила о том, что будет запускать конференцию, тоже посвященную причинам Первой мировой войны. Ну, а британская радиовещательная корпорация «Би-би-си» выпустила свою версию причин Первой мировой войны.

Я кратко пройдусь, о чем говорили они. Итак, процитирую анонс от корпорации Stratfor: «Силы, сделавшие конфликт возможным, такие силы, как национализм, экономическая борьба, сложные переплетения международных союзов и опасения возможной российской агрессии, до сих пор живы. Сто лет спустя». То есть все по известному историку Покровскому: «История есть политика, обращенная в прошлое». И сейчас вдруг оказывается, что сто лет назад всему миру угрожала Россия. А раньше не было слышно ни о какой агрессии, кроме как со стороны Германии и Австро-Венгрии.

Далее анонс от «Би-би-си». В карикатурной форме представлены основные действующие главы государств и Гаврила Принцип. Они говорят, что это была личная манифестация — выражение Гаврилы Принципа — о панславистских устремлениях России. То есть опять на передний план виновников выставляется Россия.

А что же было в действительности? Как известно, наследника австро-венгерского престола убил член террористической организации «Млада Босна» Гаврила Принцип, но было ли это убийство в интересах Боснии и Герцеговины, Сербии? Сам Франц Фердинанд был своеобразной белой вороной среди австрийского руководства, так как выступал с идеей дать больше автономии славянским землям. Соответственно, этим он мешал «партии войны», а «партия войны» — это начальник генерального штаба австро-венгерской армии Конрад фон Хётцендорф, это венгерская земельная аристократия, которая мечтала расширить свои земли. Это и ближайшее окружение Франца Иосифа, которое считало, что Сербия сама по себе представляет серьезную угрозу для целостности Австро-Венгрии. Что Сербия своим примером служит поддержкой, а также и материально помогает национально-освободительным движениям империи.


Дмитрий Суржик

Что же касается другого участника тройственного союза, Германии, то она осознанно после Бисмарка взяла курс на расширение, на колониальную политику. И неоднократно этот курс приводил к очень серьезным конфликтам, которые едва-едва не доходили до войны. К примеру, известный проект Багдадской железной дороги. То есть Германия провоцировала все европейские державы. Когда кайзер приехал в Иерусалим и объявил себя защитником мусульман, когда начались поставки немецкого оружия в Османскую империю, не считая поддержки Австро-Венгрии, это был прямой вызов еще и России.

И несмотря на все дружественные чувства, которые регулярно сквозили в переписке между Николаем II и Вильгельмом II, для последнего это были скорее пустые формальности. Такой вывод можно сделать, исходя из тех резолюций, которые он ставил на письмах своих дипломатов. Там, где дипломаты пытались как-либо уладить ситуацию, он пишет резолюцию: «Осел. Надо сделать совершенно по-другому. Война должна быть».

И Германия, и Австро-Венгрия искали повода к войне. На Балканах и раньше звучали выстрелы, там гибли губернаторы, но вот такого повода они упустить не могли. Поэтому ровно через месяц возникла война.

Что же касается Великобритании и Франции, у них тоже были свои претензии к Германии. Ну, во-первых, Эльзас и Лотарингия у Франции. Во-вторых, у Великобритании серьезные опасения вызывала программа строительства немецкого военно-морского флота, который претендовал на то, чтобы поколебать положение Великобритании как владычицы морей. Более того, Германия очень неадекватно вела себя даже с таким далеким и будущим участником последних лет Первой мировой войны, как США. Германия и там пыталась играть роль старшего брата, навязывать свою волю и в Латинской Америке, и на Филиппинах, в результате чего от нее только шарахались и старались держаться подальше.

Что же касается России, я полагаю, что, исходя из шагов Николая II, предпринятых в ходе июльского кризиса, он до последнего играл мускулами и пытался вот этой демонстрацией силы показать, что сербы не одни и что лучше решить этот конфликт за столом переговоров.

Павел Пряников: Спасибо. Слово Сергею Владимировичу Волкову.

Сергей Волков: Я не вижу ни одной причины, по которой война не могла бы состояться. Война — это вещь совершенно естественная для человеческой истории. Такой первой масштабной войной была Тридцатилетняя война, которая имела, кстати, для Европы еще худшие последствия, чем Первая мировая по значимости потерь и понесенного ущерба. Войны восемнадцатого века, две войны за австрийское наследство, Семилетняя война и, наконец, полоса так называемых наполеоновских войн. Это тоже были общеевропейские войны, которые не назывались мировыми только потому, что к тому времени европейские державы не освоили еще весь мир.

Система союзов предполагала, что будущая война будет коалиционной. Вопрос заключается в том, почему она состоялась именно в такой конфигурации, почему такие блоки сложились, почему именно эти страны вступили в войну. И здесь я изложу свое мнение. Мне лично кажется, что истоки той конкретной конфигурации, того конкретного хода событий, который получился, ведут начало из 1849 года, когда Николай I совершил рыцарственный поступок, что было ему свойственно, и спас Австро-Венгрию от распада. Если бы Австро-Венгрии в том виде, в каком она была в начале XX века, не существовало, то события пошли бы, несомненно, несколько по-иному. Потому что не столько Германия, сколько Австро-Венгрия была тем ключевым фактором, вокруг которого завязывался этот узел.


Сергей Волков

Если мы посмотрим на те отношения, которые складывались между державами, на союзы, которые заключались в предшествовавшие войне, то увидим, что были различные колебания в отношениях между странами. Когда-то они сближались, когда-то больше враждовали, но если вычленить такую абсолютную вражду, это окажутся Германия и Франция. Вот это абсолютные враги, которые никогда не сближались в течении всего этого полстолетия. И можно выделить абсолютную дружбу — Германия и Австро-Венгрия.

Часто приходилось слышать, особенно в последние годы: «А зачем было России воевать с Германией?», «У Германии с Россией никаких противоречий не было, а вот с Англией были». При этом забывают, что да, действительно, у России с Германией, по сути, серьезных противоречий не было, но ведь были противоречия у Австро-Венгрии с Россией. И была совершенно железная спайка Австро-Венгрии с Германией. И потом, для любви нужны две стороны, а те чувства, вполне благожелательные, которые русские правящие круги испытывали к Германии, не разделялись германской стороной. Об этом тоже обычно забывают.

В этой связи следует помнить, что в 1881 году был заключен союз между Австрией, Германией и Россией. Но этот союз не был искренним и не был союзом в полном смысле этого слова. Это была договоренность о нейтралитете. В дальнейшем был заключен между Россией и Германией так называемый «договор без страховки», речь шла только о благожелательном нейтралитете. Но еще за два года до 1881-го, когда был оформлен Тройственный союз (Австрия, Германия и Россия), был заключен реальный тройственный союз между Австрией, Германией и Италией, тайный. Вот это был наступательно-оборонительный союз.


Сергей Волков

Конечно, был период примерно до 1905—1906 годов, когда противоречия у России были наиболее острые с Англией. И некоторые жесты в отношении Германии, и у Германии в отношении России, тогда делались, но даже в то время до каких-то реальных шагов дело не доходило. А после Русско-японской войны, когда были урегулированы противоречия (полностью причем урегулированы) России с Англией и с Японией, не осталось места для каких-то сближений (с Германией). Тем более что германская сторона совершенно этого не хотела.

Павел Пряников: Спасибо. Слово Олегу Рудольфовичу Айрапетову.

Олег Айрапетов: За эти десять-двадцать минут я услышал для себя очень много нового, интересного, неожиданного. Сегодня я узнал, что Франц Фердинанд, оказывается, был противником войны. Хотя он был одним из лидеров военной партии и одним из организаторов провокаций в Сараево. Просто он не думал, что сам станет ее жертвой вместе со своей супругой. Это другое дело, планировали одно, а получилось другое. Что с Германией нас ничего не разделяло; можно подумать, что миссия фон Сандерса на самом болезненном для России направлении, самом важном с точки зрения Петербурга, то есть на проливах, — это пустяк. И русские протесты, которые были восприняты в Берлине чрезвычайно болезненно, — это тоже пустяк.

Хочу также сказать, что в Турцию кто только не продавал оружие. Продавали оружие немцы. Это, в основном, замечательные винтовки. Но это делали и наши союзники французы. И очень, кстати, в больших масштабах. И будущие наши союзники англичане строили линейные корабли. Французы строили эсминцы. Работали там бельгийцы. Да кто только там не работал. И вся эта работа велась по модернизации турецкого государства, все это воспринималось в Петербурге, скажем так, крайне негативно.

Что касается Первой мировой войны, дело не в том, что она началась. Вопрос о том, как и почему она началась в это время — кстати, когда ее никто не ожидал.

Если вы посмотрите на 1904 или на 1914 год, уже тогда так долго ждали эту войну, что вот сейчас точно казалось, что все уже решено и этого не произойдет. Летом 1914-го в Петербурге людей больше всего беспокоили очень современные страхи: горел торфяник, леса горели. Этим все газеты были забиты, а товарищи из МИДа, из генштаба, большая часть генералитета — ну кому понравится проводить лето в духоте задымленных Петербурга и Москвы. Люди, которые сыграли во многих событиях решающее значение, тогда находились кто где. Кто-то в кумыс-лечебнице в Башкирии, большая же часть людей в погонах лечилась в Карлсбаде, в Марьенбаде и прочих «бадах». Там же сидел и главнокомандующий сербской армии Радомир Путник.

Ясно одно, что две группы противоречий доминировали во внешнеполитических отношениях второй половины конца XIX века. Одна группа противоречий, правильно, завязана Франкфуртским миром 1871 года: навсегда Эльзас останется французским. Это то, с чем каждый француз рождался, это то, что каждому французскому мальчику объясняли в школе. Французы не просто помнили об этом, время от времени они проводили так называемые военные тревоги, которые были шантажом Германии.

Бисмарк, который руководил тогда Германией, был вообще склонен к исключительно четким, ясным и циничным и поэтому привлекающим некоторых людей до сих пор формулировкам. Что стоит одна его фраза насчет Польши, что «Польша как женщина, ее нужно насиловать втроем, а не вдвоем». Это то, что объединяло с точки зрения Бисмарка Петербург, Вену и Берлин и служило хорошим основанием для Союза трех императоров. Который, соглашусь, союзом и не был.

Второе противоречие — это Берлинский конгресс, который напрочь ухудшил отношения между Петербургом и Берлином, но не сделал эти ухудшения фатальными. Фатальным было ухудшение отношений между Веной и Петербургом.

И оккупация, сам термин предполагает временное занятие, Боснии и Герцеговины. Я до сих пор не знаю зачем австрийцы оккупировали ее. Я там был несколько раз, очень красивые места, но если мне скажут, что их оккупировали потому, что кому-то нравятся горы, поросшие лесом, то я ни за что в это не поверю. Потому что использование этих территорий в каких-либо военных, экономических целях было практически невозможно.

У нас очень много в последнее время развелось демагогов, которые любят отсутствие информации замещать терминологией, я это называю терминобесие: «геополитика», «геоэкономика». Что это такое — никто толком объяснить не может, но пользуются терминами направо и налево. Так вот в Боснии и Герцеговине, даже с точки зрения специалистов по акваполитике, ничего нет. Единственное, зачем она была занята, единственное объяснение: чтобы сербам не досталось.


Олег Айрапетов

Бисмарк в течении 19 лет делал все от него зависящее, чтобы запугать французов до посинения и изолировать Францию. Сделать ее несоюзоспособной. Ввиду этого возникла очень противоречивая система международных обязательств, был германо-австрийский договор между Германией и Австро-Венгрией, в 1882 году к нему присоединилась Италия.

Как это сделалось возможным? Французы захватили Тунис, на Тунис были большие аппетиты у итальянцев, там была крупная итальянская колония (поселение) к тому времени. Итальянцы почувствовали себя обиженными, но у итальянцев-то и выбора не было. Им необходимы были колонии в прямом смысле этого слова. Страна на 98,5% зависела от ввоза полезных ископаемых. В связи с этим пошло бурное развитие итальянского флота. Италия как прекрасная женщина: она может быть или хозяйкой, или пленницей, рабыней Средиземного моря. Какой выбор вы сделаете? Ну конечно, не в пользу пленницы. И, естественно, это носило антифранцузский характер. Для чего строить флот? Не для того, чтобы с Англией соревноваться. Это же ясно.

В 1887 году создается еще опаснее ситуация: средиземноморская Антанта — Австро-Венгрия, Италия и Великобритания. Если вспомнить, что в 1883 году к этой комбинации присоединилась Румыния, то мы увидим, что целый круг стран замкнут на Берлине. Россия находится в изоляции, и эта изоляция далека от того, что называлось в Англии или Испании изоляцией, это не блестящая изоляция.

Единственное, что давало возможность выхода, — это договор о перестраховке с Германией. В случае нападения на Россию европейской страны Германия будет придерживаться благоприятного нейтралитета. Мы не даем гарантий немцам, если немцы нападут на Францию, они нам не дают таких же гарантий в случае нашего нападения на Австро-Венгрию. На случай третьего рода есть благожелательный нейтралитет.

Маркс был прав, когда говорил, что после 1871 года дипломатическая столица Европы переместилась в Берлин. Вот вся эта система комбинаций, вся коалиция оказалась замкнутой на решения Берлина. И Александр III, мало симпатизировавший немцам, прекрасно все понимал, и это его устраивало. Потому что было ясно: Бисмарк войны не хочет и без санкции Германии англичане, наш основной противник, в тот период — во время противостояния в Туркистане, на Дальнем Востоке — сделать ничего не могут.

И это все продолжалось, пока Бисмарка не отправили в отставку. И пришли люди, которых преследовал кошмар: если у Бисмарка был кошмар коалиции, то у его наследников было ощущение, что завтра, на следующий год мы будем воевать. Во всяком случае, это то, что постоянно твердил генерал Лео Каприви, который стал канцлером после Бисмарка. И который ликвидировал договор о перестраховке (конечно, не без санкции Вильгельма II). Возможность присоединения Германии к какому-то соглашению с Англией, которая в этот момент замаячила, не будем забывать, что немцы и англичане пошли на небывалое в это время соглашение. Это обмен части британских колониальных владений на германские, на остров Гельголланд в Северном море. Сколько было смеху в «Таймсе»: «Глупый немецкий Михель променял пуговицу на штаны».

Но в результате немцы получили далеко выдающуюся за устья немецких рек, где находились основные германские порты, позицию для будущего своего флота, который они начали строить. Это пока никому не угрожало, все изменится в 1907 году. Ясно одно: 1890 год, заявления Каприви, заявления Вильгельма в Кёнигсберге о том, что германская армия будет стоять как скала в случае необходимости, отражая угрозу Восточной Пруссии и западным рубежам германского рейха, — основные враги здесь были показаны. И это сделало русско-французский союз 1891—1893 годов неизбежным. Кстати, его заключали в абсолютнейшем секрете. В том числе потому, что надеялись на будущее исправление отношений с Германией. И этого исправления не последовало.

Дальнейшее развитие событий прибавило к этим русско-французским, германо-французским и русско-австро-венгерским противоречиям еще и германо-английские противоречия. В 1907 году англичане спустили на воду корабль «Неустрашимый», более известный как дредноут. До Цусимского сражения судьба линейного боя на море оставалась открытой. Вопрос, сможет ли снаряд эффективно противостоять броне, не имел решающего ответа. В Англии часть морских офицеров, так называемая «артиллерийская банда», которая противостояла «банде минной» (или минно-торпедной), выступила с идеей, что это возможно. Она поехала, кстати, помогать, инспектировать, советовать в японский императорский флот. И очень хорошо показала в Цусимском сражении, как эта новая концепция работает.

И адмирал Джон Фишер, тогдашний первый лорд адмиралтейства, задумал: для того чтобы выиграть раз и навсегда военно-морскую воду, мы сейчас создадим такой корабль, которые один будет равен целой эскадре. Этот корабль они построили — корабль, который сможет двигаться быстрее и будет нести самую мощную артиллерию. Таким образом, англичане создали условия для старта военно-морской гонки с нуля, с чистого листа. И вот здесь началось все совершенно по-другому. И Германский канцлер Бетман-Гольвег как раз в период обострения русско-германских противоречий на проливах и Балканах не сдержался, сказав русскому и английскому послам: «Вы начинаете любить друг друга не потому, что вы по-настоящему друг друга любите, а потому, что ненавидите нас, немцев».

У немцев десятых годов стало возникать ощущение, к тому же Россия в это время довольно бурно развивалась, что если так дело пойдет, то в перспективе германский рейх будет обречен. Я не знаю, насколько это справедливо, потому что германская экономика по многим показателям была в этом время сверхпередовой, это было что-то необычное. Химия, производство моторов, электрическая промышленность — практически повсюду немцы занимали передовые позиции. Немецкий язык стал в это время превращаться в мировой язык. Он стал приобретать во всем мире образ языка не только культуры, но и науки. Даже без этой войны немцы имели колоссальные возможности, но они опасались, что эти возможности будут нарушены.

И произошло то, о чем говорил Бисмарк, а Бисмарк говорил, что превентивная война — это «самоубийство, совершенное из страха перед смертью». И вот с 1910 года, с 1911 года и особенно после миссии Лимона фон Сандерса совершенно очевидно, что немцы ведут дело к войне. Кстати, был примерно намечен и год — 1914-й.

Кстати, этот самый псевдопротивник войны Франц Фердинанд с Вильгельмом II, тоже еще одним противником войны, встретились в замке Конопиште и обсуждали план маневров. Напомню, что до 1914 года австро-венгерская армия никогда не проводила армейские маневры в приграничной полосе, это был первый раз за долгое время, и что маневры эти составили примерно ¾ австрийской армии мирного времени. И было равно минимально необходимому для создания группировки «Б» — Балканы, для сокрушения Сербии. Совершенно очевидно ставка была на то, что на границе что-то произойдет. Конечно, никто не ожидал, что инцидент будет таким. Вот и началось это.

Павел Пряников: Просим Олега Витальевича Будницкого высказать свою точку зрения.

Олег Будницкий: Я думаю, нет никаких оснований для ревизионизма. Причина была в противоречиях европейских держав. Олег Рудольфович хорошо это обрисовал, добавлю лишь, что у России и Германии были противоречия по многим позициям, в том числе и по вопросу торговли хлебом. Таможенная война шла между ними непрерывно.

Инициатором войны была Германия. Не Австро-Венгрия, а именно Германия. Австро-Венгрия без Германии ничего бы там не сделала. Но никто там не был овечкой, включая Россию. Россия была вовсе не миролюбивой державой. Если вы посмотрите на карту России, как она расширялась, то вы это очень хорошо поймете. Например, посмотрите, что происходило в Центральной Азии и какими темпами Россия там продвигалась, пока не уперлась в Англию в Афганистане. То же самое касается Дальнего Востока. Россия, конечно же, претендовала на наследство «больного человека Европы», то есть на европейское наследство и лучшим способом к этому подобраться были Балканы. Это мягкое подбрюшье Европы, по выражению Черчилля. И там был замечательный для этого повод — братья-славяне. И через покровительство славянам можно было как-то проводить свое влияние. Причем интересно, что где-то Россия шагала впереди паровоза, проводя, к примеру, различные панславистские съезды. И речи российских парламентариев, либералов, кстати говоря, были тоже показательны.

О противоречиях Франции и Германии хорошо было сказано, то есть там много чего накипело и назрело. И совершенно блистательной иллюстрацией формирования этих союзов военных был, конечно, франко-российский союз, ибо ничто не сближало Россию и Францию. Императорская Россия — олицетворение реакции, консерватизма, и республиканская Франция. За исполнение гимна Франции (напомню: это Марсельеза) в России в Сибирь ссылали. И вот Александр III слушает в Париже богопротивный гимн с непокрытой головой.

Я бы хотел немного отвлечься от конкретных предпосылок этой войны. Я думаю, они более или менее понятны на самом деле. И немного порассуждать, почему война стала возможна в такой форме. Почему вообще стала возможна мировая война. Очень интересно Сергей Владимирович рассуждал на эту тему. С Тридцатилетней войной я, пожалуй, не соглашусь, хотя итоги были чудовищны, в чем принципиальная разница? В эту эпоху воевали наемные, профессиональные армии. Национальные государства начинают возникать в конце XVIII века. Идея национальной армии — это идея Великой французской революции. Это всеобщая воинская повинность и идея воюющей нации — они были уже практически во всех государствах начала XX века. Существовали возможности устроить войну государств, а не армий.


Олег Будницкий

И существовали еще технологические возможности, которые создали иллюзию того, что война может быть скоротечной. Что при такой военной технике и средствах передвижения война может закончиться быстро. Ведь технологический прорыв в военной сфере происходит в конце XIX — начале XX века. Появление пулеметов, дальнобойных и скорострельных орудий. Несколько позднее — авицации, танков и тому подобного.

Я позволю не согласиться с коллегами, что война была неизбежной. Ничего в истории нет неизбежного. В истории иногда происходят непредсказуемые вещи, а иногда не происходят предсказуемые. Если бы действующим лицам того времени, политикам показали на одну минуту, к чему приведут их деяния, — я думаю, что никто ни за что не стал бы воевать. Потому что единственной страной, которая в итоге Первой мировой войны что-то выиграла, наверное, была Сербия. Появилось государство сербов, хорватов и словенцев, впоследствии Югославия. И больше, пожалуй, никто не выиграл.

Известно высказывание Клемансо, что «победители всегда свою победу проигрывают». Вот что Франция получила, победив в войне? Да ничего. Ну, Эльзас и Лотарингию получила. Она получила невероятные потери, свыше миллиона человек мужчин убитыми, она получила разрушенную экономику, и попытки восстановиться за счет Германии были бессмысленны, потому что сама Германия была разрушена.

В итоге эта война стала совершенно бессмысленной, она стала самоубийством Европы. Европа потеряла прогресс, которому, казалось, не будет конца. И вот — раз! — и нет Европы. А появляется непонятно что и втягивается во Вторую мировую войну. Потому что Вторая мировая без Первой, конечно, никогда бы не возникла. Это вторая серия, доигрывание того, что произошло в период Первой мировой.

Есть замечательная книга американской журналистки Барбары Такман «Августовские пушки». Джон Кеннеди, который что-то понимал в политике, считал, что каждый политический деятель обязан ее прочесть. Потому что там очень хорошо показано, как из каких-то поступков политических деятелей, как из этой комедии взаимонепонимания, просчетов получается мировая война. Те же немцы, они думали почему-то, что Англия не вступит в войну. И Англия долгое время держала паузу. И почему она вступила в войну? Вовсе не потому, что началась война России с Германией или Францией, или нейтралитет Бельгии был нарушен.

Я не думаю, что все было предрешено, всегда есть какой-то выход из ситуации, который становится ясным задним числом. И по идее политики — это те люди, которые должны предвидеть последствия своих действий. Их выбирают потому, что они умные и образованные; они понимают, что они делают, но вот опыт XX века показывает, что это часто бывает заблуждением.

Павел Пряников: Давайте я задам вопрос. Есть расхожее мнение, что Россия в своей экспансионистской политике в отношении Турции, когда и власть, и общественность кричали про Проливы, спровоцировала вступление Турции в войну. Она вступила гораздо позже, чем те державы, о которых мы говорили и, в общем, сковала на кавказском фронте значительное число русских солдат. Вот если бы этого не было, то Россия гораздо успешнее бы действовала в войне с Германией. Это одна из точек зрения. Вот мы сейчас говорим про противоречия между Германией, Австрией и Россией и другими странами, а какие противоречия были с Турцией у основных держав? Вы вот говорили, что Турции поставляли оружие и Франция, и Бельгия, и Германия.

Олег Айрапетов: Я не говорил, что Бельгия поставляла оружие. Бельгийцы работали в основном в области бизнеса, финансов. Я просто хочу сказать, что турецкий вопрос — это отдельный, сложный вопрос. Там, кстати, не так уж и много было задействовано войск, потому что этот фронт снабжать было невозможно без железных дорог, без коммуникаций.

У нас мало кто осознает довольно очевидную вещь, что Россия в Первую мировую войну — это блокированная страна. Начинается война — кригсмарине закрывает Балтику, судоходство невозможно. На Северном море у нас единственный незамерзающий порт — Екатерининская гавань. Там живет в это время несколько сотен человек. Использовать его невозможно — надо строить железную дорогу в чрезвычайно тяжелых условиях. А когда вступает в войну Турция, то, собственно говоря, закрываются и черноморские проливы. И 98% русского вывоза прекращают существование.

По замечательному выражению Вышнеградского, потом Витте его приписывают, жили мы так: «Не доедим, но вывезем». Они сами вряд ли недоедали, но у нас зерно-то в основном вывозилось. У нас потребители находятся в Европе — через юг экспортируем, а через Балтику импортируем. Разрываются отношения между Россией и Германией. Их заменить технологически англичане, американцы и французы не могут.

Важность Турции — это Проливы. Судостроительная программа Черноморского флота была начата поздно. Линейные корабли стали поступать только в 1916 году, а это значит, что около полутора тысяч километров русского побережья после прихода линейного крейсера «Гебен» — это был крейсер-дредноут — открыты для удара. Вы владеет морем — контролируете побережье. И тут надо отдать должное командующему Черноморским флотом Андрею Августовичу Эбергарду, который совершил ряд замечательных поступков и вывел ситуацию в контролируемую тогда, когда все считали, что это невозможно.

Павел Пряников: Был ли неизбежным вход Турции в войну?

Олег Айрапетов: Мне сложно говорить о Турции, я не люблю турков и никогда этого не скрываю. Какой у них был выбор? Абсолютно никакого. После балканских войн, после того, что происходило, было ясно, что перспектива Турции в случае победы Антанты — это раздел, как и произошло. Пришедшие в это время к власти в Османской империи младотурки, которые, по мнению американского посла, были просто бандой убийц и негодяев.


Олег Будницкий и Олег Айрапетов

Олег Будницкий: Что правда.

Олег Айрапетов: Они исходили из того, что единственная перспектива — это союз с немцами. Об этом говорил и проект трех Б, и германские капиталовложения, и германская работа в армии. И еще один момент — пришедшие в Турцию германские корабли. Они очень вовремя пришли. Вся Турция собирала буквально по копейке, по ахче деньги на покупку дредноута. Эти три дредноута строились в Англии. И первый корабль этой линии уже был готов. В Англию прибыла уже команда принимать этот корабль. Они уже заступать начали на дежурство на этот корабль, чтобы повести его в Константинополь. И тут он был секвестирован на нужды британского флота. И реакция была очень болезненной. А что будет дальше? Константинополь открыт. И тут приходят суда немецкие.

Tags: 18-19-ее века, 20-й век, австро-венгрия, агитпроп и пиар, агрессия, армия, балканы, бл_восток и магриб, великобритания, версии и прогнозы, видео, внешняя политика и мид, военнопленные, войны и конфликты, геополитика и территории, германия, границы, дальний восток, дискуссии, европа, заговоры и конспирология, идеология и власть, интервью и репортаж, информационные войны, история, кавказ, капитализм и либерализм, красные и белые, кризис, либероиды и креаклы, мировая политика, мировое правительство и глобализм, мифы и мистификации, мнения и аналитика, народ и элиты, народы, национализм, национальная идея, общество и население, оккупация и интервенция, олигархат и корпорации, опровержения и разоблачения, оружие, память, партии и депутаты, первая мировая, политика и политики, правители, пятая колонна, развал страны, ревизионизм, революции и перевороты, родина и патриотизм, романовы, российская империя, современность, союзники, статистика, страны и столицы, сша, съезды и форумы, техника и технологии, турция и византия, уровень жизни, ученые, факты и свидетели, франция, экономфинбиз, эпохи, япония
Subscribe

promo eto_fake march 28, 2012 00:37 7
Buy for 10 tokens
Large Visitor Globe Поиск по сообществу по комментариям
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments