mamlas (mamlas) wrote in eto_fake,
mamlas
mamlas
eto_fake

Categories:

Амбициозные троцкисты так и не смогли объединиться против Сталина... / Врёт, как очевидец!

Ещё о сталинизме и троцкизме здесь и здесь

«Он съел письмо Льва»
Как откровенность недругов усиливала власть Сталина / Коммерсантъ-История №3

Знаете ли вы, когда начались выдачи «наркомовских ста грамм»? В январе 1940 года, во время советско-финской войны. Однако ветераны этой «незнаменитой» войны практически никогда не упоминали об этом обстоятельстве. Зато ветераны Великой Отечественной вспоминали о «наркомовских» куда охотнее и чаще. Из их рассказов складывалось впечатление, что водку во время войны выдавали всем и всегда. Однако собранные нами в полном объеме документы показывают совсем другую картину. ©

Ещё «Врёт, как очевидец!»: Дворники-правоохранители | Пьяный Кемаль и Сталин | Колхозники Сталину о полиповых | Вольтер — мудрец и делец | Земские НКО в РИ


Так что поневоле возникает вопрос: можно ли верить воспоминаниям очевидцев?

Судите сами. В 1994 году я беседовал с бывшим секретарем ЦК КПСС академиком Б. Н. Пономаревым, которому в то время было почти 90 лет. В числе прочего он рассказал о том, что в начале 1950-х годов генеральный секретарь Компартии Великобритании Гарри Поллит привез на утверждение Сталину проект новой программы своей партии. Все было выдержано в боевом ключе. Но Сталин предложил внести в документ поправки. Он, как вспоминал Пономарев, сказал, что не может быть равенства наций. И индийцы не скоро достигнут уровня англичан. Не стоит писать и о компенсации колониям богатств, полученных за их счет Британией. Все это не укладывалось в привычные представления о советском вожде, и эту часть рассказа академика Пономарева я отложил до момента, когда его можно будет чем-то подтвердить.

И вот, представьте себе, недавно в архиве увидел запись беседы Сталина с Поллитом 5 января 1951 года. В ней слово в слово говорилось то, что рассказал Пономарев. Он ошибся в одном: речь шла не об индусах, а о малайцах.

Так что верить очевидцам можно и нужно — естественно, проверяя. И новый, третий, номер «Коммерсантъ-Истории» посвящен их крайне интересным свидетельствам о нашем давнем и недавнем прошлом.


___
"До высылки Льва за границу мы все всячески удерживали его от опрометчивых шагов"

11 февраля 1935 года был арестован главный редактор Госиздата художественной литературы М. Я. Презент, близкий к всесильному хозяйственнику Кремля — секретарю ЦИК СССР А. С. Енукидзе. Изъятый во время обыска дневник Презента пристально изучил глава НКВД СССР Г. Г. Ягода, в тот же день передавший этот крайне любопытный документ Сталину.

"Чувствовалось, что это навязано"

В 1920-х годах в СССР возникла парадоксальная на первый взгляд ситуация. Множество людей в стране были недовольны правлением большевиков вообще и Сталина в частности. В партии существовала антисталинская оппозиция, в которую входили авторитетные коммунисты, имевшие огромный опыт подпольной работы, и немалое число членов высшего партийного и государственного руководства. Причем некоторые из них были лучшими ораторами и агитаторами, чем Сталин. Другие гораздо глубже разбирались в международных отношениях или промышленности. Однако все это не помешало Сталину победить во внутрипартийной борьбе и остаться на вершине власти на долгие годы.

Понять, почему все случилось именно так, отчасти помогает живое и интересное описание происходивших тогда событий — дневник М. Я. Презента. Он был не самой заметной фигурой в советской элите тех лет. Известный журналист, в 1928 году работавший во многих изданиях, прежде всего в журнале ЦИК СССР "Советское строительство", где он был секретарем редакции. Но, как ответственному сотруднику издания высшего органа законодательной власти, ему полагалась служебная жилплощадь в Кремле, где его соседом и приятелем был близкий к Сталину поэт-пропагандист Демьян Бедный. Кроме того, Презент помогал большевику-академику Д. Б. Рязанову создавать правительственную библиотеку в Кремле. И на протяжении нескольких лет он не без оснований считался приближенным главного хозяйственника Кремля — секретаря ЦИК СССР А. С. Енукидзе.

Важнее было другое: многие видные оппозиционеры считали его абсолютно своим человеком и были с ним достаточно откровенны. Причем зная, что он ведет дневник, делились с ним информацией о текущих событиях и воспоминаниями, надеясь, что журналист опубликует их лет через пятьдесят.

Но главное, Презент старался описывать все точно и детально. Возьмем, например, историю встречи А. М. Горького с Демьяном Бедным, которая произошла в его присутствии 28 июня 1928 года. Виднейший пролетарский писатель и самый боевитый большевистский поэт тесно сотрудничали и даже дружили вплоть до отъезда Горького за границу в 1921 году. Об этом событии Демьян Бедный написал и опубликовал в "Известиях" стихотворение о "буревестнике революции", предавшем революционные идеалы. И в 1928 году, когда писатель приехал в СССР, отношения между столпами литературы — Горьким и Бедным — требовалось как-то урегулировать. Чтобы открытый конфликт не мешал им поддерживать образным словом линию партии, а точнее, линию Сталина. О том, как именно это было сделано, Презент писал в дневнике:

"Только что вернулся из дома ЦИКа "Морозовка", где уже три дня живет Горький...

Я Горького видел впервые. Он встретил нас в вестибюле, вверху лестницы, высокий, сухой, с еле заметной мутностью в глазах. Крепко пожал руки. Особенной радости по поводу приезда Бедного я у Горького не заметил. Скорее чувствовалось, что это навязано, и поэтому неестественность и натянутость не покидала его весь вечер. Тоже было и с Бедным...

Горький сидел за одним концом стола, Бедный за другим, рядом со мной, и оба, чувствовалось, были центром внимания, хотя оба почти не разговаривали. Шел обычный обеденный разговор. Горький попытался налить себе водки, но Крючков (секретарь Горького.— "История") остановил его, и Горький смущенно сказал соседке: "Вот, Крючков запрещает", и начал пить вино. Крючков подергивал электрический звонок, висевший у люстры, отчего последняя раскачивалась. Горький боялся, как бы эта люстра не оборвалась, и просил Крючкова прекратить эту игру. Скворцов (Скворцов-Степанов — старый большевик, верный соратник Сталина. Один из организаторов встречи Горького и Бедного.— "История") пил, пьянел и начал громко себя вести, производя физкультурные упражнения за столом, был своеобразной душой общества. Потом говорил что-то на ухо Горькому. Горький через некоторое время говорит Бедному: "Говорит, что я точу против вас пилу". Бедный отвечает каким-то каламбуром насчет того, что "пила, пила и вот до чего допилась"... Натянутость не проходит.

Горький и Халатов (зам. наркома просвещения и председатель правления Госиздата.— "История") поднимаются на второй этаж говорить о каких-то делах... Барбюс (Анри Барбюс — французский писатель-коммунист.— "История") собирается уезжать. Бедный тоже. Горький его не удерживает. Ганецкий (старый большевик, член коллегии Наркомвнешторга СССР.— "История") и Скворцов убеждают Бедного не уезжать, не поговорив с Горьким. Тогда Бедный берет Горького под руку и уводит в другую комнату, говорит с ним несколько минут и берет с него слово, что тот к нему заедет. Прощаемся. Горький крепко, вежливо жмет всем руки, но никого не удерживает. Когда мы уже садимся в автомобиль, удалось все-таки вернуть Бедного в комнаты, причем часть публики делала это для того, чтобы смягчить нехорошее впечатление от этой сухой встречи, а часть — чтобы побыть еще с Горьким и послушать этот неисчерпаемый запас воспоминаний".

Горький и Бедный не смогли сойтись во мнении ни по одному вопросу. Мало того, как записал в дневнике Презент, ему передали слова Горького:

""Жирное, некультурное животное",— сказал Горький о Бедном, когда тот уехал".

Но дело было сделано. 1 июля 1928 года "Известия" сообщили:

"28 июня А. М., отдыхающего на даче под Москвой, навестили одновременно Анри Барбюс и Демьян Бедный. Барбюс, имевший раньше переписку с А. М., встретился с ним впервые. Впервые же познакомился он у А. М. и с Демьяном Бедным. Беседа, продолжавшаяся более 3 час., носила дружеский интимный характер и касалась главным образом литературных вопросов и современного быта".

Ссориться, во всяком случае публично, Горький и Бедный больше не могли.


___
"Особенной радости по поводу приезда Бедного (на фото — справа) я у Горького (на фото — в центре) не заметил"

"Теперь он для нас пропал"

В дневнике Презента был и ответ на вопрос, почему оппозиционеры не могли договориться между собой и выступить единым фронтом против Сталина. Груз взаимных претензий у них был куда более тяжелым, чем у лидеров советской литературы. Причем в большинстве своем они носили отнюдь не идейный или политический характер.

31 июля 1929 года Презент записал в дневник детали встречи с видными оппозиционерами-троцкистами С. С. Зориным и К. Б. Радеком в доме их единомышленника Л. П. Серебрякова:

"Зорин начал вспоминать, как в 1920 г. возвращался в Москву поезд Зиновьева из Баку, где проводили так называемый съезд народов Востока.

— Причем,— говорил Радек,— для этого съезда А. Беленький (в то время комиссар ВЧК, начальник охраны Ленина.— "История") хватал татар, платил им три целковых, и они представляли революционный Восток.

— В поезде Зиновьева ехали Бела Кун, Радек, Зорин и др.,— продолжает Зорин.— Вдруг ночью поезд стал. Выстрелы. Зиновьев ни жив ни мертв. По крышам вагонов бегают люди из охраны поезда. Зорин выходит на перрон. Радек выбегает в кальсонах. В таком же наряде Бела Кун с винтовкой. Телеграф перерезан с двух сторон. Оказывается, десант генерала Хвостикова. Через некоторое время подоспели из Грозного курсанты и освободили поезд. Набег на поезд был подготовлен, т. к. во всех газетах было напечатано о приезде видных членов Коминтерна.


___
Венгерский коммунист Бела Кун по дороге на Съезд народов Востока среди делегатов, 1920 год

Поезд пошел к советским пенатам, а навстречу продолжали следовать в поездах красноармейские части. И вдруг взрыв, треск стекла в вагоне Зиновьева, и разрывается... арбуз, брошенный курсантами или красноармейцами, обдавая всех красной жидкостью. Состояние Зиновьева было непередаваемо.

— Я тоже вспоминаю один эпизод этой поездки,— говорит Радек. Между вагонами была телефонная связь, но перехода из вагона в вагон не было, можно было переходить только на остановках. Ехали в поезде две хорошенькие девушки. Зиновьев за ними и так и этак и пригласил их в свой салон. Но в последнюю минуту девушки вошли ко мне. А я звоню Зиновьеву и предлагаю зайти ко мне, зная, что это безнадежно до след. станции, которая будет через три часа. Представляю себе состояние Зиновьева! Я думаю, что с этого случая у нас начались по инициативе Зиновьева разногласия по коминтерновским вопросам".

Записи Презента свидетельствуют и о том, что оппоненты Сталина в то время не могли договориться о том, кто может их объединить и возглавить, поскольку, даже разделяя взгляды кого-либо из коллег, каждый из них находил в его кандидатуре существенные недостатки.

Непосредственный начальник Презента — ответственный редактор "Социалистического строительства", старый большевик Ю. М. Стеклов, как и большинство тайных и явных оппозиционеров, критиковал всех возможных кандидатов. 10 февраля 1929 года Презент записал:

"Стеклову, как крупному чиновнику ЦИКа, оборудовали отдельный большой кабинет. Я распорядился перевесить туда находившийся в моей с Ю. Потехиным комнате портрет Рыкова (председателя Совнаркома СССР.— "История"). Портрет этот висит в комнате Стеклова уже довольно долго. Позавчера он говорит Потехину: "У меня висит портрет Рыкова!" — "А что,— отвечает Потехин,— не оправдал доверия?" — "Нет, ничего. Он человек хороший. Звезд с неба, правда, не хватает, но ничего".— "А кто, по-вашему, сейчас самый талантливый человек?" — спрашивает Потехин. "Троцкий, конечно. Но он выслан, кажется за границу, и теперь не осталось ни одного умного человека. Томский, вот, очень талантлив, но он мало популярен. А это такой человек, может дать много очков вперед многим европейским министрам"".

Презент подозревал, что Стеклов в роли высокого руководителя видит прежде всего себя. Но другие недовольные существующими порядками считали его редким нахалом, недостойным подобной роли.

А единственный реальный лидер был уже выведен из игры. Поэтому Радек, очень трепетно относившийся к Л. Д. Троцкому, как записал Презент, считал:

"До высылки Льва за границу мы все всячески удерживали его от опрометчивых шагов. Теперь он для нас пропал, делая одну глупость за другой, и трагедия, что никто не может его удержать".


___
"Для этого съезда А. Беленький хватал татар, платил им три целковых, и они представляли революционный Восток" (на фото — президиум Съезда народов Востока. Баку, 1920 год)

"Им же быть при нем же"

Но обо всех этих трениях и непреодолимых разногласиях, судя по архивным документам, Сталин был неплохо осведомлен и без дневника Презента. Как мог подозревать и о том, что некоторые сотрудники ОГПУ, не зная, чем может закончиться внутрипартийная борьба, старались ни в чем не ущемлять высокопоставленных оппозиционеров, отправленных в ссылку. 22 июня 1929 года Презент в дневнике записал свой разговор с Радеком о ссылке:

"— Как вы жили все это время?

— Прекрасно. Генералу хорошо живется даже в ссылке, рядовому — хуже. Я даже заработал там вот этот пистолет (показывает на боковой карман), выпросив его у начальника ГПУ для борьбы с бандитами: хозяйка заметила парня, перелезавшего забор нашего дома; я пришел в ГПУ и спросил: "Ваш парень?" — "Слово, что не наш".— "Если так,— говорю я,— давайте револьвер для защиты". Дали. Я пользовался полной свободой, получал из-за границы 12 газет и журналов, новые книги. В свое время я не брал за границей литературного гонорара, а в ссылке мне это пригодилось: я написал за границу письмо с просьбой внести в книжный магазин следующие мне деньги, и мой прежний книжный торговец прекрасно снабжал меня всеми новинками. Я перевез в ссылку основную часть своей библиотеки. Когда я ехал к месту ссылки на тройке с начальником ГПУ, а за нами везли на нескольких санях ящики с моими книгами, крестьяне думали, что везут золото".

Мало того, как рассказывал Радек, местные чекисты делились с ним оперативной информацией:

"Мне начальник ГПУ показывал сводки с мест о кулацкой активности. Я ему говорю: "Не думаете ли вы, что нам здесь не место"".

Но самым поразительным в этом рассказе было то, что Радек во время ссылки провел огромную работу по установлению контактов со своими единомышленниками:

"Я корреспондировал с 93 товарищами. Роза (жена Радека.— "История") по 8 часов в день обрабатывала всю эту переписку".

Сталин вряд ли сомневался и в том, что многие оппозиционеры, вернувшиеся из ссылки в Москву, раскаиваются и просят о восстановлении в партии лишь для того, чтобы продолжить борьбу против него. Л. П. Серебряков, например, подписал опубликованное затем в печати заявление:

"В начале 1928 годе я отошел от оппозиции и никакой связи с ней не имел. Оформить же свою просьбу о возврате своем в партию мне не удалось по ряду обстоятельств. За время моего отрыва от партии я пришел к убеждению, что никаких политических расхождений с партией у меня нет. Для меня теперь очевидны мои прошлые ошибки, в особенности мое ничем не оправданное участие в обострении фракционной борьбы. Для меня также ясно, что оппозиция Троцкого и остатков возглавляемой им оппозиции находится в резко враждебном отношении к нашей партии и к советам. Снимая на этом основании свои подписи со всех фракционных документов, правильно осужденных партией, я прошу ЦКК ВКП(б) восстановить меня в правах члена ВКП(б). Само собой разумеется, что все решения партии считаю для себя обязательными".

Но все понимали, что на самом деле Серебряков, как и многие другие троцкисты, был и остается преданным Троцкому. И их верность проявлялась не только на словах. В записи Презента от 31 июля 1928 года есть и такая история:

"Прихожу к Радеку... Первое, что делает Радек,— помахивает каким-то исписанным листком бумаги. "Я был прав, тут без Льва не обошлось. Когда Мдивани был арестован, он съел письмо Льва, в котором тот давал директивы об организации второй партии. Мдивани потом восстановил по памяти содержание этого письма и рассказывал о нем соседям по Тобольскому изолятору. И вот у меня в руках это письмо, привезенное из Тобольска. Это замечательно!"".


___
"Ехали в поезде две хорошенькие девушки. Зиновьев за ними и так и этак и пригласил их в свой салон. Но в последнюю минуту девушки вошли ко мне" (на фото — К. Б. Радек, 1920 год)

Из записей Презента ясно следовало, что оппозиция, хотя и разобщена, имеет в своих рядах очень серьезных, решительных и способных на многое товарищей. 28 августа 1929 года он записал историю, которая произошла в ресторане, где одновременно с ним обедали В. В. Маяковский и чекист-боевик Я. Г. Блюмкин, убивший немецкого посла в Москве Мирбаха в 1918 году. Пьяный Блюмкин прикидывался, что не знает Маяковского, а на что поэт отвечал, намекая на службу Блюмкина у Троцкого:

"— Когда вы были секретарем у одного большого человека, вы прекрасно знали мою фамилию.

— Я был не секретарем, а состоящим для особо важных поручений при Троцком и надеюсь им же быть при нем же. Троцкизм мой достаточно известен".

Но и это не было откровением для Сталина, читавшего дневник Презента в 1935 году. Блюмкина арестовали и расстреляли 3 ноября 1929 года. Новостью для Сталина и Ягоды стали отдельные детали и эпизоды, отмеченные в тексте дневника. А возможно, еще и впечатление, появляющееся после прочтения дневника. Описанные в нем действия оппозиции создавали ощущение трагической театральности. И потому слабые, разобщенные, но амбициозные и экзальтированные оппозиционеры как нельзя лучше подходили для исполнения ролей в фарсах — судебных или каких-либо иных, укрепляющих власть вождя.

Все даты до 1 февраля 1918 года даются по старому стилю
Евгений Жирнов, руководитель историко-архивной службы ИД «Коммерсантъ»
газета «Коммерсантъ Власть», №10, стр.34, 14 марта 2016
Tags: 20-е, 20-й век, 30-е, архивы_источники_документы, биографии и личности, версии и прогнозы, гражданская война, диссида и оппозиция, журналистика, заговоры и конспирология, известные люди, история, красные и белые, мифы и мистификации, политика и политики, правители, пятая колонна, репрессии и цензура, социализм и коммунизм, ссср, сталин и сталинизм, троцкизм, факты и свидетели, эпохи
Subscribe
promo eto_fake март 28, 2012 00:37 7
Buy for 10 tokens
Large Visitor Globe Поиск по сообществу по комментариям
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments