?

Log in

No account? Create an account
 
 
08 Декабрь 2012 @ 14:03
Власовцы: миф о благородных рыцарях, Ч.1/2  

В последнее время участились попытки ряда литераторов и активистов некоторых политических партий оправдать и реабилитировать власовское движение. В свет выходят книги, авторы которых приписывают и самому генералу Власову, и его окружению некие благородные цели, представляют их в качестве идейных борцов со сталинским режимом и бескорыстных патриотов России. Дело доходит до того, что в радиоэфире на всю страну звучат рассуждения о «нравственном значении власовского движения», российских граждан призывают учиться у власовцев тому, «как можно обрести человеческое достоинство в самых тяжелых условиях».

В сочинениях современных мифотворцев власовцы предстают чуть ли не рыцарями без страха и упрека, которые ничего, кроме хорошего, не замышляли и ничего плохого не совершали. Этакие милейшие люди, оружия против союзников и собственного народа никогда не поднимавшие и понапрасну «красными врунами» оклеветанные.

Благородные невольники чести, имевшие лишь одну великую цель — создание сильной, единой и демократической России без Сталина, коммунистов и Советов.
©

Чтобы попытаться восстановить истину, вычеркнем «красных клеветников» из списка свидетелей и предоставим слово самим власовцам. Правда, оставили они после себя не столь богатое литературное наследие. И это понятно: писать о своем предательстве сложно и неприятно, проще забыть и попытаться начать жизнь с чистого листа. Тем ценнее воспоминания одного из власовских офицеров, названные простенько и со вкусом — «Изменник». Автор — Владимир Герлах. Подготовлена книга канадским издательством С.Б.О.Н.Р., а напечатана в Бельгии. На первой же странице фотография, видимо, нежно хранимая с тех давних времен, когда автор командовал Восточным батальоном и сражался на стороне гитлеровской Германии. Указано место действия — Невер, Франция. И время — июль 1944 года. Свежая могилка на заднем плане. А на переднем — автор в мундире гитлеровского офицера отдает последнюю честь павшим бойцам 654-го Восточного батальона. Очень романтично и трогательно... На старости лет человек предался воспоминаниям о боевой романтической молодости, проведенной в рядах доблестных и бескорыстных борцов за свободу и счастье России-матушки.

Итак, дадим высказаться отставному гитлеровскому обер-лейтенанту из Русской освободительной армии (РОА) генерала Власова и посмотрим, что он лично счел возможным и потребным сообщить, то бишь оставить на память, будущим поколениям патриотов.

Следует предупредить читателя: воспоминания отставного обер-лейтенанта — не легкое чтиво. Автор явно не из числа поклонников российской литературы, грамматики и даже орфографии. Господин Герлах косноязычен, эмоционален и очень любит произвольно рассеивать по тексту восклицательные и вопросительные знаки — штук по 20—30 на страницу. Но в данном случае важен не стиль, а содержание. Ясно, что редакторской правкой в книге не пахнет. Все исключительно подлинное, первозданное.

Второй том воспоминаний начинается с житья-бытья Восточного полицейского батальона в оккупированной немцами русской деревушке. Серые будни... То пополняется новым крестом военное немецкое кладбище, то перебегает кто-то неблагодарный к партизанам, то партизаны нападают, мешают проводить запланированные мероприятия. Вообще, не дают разные нехорошие люди спокойно жить блюстителям «нового порядка». В лес переправляют медикаменты и бланки документов, роются в вещах начальника — нехорошо себя ведут, одним словом. И где же, удивляется автор, знаменитое российское хлебосольство?

А ведь как хотелось, как мечталось, все перестроить, все улучшить на новый, немецкий лад, навести наконец порядок в русском бардаке! О своих мечтаниях автор сообщает на странице 64: «Большевики, во всяком случае, будут разбиты первые, Германия, может быть, потом! И тогда милости просим к нам в освобожденную Россию. Я вас никому в обиду не дам».

Вот, оказывается, в чем суть! Неясно, правда, кто же это после разгрома большевиков разобьет победоносную Германию? Уж не восточные ли батальоны генерала Власова, созданные как вспомогательное германское воинство, как туземные войска (einheimische Trappen)? И о какой России идет речь, если в 1942 году сам Власов провозглашал: то, что останется от России, должно стать авторитарным государством, «доминионом, протекторатом или государством... с временной или постоянной германской оккупацией». И включено оно будет в нацистский мировой порядок во главе с самим генералом в роли военного диктатора. Вот вам, бабушка, и «освобожденная Россия». Но пойдем дальше. Вновь читаем труд В Герлаха.

«Жили мирно и благословляли товарища белогвардейца (автора, надо полагать. — Л. Л.) и делились своими думками. Шульце сдох, со своими душегубами на мину наехал. Галанин так все хитро обдумал, что сам в белом кителе с переводчицей цветочки рвал, на солнце грелся, пока Исаев Шульцу кончал! А Исаева, когда тот свое задание выполнил, тоже убить приказал! И не только его, но и всех, кто так или иначе был виноват там в смерти его любовницы, и тех кто ее сам мучил и резал, Красникова с его жидами и папашу с веселыми, старосту Савку и Таисию! И когда был внезапно расстрелян по приказу Шубера полицейский Жердецкий, весь город ахнул и многие даже смеялись! Суд был скорый и правый. Привели Жердецкого на Черную балку и там пустили в расход, неизвестно за что!»

Оказывается, очень даже мирная карнавальная жизнь шла при оккупантах и власовцах! А вся беда была в том, что «веселые и евреи не были настоящими партизанами, а простыми жестокими бандитами». Вот ведь как! Зачем веселые и евреи немцев и власовцев обижали? Ну, ладно евреи — они и так во всем всегда виноваты, но веселые-то при чем?

Не следует думать, что жизнь власовцев была легка и беспечна. Были, конечно же, были у полицейского батальона и трудовые будни: «На другой день комендант города Шубер приказал выгнать всех совхозников из совхоза "Первое Мая" на Черную балку закапывать как следует расстрелянных коммунистов, Жердецкого и евреев, по улицам города ходили полицейские, ловили бродячих собак, постреляли там и в воду сбросили». Вот, бродячих собак отлавливали, в воду побросали, город очистили... Сначала от евреев и веселых, заодно от Жердецкого, потом — от собачек. И трупы закопать заодно. Проследить. А как же иначе, господа? Ведь не сорок первый год уже — сорок второй на дворе! Уже проделки карнавальные, радостные потихоньку скрывать приходилось. Это ведь раньше можно было и так, по-простому. Пострелять и побросать на песочке прибрежном, а теперь — закапывать! А ведь как мечталось!

Казалось, вот-вот все хорошо и спокойно пойдет во власовском царстве-государстве, ан нет. В солнечный тихий день герой повествования спокойно изволил откушивать обед в офицерском собрании, но налетел советский самолет, сбросил бомбу и прямым попаданием разорвал на кусочки хорошего человека и прекрасного друга — немецкого полковника фон Розена! Ох, эти безжалостные советские летчики! Собирался немецкий полковник с русского фронта убыть в долгожданный отпуск в родной Фатерланд, отдохнуть от военной страды, а его на две половинки! Автор явно ждет от читателя соболезнования. Вот только дождется ли?

Дальше — совсем плохо дела пошли: «Неудачи немцев на Восточном фронте множились везде, на горных перевалах кавказских гор, в Калмыцких степях, у Сталинграда и дальше на север... Целые области были охвачены партизанским движением». Автор так надеялся после победы доблестной немецкой армии получить за свои «подвиги» по полной, но, увы, вермахт и СС не смогли оправдать возлагавшихся на них надежд.

Бедные, несчастные, добрые и ласковые русские люди, проживавшие на оккупированных территориях, вдруг начисто забыли все доброе, все хорошее и радостное, сотворенное немцами и власовцами. Наоборот, вспомнили предков, бивших тевтонов на Чудском озере и невских берегах: «Торопились доказать, что были не хуже этих чудо-богатырей и доказывали, очень даже просто и легко, с улыбкой умирая за родину! Удивляли и ужасали немцев своим презрением к смерти, улыбаясь, шли на казнь и говорили, что умирают за Сталина! Его вдруг полюбили. И в церквах попы снова завопили многие лета вождю Сталину!» Автору чудно и непонятно, почему встречали немцев с цветами, с плакатами «Гитлер освободитель», а через недолгое время отоварили по бокам дубиной народного гнева? Впрочем, свидетельство врага многого стоит. Ясно, что непрошеные освободители так допекли народ, что даже тов. Сталин с НКВД и ГУЛАГом показались на этом фоне чуть ли не Георгием Победоносцем, разящим страшного змия. Все, как говорится, познается в сравнении.

Заняли партизаны город, и автор дает описание происходящих событий очень подробно, даже несколько одобрительно, почти с немецкой педантичностью: «Не мучили, не били и животов не вспарывали, ставили штемпель против фамилии преступника (замешанного в сотрудничестве с оккупантами. — Л. Л) и отводили его или ее к толпе остальных виновных, а когда их набиралось достаточно, вели на берег и там кончали точно и просто пулей в непокорный затылок и пускали потом плыть». Поверить можно было бы, но. Уж с очень большим знанием дела автор описывает события, присутствовать на которых и стать живым свидетелем их он никак не мог, ибо сам поплыл бы в этом случае первым с пулей в затылке. Так что, скорее всего, излагает не партизанский, а собственный карательный опыт, накопленный в такого рода делах. Память ненавязчиво движет пером мемуариста. Все легко и просто, стоит только полицаев и немцев заменить на партизан. Всего-то дел! Вспомним, как живо описывал он чуть раньше процесс «кончания» всяких веселых, евреев и Жердецкого на Черной Балке.

Впрочем, учитывая позицию автора в вопросе о России и время написания воспоминаний, становится понятно, зачем для полного баланса Герлах приводит далее описание зверств немцев после временного изгнания партизан: «А немцы побежали по указанному адресу, действовали точно и быстро. Корову тут же убили выстрелом в ухо. Тетю Маню, так и не научившуюся говорить по-немецки, выгнали из хлева и коваными сапогами прогнали в подвал. налили на пол бензина из принесенных бидонов и подожгли».

Читаешь и чувствуешь невольный трепет, когда автор подспудно, непроизвольно восхищается точностью и пунктуальностью экзекуции. Прибили одним выстрелом, припасли бензин. Корову — на мясо. Мясо, естественно, не ворованное, а трофейное, у тетки с боем отвоеванное. Тетю Маню — на тот свет в персональном крематории. Учить немецкий надо было вовремя, тетя!

Знает, знает предмет, господин власовец! И как мило звучит в этом плане пассаж из велеречивого власовского «Обращения Русского Комитета... ко всему русскому народу» от 27 декабря 1942 года. Бедная тетя Маня, она померла, но так и не поняла, что «Германия ведет войну не против Русского народа и его Родины, а лишь против большевизма. Германия не посягает на жизненное пространство Русского народа и его национально-политическую свободу».

Пропустим пару десятков трудно читаемых страниц, заполненных попытками душевного самоанализа, любовных потуг и прочего.

Звучит походная труба, и приходит пора автору всерьез повоевать. Жизнь заставляет. Герлах, он же герой повествования, попадает в переделку, где вместе с немцами участвует в разгроме партизанского отряда: «Остатки взвода вешали на рассвете пойманных партизанских командиров на столбах железнодорожной станции, потом продолжали пьянствовать. Пели немецкие песни, обнявшись со своим командиром, ходили по улицам и задевали испуганных сестер милосердия! Настоящая банда!» Что тут добавить — автору, конечно же, виднее. Но как сладостно в старости вспоминать, ах, как сладостно! Прямо так и видишь блаженную улыбку, растягивающую беззубый морщинистый рот старого вояки.

Добрый, грубоватый немецкий генерал, вешая на шею автора-героя честно отработанный Железный крест, причитал: «Нам такие нужны для проклятых восточных батальонов. Душой и телом он сейчас немец! И будет служить нам не за страх, а за совесть! И умрет за Великую Германию! Умрет с радостью!

Умрет с радостью за великий рейх и великого фюрера!» Надо же, немец, а расколол суть дела. А то бредятина всякая вроде «пусть сначала немцы победят, а потом пусть немцы проиграют». Бред, господа, бред! Все ясно и просто: восточные батальоны власовцев грудью за великого фюрера!

Наивный читатель, возможно, спросит: «Постойте, это же все восточные батальоны, полицаи, а где же РОА, где же генерал Власов?» А вот и они! На странице 200 появляются потихоньку из камуфляжа восточных батальонов: «В центре двора стояли двое — высокий немецкий фельдфебель, рядом с ним маленький худощавый русский офицер в форме РОА, странной смеси немецкого мундира, русских погон и петлиц, в немецкой фуражке с русской кокардой». Хочет того или нет, но автор дает убийственный портрет РОА. Лучше не придумаешь.

Командир батальона РОА «не спал со вчерашнего дня и кутил в обществе трех русских девушек, работающих на кухне, и двух жандармских унтер-офицеров, в прошлом известных крупных землевладельцев из Восточной Пруссии, людей умевших и любивших развлекаться. Они устроили нечто вроде афинской ночи, сидели в одном белье за большим столом, на котором танцевали красивые полуголые девушки». Праздновали важное событие: «Вернулся несколько дней тому назад из карательной экспедиции. Она была удачной: удалось разбить и прогнать далеко к фронту партизанские банды, сжечь и сровнять с землей целый район. Население было частью уничтожено, оставшихся в живых прогнали вслед за бегущими партизанами, на верную смерть в осенних лесах». Вот так-то, сегодняшние радетели власовцев и их доблестного генерала. Это — подлинные слова одного из них. Господин Герлах решительно смел ветхий покров красивости и сантиментов.

Вот и судите, кто они, власовцы, что они делали в России, с кем и за что воевали.

 
 
 
Buy for 20 tokens
Buy promo for minimal price.
 
LiveJournal: pingback_botlivejournal on Сентябрь, 24, 2014 14:23 (UTC)
Какими полководцами были правители Второй мировой
Пользователь alexandr3 сослался на вашу запись в своей записи «Какими полководцами были правители Второй мировой» в контексте: [...] Ранее у Леонида Левина: Власовцы: миф о благородных рыцарях [...]