?

Log in

 
 
08 Июнь 2013 @ 16:26
Гастрономическая Россия 20-х годов глазами иностранца  
По теме: 16 мыслей о России. Мирослав Крлежа

Мирослав Крлежа: Гастрономические впечатления от Москвы 1925 года

Хорватский писатель и анархист Мирослав Крлежа в 1925 году совершил поездку в СССР.



Мирослав Крлежа, 1929 г.

После голодной послевоенной Европы его в первую очередь поразило продовольственное изобилие в стране Советов, во вторую – прогресс, особенно на фоне остальных стран Восточной Европы. ©
Мирослав Крлежа родился в 1893 году в Загребе, который тогда был частью Австро-Венгрии. После окончания Военной академии, в 22 года увлёкся анархизмом и одновременно хорватским национализмом. В 1918-м вступает в югославскую компартию, где, впрочем, считался «попутчиком» и в 1939-м был исключён из неё.

К России и СССР у Крлежы всегда было двойственное отношение. Он уважал большевиков за решимость начать грандиозный социалистический эксперимент, но одновременно осуждал их за перерождение системы в госкапиталистическую, начиная с 1930-х. Наилучшей хозяйственной формой он считал кооперацию. В Югославии Крлеж числился известным литератором и дорос до должности руководителя местного союза писателей. В СССР он не публиковался.

В начале 1925 года Крлежа пустился в путешествие в советскую Россию. Его путь лежал через Восточную Европу (включая Прибалтику), и у него была затем возможность объективно сравнить существование этой части континента и СССР. Возвратившись домой тем же путем, каким и приехал в Москву, Крлежа в 1925 году опубликовал свои путевые заметки в нескольких загребских журналах. В 1926 году очерки были собраны в книгу «Поездка в Россию».

Значительную часть книги занимают гастрономические записки, настолько Крлежу поразило продовольственное изобилие в СССР – вопреки европейской пропаганде тех лет о массовом голоде в нашей стране. Мы публикуем часть этих записок хорватского писателя.


2.

«В Вологде я насчитал в одном меню шестнадцать наименований супов. В далеком краю, к востоку от Вятки, где отбывали ссылку Герцен и Салтыков, в доме одного ярого противника большевизма, который не переставая поносил существующий режим, нам было подано следующее: приперченная вяленая рыба, рыба отварная, рыба солёная, рыба в маринаде, винегрет, мочёные яблоки, икра и масло, три сорта вина и хрен со сметаной. Эти тринадцать закусок были сервированы под сорокоградусную водку, именуемую рыковкой (потому что её якобы пьет сам Рыков), а также плюс портвейн, малага, вишнёвая настойка и зубровка – это превосходный самогон с запахом травы, которую едят дикие сибирские буйволы. Это для начала. После чего внесли самовар и подали свинину, индюшку, салаты и соусы, пироги, варенье, фрукты, торты, кофе и какое-то горькое водянистое пиво. При этом хозяева ругали революцию, которая разрушила их блестящую довоенную жизнь.


3.

В Москве мне случалось видеть нищих, которые держат в руке бутерброд, намазанный слоем икры толщиной в палец. Не выпуская изо рта папиросы и не переставая жевать, они тянут извечный православный, русский, он же цыганский, припев: «Подайте, люди добрые!» Я всегда был противником фейерверков и бенгальских огней, но если вы сегодня путешествуете по России и если у вас, как у гоголевских героев, мясной фарш стоит в горле, то вы не сможете согласиться с утверждениями европейской печати о том, что Россия умирает от голода. На станциях между Ярославлем и Якшангой я видел в огромных серебряных подносах такую массу жареных рябчиков, что казалось, будто их кто-то буквально загребал лопатой.

Вагоны и улицы заплеваны тыквенными семечками, а большинство людей, с которыми вам приходится общаться, что-то жуют, пытаясь разговаривать с набитым ртом. В учреждениях заваривают чай, едят горячие пирожки с мясом; чиновники, разговаривая с клиентом и оформляя документы, вечно чем-то шуршат в своих ящиках поверх бумаг или грызут яблоки.

Центр Москвы представляет собой скопище хлеба, крымских фруктов, студня, икры, сыра, халвы, апельсинов, шоколада и рыбы. Бочонки сала, масла, икры, упитанные осётры в метр длиной, ободранная красная рыба, солёная рыба, запах юфти, масла, солонины, кож, специй, бисквитов, водки – вот центр Москвы. Итак: дымятся самовары, благоухают горячие, жирные, гоголевские пироги; мешки с мукой и бочки с маслом, здоровенные рыбины и мясной фарш, супы овощные, щи с капустой, с луком, с говядиной, с яйцом – и нищие, которые клянчат бога ради. Слепые, хромые, в меховых тулупах или красных шерстяных кофтах – днем и ночью натыкаешься на них на мостовых и тротуарах.


4.

Единственная постоянная величина в России: время – не деньги. К понятию времени здесь все относятся индифферентно. Вы звоните кому-нибудь во вторник, а его нет, хотя вы договорились встретиться во вторник.

- Приходите в пятницу, – лениво отвечают вам. Вы заходите в пятницу, а его опять нет.

- Зайдите во вторник!

- Да я уже был во вторник!

- А что мы можем сделать? Его нет. Позвоните попозже!

Вы звоните через неделю, а его нет.

- Он уехал!

- Он в отпуске!

- Он заболел. Звоните завтра!

Вы звоните завтра: опять ничего!

Потом, спустя несколько недель, вы встречаетесь с этим человеком на улице, он очень спешит на какую-то встречу, но он забывает об этой встрече и сидит с вами всю ночь до утра и ещё следующий день до вечера, в то время как тридцать человек его разыскивают точно так же, как вы гонялись за ним по вашему делу.

Итак: запах юфти, мясной фарш, время, которое не деньги, папиросы фабрики имени Розы Люксембург – за всё заплачено серебром, чуть дешевле цен международного золотого паритета. Десять золотых рублей (червонец) во время моего пребывания в России был равен примерно 4,34 доллара. Можно пообедать за 1 рубль 40 копеек. Обед из трех блюд: суп или суп-пюре, щи или говяжий суп с приличным куском мяса. Потом рыба или жаркое, салат, шоколадный крем или мороженое. Обед за 60 копеек состоит из супа с куском говядины и жаркого с гарниром. Текстиль также дорог, как в Германии. Чаевые давать не принято; впрочем, официанты – тема для отдельной главы.

В киосках и в залах ожидания на вокзале продаются книги – от сочинений энциклопедистов до безбожников-материалистов первой половины девятнадцатого века и полные собрания сочинений Маркса и Энгельса, Ленина, Бухарина и т.д. Приятный сюрприз после европейской порнографии. На пограничных польских, литовских и латвийских станциях у вас в ушах ещё звучат сообщения белогвардейской печати об азиатских способах ведения хозяйства у московитов. Однако станции по ту сторону относительно чистые и аккуратные, с неплохими ресторанами и книжными киосками. Итак, первое и главное впечатление – то, что страна не голодает и что здесь много читают.


5.

Второе впечатление, преследующее вас с первого дня, – это голоса недовольных. Если применить международные мерки, то происходящее в России приобретает более высокий смысл и мотивацию. Речь идет о далеко идущих замыслах, в рамках концепций предстоящих битв крупного международного масштаба. Такие люди, как царские чиновники, служанки, кельнеры, вдовы, гнилая чеховская мещанская интеллигенция, не понимают происходящего, они вздыхают и уныло брюзжат. Русский чиновник, носивший в царское время полковничьи погоны или генеральские эполеты, а теперь одетый в потрёпанный цивильный пиджак, смотрит на всё это с глубоким раздражением. Кожа на нём шелушится, как на мумии, у него проницательный прокурорский взгляд серых глаз, его закоренелый бюрократизм, врождённая злоба, непробиваемая тупость, прикрытая неискоренимой печатью условностей традиционного воспитания, приправлены передовицами из газеты «Новое время» и затверженными фразами о народе, Боге и царе; такой вот чиновник работает на теперешний режим, но безмолвно ненавидит всё происходящее и умирает с проклятием на устах.

Эти легендарные русские чиновники судят о партиях и событиях свысока, из их взглядов и нудных голосов так и сочится презрение. Для этих типов всё происходящее – бессмысленное нарушение порядка, бунт, хаос, насилие, преступление, они ненавидят всех и вся, осознавая свое бессилие, дрожат перед ЧК и умирают, растоптанные и поверженные. Как объяснить кухарке, которая в Страстную пятницу вечером отчаянно рыдает при мысли, что в этот день тысяча девятьсот двадцать пять лет назад должна была ужасно страдать Матерь Божья, как объяснить такому вот созданию, что сегодня происходит в России? Её призывают в Кремль, чтобы управлять одной шестой частью света, а она не идёт. И слава богу! Требуется зоркость ума, масштаб личности, знания, убежденность, одарённость, опыт, вынесенный из пережитого на своей собственной шкуре, для того чтобы почувствовать темп движения, осознать его направление и взять инициативу в свои руки. Ничего этого нет у господ юнкеров и помещиков, и потому они предпочитают купание в Дунае и рыбную ловлю в Сремски Карловци, шести- или восьмичасовому рабочему дню в каком-нибудь пыльном московском учреждении или конторе.


6.

Доказано, что можно обойтись без великих умов, отбывших в эмиграцию. По своим внешним, поверхностным формам жизнь в сегодняшней России ничем не отличается от жизни на Балканах, или в Литве, или где угодно в пространстве, лежащем на восток от линии Данциг-Триест. Поезда идут точно по расписанию. Правда, я путешествовал в международном экспрессе, и здесь спальные вагоны были чистые и аккуратные, и кормили хорошо. Путешественника, прибывшего из урбанизированной буржуазной Европы, на первый взгляд поражает отсутствие роскоши. Женщины в основном одеты очень просто. На улицах преобладает скромный средний вкус, что весьма симпатично после западных столичных борделей. Кафе отсутствуют. Все гостиницы принадлежат государству, цены в них в 2-3 раза выше, чем в Германии. Самый обычный гостиничный номер стоит минимум 6-8 рублей в день, что, принимая во внимание низкий курс доллара, очень дорого.

…Всё, что в Кремле построено в царствование последних двух-трёх императоров, несёт отпечаток типично мещанской безвкусицы, которая часто встречается в убранстве европейских правящих дворов XIX века. Царские палаты в стиле модерн воспринимаются в архитектурном ансамбле крепости как нечто до такой степени неуместное, словно к ним приложил свою тяжелую руку наш сиятельный граф Кршняви. Красный мрамор на порталах императорской резиденции, массивные подсвечники – точная копия царских покоев, какими их представляют публике с экрана провинциального кинематографа. В одном из залов над лепниной главного входа – огромное полотно в манере Репина шириной в десять, а высотой бог его знает во сколько метров в массивной золотой раме. В солнечных лучах окруженный своей свитой Его Величество, Самодержец Всероссийский, царь Александр III обращается к депутации мужиков, покаянно склонивших перед ним свои головы после безуспешных, подавленных крестьянских волнений, прокатившихся по всей стране: «Ступайте по домам и не верьте слухам о переделе земли. Собственность неприкосновенна!» Эти слова императора вырезаны на желтой табличке, помещенной под рамой картины. Русские крестьяне, которых ещё недавно иронически называли «мужиками», сегодня останавливаются перед этим полотном, разбирая по слогам мудрые царские слова и радуясь, что слухи о переделе земли все-таки осуществились. Где теперь неприкосновенность собственности?..


7.

Описание продовольственного рынка занимает значительную часть записок об СССР не только у хорвата Крлежы. Венгерский поэт Дюла Ийеш, побывавший в СССР в 1934 г., американец Дж. Скотт, работавший на Магнитке в 1932-1937 гг. и многие другие оставили относительно беспристрастные записки об этом.

Дюла Ийеш стремился выяснить структуру питания производственников и даже попробовать типичный обед рабочего, при том не самого высокооплачиваемого. Например, в столовой ленинградской фабрики резиновых изделий «Красный треугольник» рабочие получали трехразовое питание. Ударникам производства два раза в день выдавались мясные блюда, обычным рабочим – один раз, а второй раз – рыба. Стоимость обеда для чернорабочих, получавших менее 100 рублей, составляла 70 копеек, для обычных – 1 руб. 20 коп., а для ударников – 1 руб. Ийеш заказал себе обед чернорабочего. На 70 копеек ему принесли: мясной суп, котлеты с картошкой, а на десерт, как он писал, «нечто розовое, похожее на подогретый клейстер» (кисель?. Это диковинное блюдо он так и не попробовал, хотя его сотрапезники уверяли, что это – самое вкусное в меню, и уплетали свой десерт за обе щеки.

В Москве он с таким же тщанием обследовал производственные помещения и службы быта 1-го Шарикоподшипникового завода. Как и на ленинградской фабрике, иностранный гость захотел отведать обед для чернорабочих. Однако, директор столовой, движимый гостеприимством, подал ему обед для квалифицированного рабочего: большую тарелку щей со сметаной и куском говядины, котлету с гарниром из картофеля и фасоли, а на сладкое – чай и пирожок с повидлом. Все это удовольствие обошлось бы ему в 1 руб. 20 коп. при условии, что ему бы позволили заплатить, но об этом не могло быть и речи.


8.

Однако изучением столовского меню визитер не ограничился Его, безусловно, занимал вопрос, в какой мере нормированное распределение продуктов питания обеспечивало потребности рабочих. Своё любопытство он смог удовлетворить, получив приглашение в жилища нескольких знакомых рабочих. На примере семьи рабочего-ударника с того же Шарикоподшипника Николая Шубина, которая никогда не заглядывала ни в коммерческие магазины, ни тем более в Торгсин, он сделал вывод о достаточности предоставляемого государством снабжения. Самое положительное, если не восторженное, отношение вызвало все увиденное им на Ростсельмаше. Особенно сильное впечатление произвел ночной санаторий, в котором поправляли здоровье ослабленные рабочие. По окончании смены они принимали душ, переодевались и переключались на жизнь курортников. Для них был разработано усиленное питание. Вместо супа каждый из них получал по триста граммов сметаны, яичницу, мясо и ещё массу всевозможных питательных продуктов. Ийеш замечал: «Я насытился уже одним перечислением».


9.

Разумеется, как это всегда было принято в России/СССР, иностранного гостя старались не допускать в неприглядные углы местной жизни. Тем не менее, по сравнению с царской Россией особого контраста не было.

«Толкователь»
 
 
 
Buy for 20 tokens
Buy promo for minimal price.
 
vladimir1911vladimir1911 on Июнь, 8, 2013 21:20 (UTC)
При Брежневе для иностранцев тоже все было "зашибись".

Эти "воспоминания" для тех, кто не хочет ничего помнить. Но и текст сам по себе много говорит об истинном положении дел. Одна только фраза "Ударникам производства два раза в день выдавались мясные блюда, обычным рабочим – один раз, а второй раз – рыба.", - показывает как на самом деле плохо было с питанием. Ударникам производства выдавались - это как вообще ? Почему не покупал в столовой каждый что хотел ? От изобилия ? А почему два раза в день ? Два обеденных перерыва при шестичасовом рабочем дне ?

Edited at 2013-06-08 21:23 (UTC)
mamlasmamlas on Июнь, 8, 2013 21:29 (UTC)
Думаю, речь идёт в сравнении с теми же мифами в CVB Европы, ну, и, наверное, с ситуацией в самой Европе.
Тучин Владиславjyupiter on Июнь, 10, 2013 00:13 (UTC)
это была попытка уйти от дикой инфляции начала двадцатых на товары первой необходимости. Попытка вполне успешная.
Пролетарии были вполне довольны, а подпольным миллионерам Корейкам, конечно, всё это очень не нравилось.
vladimir1911vladimir1911 on Июнь, 10, 2013 08:22 (UTC)
А откуда вы знаете, что "Пролетарии были вполне довольны" ? По росту забастовочного движения ? По успеху левой оппозиции ?
Тучин Владиславjyupiter on Июнь, 10, 2013 08:33 (UTC)
Вот думал начать спорить, но ведь я вас не первый год уже вижу, и становится понятно, что оба мы взрослые люди, наши убеждения сформировались не вчера и не позавчера, и даже одни и те же факты мы проинтерпретируем по-разному.

Поэтому дискуссия отнимет время и силы, но ни к чему не приведёт, все останутся при своём. Поэтому предлагаю пропустить промежуточный этап и сразу перейти к взаимным оскорблениям.
vladimir1911vladimir1911 on Июнь, 10, 2013 10:15 (UTC)
Мой отец родился в 25-м году. Я знаю о том времени по рассказам бабушки, соседей по дому. По-этому спорить мне не особенно интересно. Да и что это за предмет спора - насколько хорошо помнили современники то время ? Насколько адекватно я воспринял их рассказы ? ...

Да, меня немного раздражает, когда начинают продвигать версии быта прошедших времен, не совпадающие с рассказами моих родственников и соседей по дому. Хотя, конечно, мог бы и привыкнуть. ...

Что мне действительно интересно - это как и почему возникают альтернативные версии у других людей ? Некоторым, это, наверное, просто выгодно. Но, как мне кажется, у вас другие причины ?
Тучин Владиславjyupiter on Июнь, 11, 2013 00:49 (UTC)
Да, причины у меня другие. я, конечно, поневоле проецирую свой личный опыт на тогдашние реалии.

Вот работал я примерно в 2000-м году в магазине. Приходила на обеде наёмная тётенька, при носила горячую еду, типа там тушёной картошки или рожек по-флотски, получала там какие-то деньги за это, и все в целом были довольны, хотя готовила она не ахти. Но достаточно съедобно.

Потом руководство магазина с тётенькой по какой-то причине рассорилось, решило, что искать новую тётеньку хлопотно, и просто добавило чуток зарплату: кормитесь как хотите. Магазин стоит на отшибе города, общепита в шаговой доступности нет, кроме одного кафе, в котором еда стоила раза так в полтора дороже, чем у тётеньки. Обед у работника короткий, минут 30 от силы, потому что магазин работает без обеда. Нравится -- работай, не нравится -- уматывай.

Естественным образом, типичным обедом стала пачка роллтона + пакетик кириешек или рулет Торнадо + чашка чая (товар из нашего же магазина, который к тому же можно было записывать "под зарплату"). Самые неленивые могли сходить за хлебом и колбасой в магазин по соседству, самые хорошо оплачиваемые -- в кафе. Но в целом питание стало хуже или дороже.

Особенно учитывая тот момент, что деньги на колбасу или кафе на каждый день есть далеко не у каждого. Кто-то забыл взять из дома, кто-то уже потратил, скажем, на сигареты или пьянку.

Как раз в эти годы я стал интересоваться организацией распределения благ в обществе, в частности, на производстве. То есть, узнавать, что об этом думают другие и думать самостоятельно.

Одним из открытий для меня стало, что классический экономикс абсолютно не подходит для описания реальных отношений в обществе, и тем более для прогнозирования их, потому что человек -- существо НЕ экономическое. Он часто не в состоянии верно (или хотя бы близко) оценить пользу и вред от своих решений или поступков; кроме того, нередко он вообще думает не о "мне это полезно", а о "мне этого хочется именно сейчас, и пусть весь мир подождёт".

На человека влияет реклама товаров и пропаганда идей, давление приятелей и пример родственников, и т.д.

В результате, если администрация рабочего коллектива берётся следить, например, за питанием, обеспечивая его потребность по нормам, рассчитанным профессиональными диетологами (а не, к примеру, слесарями или их неграмотными тёщами), то это приводит к улучшению питания. Если администрация, конечно, заинтересована в долгосрочной работе квалифицированного персонала, а не в том, чтобы наскоряк высосать и выбросить на халяву доставшееся им предприятие. И если сама администрация достаточно умна, чтобы мыслить категориями десятилетий стабильной работы, а не заботиться о показателях ежеквартальной финансовой прибыли.

Вот собственно, в мегастройках 1920-30-х я вижу этот размах на поколения, а не на кварталы; вижу понимание того, что отчёт о тоннах, скажем, выплавленного чугуна или собранных автомобилей важнее, чем отчёт о прибылях/убытках; вижу понимание того, что деньги -- это всего лишь инструмент, регулятор обмена материальными ценностями, удобный в одной системе общественных отношений и неудобный, а то и вредный для другой системы, но в любом случае, они не ценность сама по себе, за которую нужно цепляться. Деньги -- временные заменители материальных благ, но без этих благ они абсолютно бессмысленны. А вот сами блага без денег способны прекрасно обходиться.

Вот из-за этого понимания я уважаю тот период и тех вождей. Возможно, из-за этого я склонен их идеализировать.

Мне не нравится нынешняя атмосфера продажности всего и вся за деньги (теперь за них готовы продавать и всё нематериальное). Это добавляет мне уважения к людям, которым во многом удалось избавиться от "ликвидности" всего и вся, и от её разрушительного влияния на общество.

Как-то так.
LiveJournal: pingback_botlivejournal on Январь, 6, 2014 00:31 (UTC)
Хорватский писатель и анархист Мирослав Крлежа в 1925 го
Пользователь maphf сослался на вашу запись в записи «Хорватский писатель и анархист Мирослав Крлежа в 1925 году» в контексте: [...] Оригинал взят у в Гастрономическая Россия 20-х годов глазами иностранца [...]
Кирилловецъ, монархическiй сюрреалистъkirillovec on Январь, 10, 2014 08:40 (UTC)
про Крлежу :
этотъ посотрудничалъ и съ усташами, когда время такое настало

коньюнктурщикъ , пусть и лѣваго толка

вышелъ изъ коммунистовъ передъ Второй Мiровой войной по какъ бы идейнымъ причинамъ


какъ пишетъ Сетрбская Википедiя, изъ боязни мѣсти коммунистовъ не сотрудничалъ ПУБЛИЧНО съ режимомъ Независимаго Государства Хорватiя, но спокойно жилъ при немъ (а надо сказать что подпольщиковъ-коммунистовъ въ НГХ было МНОГО, до вѣсны 1942 года работала ихъ подпольная радостанцiя, прямо изъ Загреба!) и работалъ въ редакцiи Хорватской Энциклопедiи (стало быть для режима усташей/НГХ былъ халяленъ)


кстати дважды встрѣчался съ самимъ Павеличемъ -- ужъ не знаю , лично ли, въ составѣ ли делегацiй

а далее , уже при Тито, даже ходатайствовалъ за одного министра НГХ , своего друга и покровителя , передъ титовцами

отъ нихъ удостоился почестей

жилъ при нихъ долго и счастливо


интересная судьба , правда?


да, еще : въ общемъ, приводимый Вами его портретъ какъ-то неплохо укладываается въ еврейскую рассовую норму, не находите?
mamlasmamlas on Январь, 10, 2014 11:02 (UTC)
По этой норме много чего укладывается в нашей жизни. Например, элитарность в обществе.
Кирилловецъ, монархическiй сюрреалистъkirillovec on Январь, 10, 2014 11:18 (UTC)
ну да

извратилось это общество въ путяхъ своихъ