mamlas (mamlas) wrote in eto_fake,
mamlas
mamlas
eto_fake

Category:

На жаборе тожы наришовано! или Правдивость исторической живописи

Еще из мифологии живописи

Правда или ложь: Иван Сусанин, опричники и другие герои русской истории в живописи
История в культуре / Книги. Открытое чтение

Образы исторических личностей и событий в нашей памяти часто связаны с живописью: они становятся общепринятыми — прежде всего потому, что картины художников используются в школьных учебниках в качестве иллюстраций. ©



«Опричники» (Казнь Ивана Федорова-Челяднина). Худ. Н. Неврев

В своей работе «Куда пошел Сусанин» историк Евгений Анисимов сравнивает «художественную реальность» с ее первоисточником.

T&P отобрали из книги, которая только готовится к публикации, пять картин с известными сюжетами русской истории и комментарии ученого о том, почему все выглядит именно так.

«Опричники» (Казнь Ивана Федорова-Челяднина)
Николай Неврев

Опричнина, которую учредил в 1564 году Иван Грозный, стала подлинным несчастьем для всей России. Разделение страны на привилегированную опричнину и гонимую земщину, бессудные расправы и невиданно жестокие казни, насилие, грабеж, конфискации вотчин, переселение подданных в непригодные для жизни места — все это вызывало естественное недовольство как вельмож, так и простого народа. Зная о возмущении своих подданных, Грозный, у которого начала развиваться паранойя, лишь усиливал жестокий режим опричнины, пытаясь задавить ростки возможного сопротивления. Он стал подозрителен, полагая, что «измена» прячется и в земщине, и в его окружении.

Лекция по этой теме была прочитана в рамках лектория премии «Просветитель». Книга Евгения Анисимова «Императорская Россия» вошла в короткий список в номинации «Гуманитарные науки» в 2015 году.

Осенью 1567 года Ивану стало известно о боярском заговоре. Подлинных, достоверных сведений на сей счет не сохранилось. О заговоре говорится только в записках иностранцев-опричников. По версии Альберта Шлихтинга и Генриха Штадена, «много знатных лиц» (около 30 человек) во главе с боярином и конюшим Иваном Петровичем Федоровым-Челядниным не просто составили заговор, а «письменно обязались» свергнуть Ивана и на его место посадить двоюродного брата царя, князя Владимира Андреевича Старицкого. Они же якобы задумали воспользоваться походом русской армии во главе с Иваном на Польшу и, улучив момент, выдать царя вместе с опричниками польскому королю. Исследователи эпохи Ивана Грозного единодушны: заговора, особенно с фантастическим планом передачи полякам царя, тщательно оберегаемого многотысячным опричным войском, не существовало. Известно, что предполагаемые участники заговора не могли даже встретиться: князь Владимир Андреевич Старицкий и И.Ф. Мстиславский были с царем в походе, Бельский оставался в Москве, а «руководитель заговора» Федоров сидел в это время наместником в Полоцке.

Примерно через год после начала дела сам Иван Петрович Федоров был вызван в Москву, обвинен в государственной измене и подвергся глумливой — в стиле Грозного — казни, отображенной на картине Николая Васильевича Неврева (1830–1904) — московского художника-передвижника, увлеченного историей и написавшего немало картин на исторические темы. Время Ивана Грозного — одно из излюбленных Невревым. Запоминаются его выразительные картины: «Василиса Мелентьева и Иван Грозный», «Опальный боярин», «Смерть митрополита Филиппа». Они весьма экспрессивны, достоверны с точки зрения антуража и основаны на исторических источниках. Так и картина «Опричники». Дело в том, что убийство на троне было для Грозного символическим актом: боярин Федоров имел почетный чин конюшего и главы Боярской думы. По традиции при смене власти он бы руководил выборами нового монарха, то есть имел непосредственное отношение к судьбе трона, на котором он и был убит его подлинным и несменяемым владельцем.



«Иван Сусанин»
Максим Фаюстов, 2003 год

Историю Ивана Сусанина все знают со школьных лет, и фамилия героя даже стала в обыденной жизни нарицательной. В энциклопедиях о Сусанине сказано кратко: «Сусанин Иван (умер в 1613 году), герой освободительной борьбы русского народа против польских интервентов в начале XVII века. Крестьянин с. Деревеньки, близ с. Домнино Костромского уезда. Зимой 1612–13 С. был взят в качестве проводника отрядом польской шляхты до с. Домнино — вотчины Романовых, где находился избранный на престол царь Михаил Федорович. С. намеренно завел отряд в непроходимый болотистый лес, за что был замучен». В другом справочном издании можно прочитать, что Сусанин, «спасая царя Михаила Федоровича, завел отряд польских интервентов в непроходимое лесное болото, за что был замучен». В других изданиях даются уточнения: завел в лес, сам погиб и врагов погубил. Многие поколения художников изображают одну и ту же сцену: заснеженный лес, чащоба, бородатый старик в овчинной шубе, возбужденные враги, готовые убить героя. С детских лет меня поражала простая мысль: ну, коли он их завел в чащобу, то ведь не лето же — можно и по своим следам назад на дорогу выйти! Потом, уже хорошо изучив зимний лес, немало удивлялся фантазии художников: как идти по таким глубоким снегам без лыж или снегоступов, ведь пройти невозможно даже за опушку, не то что в глухую чащу!

А что же случилось на самом деле? Сразу же скажу: происшествие с Сусаниным (который, несомненно, был реальным лицом) — предмет почти двухсотлетнего научного спора. До 1861 года никто не сомневался в изложенной выше и ставшей официальной версии подвига Сусанина, но в том году вышла в свет статья Н.И. Костомарова, который усомнился в общепринятой истории подвига. Костомаров утверждал, что история с Сусаниным — миф, его не должно быть на памятнике среди истинных героев России, что он не совершал никакого подвига, а случайно попал под сабли какой-то банды разбойников, забредшей в этот глухой уголок Костромской земли. И только благодаря ловкости его родственников, подсунувших царю челобитную о мнимом подвиге предка, он стал известен России как герой.

Культ Сусанина в Костромской земле претерпевал взлеты и падения: вспомним историю с названием оперы «Жизнь за царя» М. Глинки в советское время или историю свержения старого и воздвижения нового памятника на родине героя. В 2005 году в газетах разразилась сенсация: в Исупове найден прах героя Сусанина, все сходится: «тип черепа, наследственные болезни, аномалии строения тела» и даже «резкое уплощение бедренной кости на две трети и наличие ямочки», что наличествует у всех потомков героя в соответствующем месте. Правда, «молекулярно-генетическая экспертиза не дала ни положительных, ни отрицательных результатов», но это ученых не смущает — будут искать, а сейчас «не менее чем на 95% можно говорить о том, что найден именно Иван Сусанин, принявший мученическую смерть от рук польско-литовских захватчиков». А тут предстоял приезд президента в Костромской край, к тому же наступило очередное резкое охлаждение российско-польских отношений, и находка была очень кстати. Словом, как ядовито писали в одной из газет, специально к приезду высокого начальства «неожиданно обнаружены останки мужчины восточно-балтийского типа, в которых только безродный космополит не узнает народного героя Ивана Сусанина».



«Утро стрелецкой казни»
Василий Суриков, 1881 год

Поначалу Василий Иванович Суриков свою картину называл «Казнь стрельцов». Но потом кто-то подсказал ему более точное, адекватное замыслу художника название: «Утро стрелецкой казни» (точнее, «Утро стрелецких казней»). Суриков вспоминал, что, когда картина была близка к завершению, в мастерскую зашел Илья Репин. Посмотрев на полотно, он сказал: «Что это у вас ни одного казненного нет? Вы бы вот здесь, на виселице, на правом плане, поместили бы». Когда мэтр ушел, Суриков мелом изобразил на виселице одного из казненных. «Я, — продолжал Суриков, — и пририсовал мелом фигуру стрельца повешенного. А тут как раз нянька в комнату вошла — как увидела, так без чувств и грохнулась. Еще в тот день Павел Михайлович Третьяков заехал:

— Что вы — картину всю испортить хотите?

— Да чтоб я, — говорю, — так свою душу продал…».

Что же чувствует человек, которого палачи влекут на эшафот? Федор Достоевский, сам это испытавший, писал, что не так страшны предстоящая боль, предсмертные страдания, сколь «ужасен переход в другой, неизвестный образ». Другие свидетельствуют, что приговоренный к казни впадает в ступор, ему кажется, что все это происходит не с ним, что это только снится. Суриков гениально показал все состояния людей в смертный час. Это и незатихшая ненависть рыжебородого стрельца в красной шапке, это и равнодушие, и какая-то заторможенность чернобородого стрельца в накинутом на плечи зеленом кафтане. Низко повесил на грудь головушку их стоящий на телеге товарищ, смирившийся со злодейкой-судьбой. Mирно, буднично прощается с близкими седовласый воин (на переднем плане картины). А между ними, в пестрой толпе женщин и детишек, сноровисто мелькают, как бесы на фресках «Страшного суда», преображенцы. Они сталкивают стрельцов с телег, оттаскивают от них рыдающих баб и детей. Двое палачей, будто запьяневшего приятеля, под руки, ведут к эшафоту приговоренного к казни. Похоже, что справа от него, с обнаженной шпагой, «заботливо» обнимает стрельца фаворит государя Меншиков. Он ведет свою жертву мимо неподвижно сидящего на белом коне царя. Молодое лицо Петра сурово и замкнуто. Для него вся эта толпа — заклятые враги. Он ненавидел стрельцов с того самого дня, когда во время прошлого бунта весной 1682 года стал свидетелем их кровавого буйства. Теперь, через 16 лет, наступил час расплаты, утро его мести.

Известие о бунте стрельцов настигло царя в июле 1698 года, когда он был за границей. Петр узнал, что четыре московских стрелецких полка, отправленных к польской границе, взбунтовались и двинулись домой, в Москву. Спешно вернувшись в Россию, Петр приступил к следствию, убежденный, что этот бунт был попыткой дворцового переворота с целью свергнуть его и вернуть на престол царевну Софью. Окружение никогда еще не видело царя таким суровым: он стал беспощаден, жесток, сам участвовал в допросах и пытках стрельцов, руководил массовыми публичными казнями мятежников, заставлял своих сподвижников собственноручно рубить головы.



«Уильям Сьюард и Эдуард Стекль на переговорах о продаже Аляски»
Эмануэль Лойце

Идея избавиться (а именно так стоял вопрос) от Аляски, которая до 1867 года называлась Русской Америкой, возникла еще во времена Николая I. Дело в том, что колонией владела созданная в 1799 году (по примеру европейских Ост- и Вест-Индских компаний) Российско-американская компания (РАК), имевшая довольно скромный доход и постоянно получавшая от правительства дотации. Со временем, по мере заселения восточного северо-американского побережья Тихого океана пришлыми колонистами, стало ясно, что компания не в состоянии контролировать колонию, в которой жили около 600 русских подданных. Американские суда постоянно вторгались в ее воды, толпы переселенцев из США заселяли побережье, с индейцами-тлинкитами русским властям за многие десятилетия не удалось наладить отношения, они никогда не считали себя российскими подданными и оставались постоянной угрозой для русской колонии. В 1838 году правление компании, не в состоянии удерживать селение Росс в Калифорнии, ликвидировало его (а через несколько лет возле него было найдено золото). Через четверть века наступила очередь уйти и из Русской Америки. При этом само Российское государство не проявляло интереса к заокеанской колонии, ибо главным направлением российской экспансии становился Дальний Восток, где шло интенсивное освоение берегов Амура и Тихоокеанского побережья.

Генерал-губернатор Восточной Сибири Н.Н. Муравьев-Амурский так писал в 1853 году: «…теперь, с изобретением и развитием железных дорог, более еще, чем прежде, должно убедиться в мысли, что Северо-Американские Штаты неминуемо распространятся по всей Северной Америке, и нам нельзя не иметь в виду, что рано или поздно придется им уступить североамериканские владения наши». Кроме того, им и многими другими людьми во власти владела идея России как исключительно континентальной империи, не нуждавшейся в заморских землях. По той же причине в начале XIX века Александр I отказался от предложения вождя Каумаулия присоединить к России Сандвичевы (ныне Гавайские) острова. Словом, с конца 1850-х годов русский посол в Вашингтоне барон Эдуард Андреевич Стекль начинает конфиденциальные переговоры о продаже русской колонии. Но Гражданская война в США затормозила эти переговоры, и они сдвинулись с мертвой точки лишь после того, как за продажу колонии выступил великий князь Константин Николаевич — влиятельнейшая фигура времен Александра II. Он подчеркивал, что, во-первых, этой продажи требует тяжелое финансовое положение послевоенной России, и, во-вторых, был убежден, что если колонию не продать, то американцы ее заберут бесплатно. Решающим стало заседание в министерстве иностранных дел на Дворцовой площади в Петербурге 16 декабря 1866 года. На нем присутствовали Александр II, великий князь Константин Николаевич, министр иностранных дел Горчаков, министр финансов Рейтерн, адмирал Краббе и посланник Стекль. Запись в бумагах царя лаконична: «… совещание по делу Американской компании. Решено продать Соединенным Штатам». В марте 1867 года начались переговоры в Вашингтоне между Стеклем и госсекретарем Уильямом Сьюардом, известным сторонником экспансии.

13 марта переговоры закончились, Стекль послал в Петербург телеграмму об условиях продажи товара. Это была поистине золотая телеграмма — 9886,50 доллара было заплачено телеграфной компании Филда за передачу по атлантическому кабелю сообщения в 260 слов. Ответ-согласие императора пришел 17 марта. Это была пятница. Получив телеграмму, Стекль вечером поехал домой к госсекретарю, который сидел с друзьями и играл в вист. Стекль сказал Сьюарду, что царь одобрил договор, и прибавил, что придет завтра в госдепартамент его подписывать. Сьюард встал из-за стола и воскликнул: «Зачем ждать до завтра, м-р Стекль? Давайте заключим договор сегодня!» На недоуменные восклицания русского посланника, знавшего, что чиновники внешнеполитического ведомства уже разъехались, госсекретарь ответил, что к полуночи госдеп будет открыт. «Менее чем через 2 часа, — пишет очевидец, — свет разливался из окон государственного департамента — работа шла там, как в середине дня. К 4 часам утра договор был переписан красивым подчерком, скреплен печатями». Именно в это время, в 4 часа утра 18 марта (30 марта) 1867 года, Россия лишилась своих американских владений.

Как раз эту сцену и изобразил художник Эмануэль Лойце на своем полотне. Мы видим, как слева из двери выходит старший клерк Роберт Чью, который принес только что переписанный договор. Он смотрит на стоящего у глобуса высокого господина. Это и есть русский посланник барон Стекль. Думаю, что тут художник пустился в фантазии: Стекль держит руку не просто на глобусе, а на изображении Аляски. Очевиден символизм сцены, хотя бросается в глаза нелепость присутствия в небольшом помещении огромного глобуса. Символична и фигура сидящего за столом государственного секретаря У. Сьюарда, обложенного картами и с пером в руке, как будто он проводит новые границы владений США. На заднем плане видны помощник госсекретаря У. Хантер и секретарь русского посольства В. Бодиско, которые сравнивают французский и английский тексты договора. Примечательны фигуры двоих джентльменов, сидящих справа. Обоих в момент подписания договора в комнате не было. Старший — Чарльз Самнер, председатель комитета по иностранным делам Сената. Он даже не знал о происходящем — столь стремительно был заключен договор. Но игнорировать такую важную шишку художник не мог, и Самнер попал на картину, будто бы мирно беседуя с молодым человеком, который на картине оказался вообще по блату — это сын госсекретаря Фредерик, человек посторонний.



«Вручение Ф.Э. Дзержинскому постановления СНК об образовании ВЧК»
Николай Толкунов, 1953 год

«Петрова не ищите, он у Верочки», «Да нет! Он у Женечки». Несчастный Петров! Так (чтобы самого говорящего не замели) в начале 1920-х годов давали понять о человеке, который попал «к Верочке» — ВЧК или «к Женечке» — Железнодорожный ЧК. Придя к власти, большевики начали с разрушения старой «эксплуататорской машины», а в сущности, всех прежних основ жизни русского общества. За несколько дней была разрушена армия, разогнана полиция, выпущены из тюрем заключенные (в том числе и уголовники), прекращено действие законов и ликвидирована вся система судопроизводства. Преступников «судил народ», то есть уличная толпа, на основании «пролетарской совести и революционного самосознания». М. Горький в своей газете «Новое время» 20 декабря 1917 года описывал, как толпа, поймав на рынке воришку, зверски его избила, а потом повела топить в Мойке, в проруби, к полному восторгу детей — этих «будущих строителей жизни». Самосуд, массовые убийства полицейских, офицеров, чиновников, дворян, священников и вообще всех прилично одетых людей стали обыденным явлением, на улицах Петрограда и других городов воцарились анархия, разбои, типичными стали грабежи магазинов и винных подвалов. Лозунг «Грабь награбленное!» («Экспроприация экспроприаторов»), брошенный в одной из речей Лениным, витал над толпой, оправдывая преступления. При этом большевики обвиняли в воцарившейся на улицах городов анархии «буржуазию», которая якобы «идет на злейшие преступления, подкупая отбросы общества и опустившиеся элементы, спаивая для целей погромов».

Тем не менее в разгуле казалось бы неорганизованного уличного террора и анархии конца 1917-го — начала 1918-го проглядывала определенная система: шло последовательное уничтожение «буржуазии», «эксплуататоров», «контрреволюционеров всех мастей», а на самом деле — всех реальных и возможных противников режима Смольного. Одним из таких противников было названо столичное чиновничество. Тысячи служащих различных учреждений — где стихийно, а где организованно — начали бессрочную забастовку, не подчиняясь декретам советской власти. Особенно беспокоила большевиков деятельность созданного вполне легально «Союза союзов служащих государственных учреждений», заявившего о подготовке всероссийской политической забастовки, направленной против узурпации большевиками власти. Совет народных комиссаров во главе с Лениным в начале декабря 1917 года поручил Ф.Э. Дзержинскому «составить особую комиссию для выяснения возможности борьбы с такой забастовкой путем самых энергичных революционных мер, для выяснения способов подавления злостного саботажа».

7 декабря (20-го по новому стилю) Совнарком заслушал доклад Дзержинского об организации временной комиссии, перед которой ставились такие задачи: «1. Пресекать и ликвидировать все контрреволюционные и саботажнические попытки и действия по всей России, со стороны кого бы они ни исходили; 2. Предание суду Революционного трибунала всех саботажников и контрреволюционеров и выработка мер борьбы с ними; 3. Комиссия ведет только предварительное расследование, поскольку это нужно для пресечения… Комиссии обратить в первую голову внимание на печать, саботаж к.д. (кадетов), правых с.-р., саботажников и стачечников. Меры — конфискация, выдворение, лишение карточек, опубликование списков врагов народа и т. д.». Никакого особого декрета или указа с определением прав новой комиссии во главе с Дзержинским не было. Обнародовали лишь краткое постановление по повестке заседания СНК: «Постановили: 9. Назвать комиссию — Всероссийской чрезвычайной комиссией при Совете народных комиссаров по борьбе с контрреволюцией и саботажем — утвердить ее. Опубликовать». И все. Так что сцена на картине, сотворенной в 1953 году Н.П. Толкуновым под названием «Вручение Ф.Э. Дзержинскому постановления СНК об образовании ВЧК» вряд ли была столь торжественной, как ее изобразил художник.

Евгений Анисимов
«Теории и практики», 23 мая 2016
Tags: 18-19-ее века, 20-й век, биографии и личности, внешняя политика и мид, войны и конфликты, геополитика и территории, госбезопасность и разведка, грозный, дискуссии, живопись, известные люди, искусство, история, книги и библиотеки, культура, ленин, мифы и мистификации, мнения и аналитика, нравы и мораль, оккупация и интервенция, опровержения и разоблачения, петр первый, польша, правители, революции и перевороты, романовы, российская империя, русь, символы, современность, ссср, сша, факты и свидетели, эпохи
Subscribe
promo eto_fake март 28, 2012 00:37 7
Buy for 10 tokens
Large Visitor Globe Поиск по сообществу по комментариям
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments